Апокалипсис. Такое ёмкое слово, универсальное для обозначения бесконечного множества вещей. В христианстве это текст – откровение, со словом же «Армагеддон» оно употребляется в значении конца света или катастрофы планетарного масштаба. У каждого, безусловно, хотя бы раз в жизни случался свой собственный конец света. И здесь уже не до обозначений и терминологии, ведь для каждого человека апокалипсис – свой. Для кого-то это вспышка солнца или разразившаяся вирусная эпидемия, для кого-то всё сводится к нашествию зомби, а для кого-то "Армагеддон" – лишь череда личных трагедий, что сбивают с ног и вышибают из лёгких воздух. Трагедий, после которых нет никакой возможности жить дальше как ни в чём не бывало. Трагедий, из которых не так-то просто выбраться живым и здоровым. Чаще – побитым, истерзанным, с ощущением гадкого, липкого, вязкого на душе. Реже – поломанным настолько, что всё, кроме самого факта выживания, теряет свою важность.



Стив слишком занят, чтобы ответить. Он пытается шевелить мозгами, чтобы как можно скорее добраться до решения проблемы, на деле же большую часть его мыслей занимает страх. Он даже не может воспользоваться выпрошенными у Ракеты бластерами. Хотя бы одним! читать дальше


Рейтинг форумов Forum-top.ru

Crossover Apocalypse

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossover Apocalypse » Я тебя ни на кого не выменял » Обратил - страдай


Обратил - страдай

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

— Обратил - страдай —
Sarah, Graf von Krolock.
[dance of the vampires]

http://i89.fastpic.ru/big/2017/1008/92/785c7eb651a5fde4369e9a183d0c4592.png

— Описание эпизода —

Граф фон Кролок призывает обращённых им вампиров на бал. В голове его всё тот же план - склонить звёздное дитя во тьму. Только на этот раз среди приглашенных гостей - Сара, его предыдущая жертва, познавшая вкус вечной жизни. Сара не задумывается о том, что бессмертие - скука и в подтверждении своих слов граф решает поделиться с обращенной историей своей жизни.

+2

2

Смерти и любви познала цену сама. О, да, славная Сара Шагал уже давно не та пленница отцовской прихоти, да и отца девушка давно не видела.
Она просто сбежала далеко-далеко. Сначала с Альфредом, но потом и он стал ей больше не союзник. Пришлось выживать в мире вампиров самой. Поначалу её нигде не принимали, не желали с нею знаться. Молодая вампирша жила где придётся, питалась от случая к случаю и парадное платье её давным-давно износилось. Сара представляла собою жалкое зрелище ещё долгое время, пока наконец не нашла влиятельных друзей. Им достаточно было назвать имя графа фон Кролока, высоко подняв подбородок сообщить что она «звёздное дитя», как перед ней стали одна за другой открываться двери домов влиятельных вампиров Европы. Нельзя сказать, что её любили, но вскоре виртуозные и вместе с тем простые в своём очаровании обольщения смертных, сделали Саре определённую репутацию.
В дальнейшем это помогло ей недурно устроиться на одном из европейских курортов, куда приезжали подлечиться больные - мнимые и настоящие - и легко совмещали светские балы с питьём вод. Там она и блистала, на самых утончённых балах и праздниках, переезжала с места на место, жила у влиятельных смертных, а потом просто растворялась, оставляя за собой лишь кровавую память жертвы, что теперь была похожа на свою обольстительницу.
В некогда жадной девушке проснулась любовь к покровительству, и немалые суммы она с лёгкостью одалживала знакомым, как и приводила в их дома потенциальных жертв.
Единственное, чего не хватало Саре - титул. Настоящий титул, как был у графа. Она хотела стать как минимум графиней. Чтобы затмить его, показать, что она вполне недурно справляется без него и грамотно распоряжается подарком, что он сделал для неё, пообещав вечную жизнь.
И когда-нибудь она непременно явится к нему с благодарностью. Но не с той рабской покорностью, как это делали мертвецы с его кладбища, а как равная ему, достойная стоять рядом с представителем древнего рода.

Сколько прошло времени? Сара сбилась со счёта, меняя города, дома, окружение. Заводя вольные знакомства, порой не слишком внимательно. Но ей это ничего не стоило. Фройлен приходила в восторг от одной возможности быть свободной, отправляться куда заблагорассудится, флиртовать и использовать наивных жертв своего обаяния. Теперь она могла позволить себе великолепные наряды, прекрасные украшения, и иметь собственное мнение и не бояться его высказывать!
Ей нравилось узнавать новый, открывшийся мир. И девушка находила время не только на развлечения, но и на книги. О, были книги, которые наверняка заинтересовали и самого графа, если бы он вылез из своего заточения в замке!
Впервые за долгое время мелькнула мысль о нём, своём забытом покровителе, своём отце по крови. Хотела бы она повидать его? Показать, чего добилась, когда он отпустил её искать другую жизнь и познавать её в одиночестве.

Но благовидного предлога, не оскорблявшего бы ни одну из сторон найти не представлялось возможным. Однако мысль навестить его не покидала с недавнего времени головы Сары. Ей хотелось увидеть, как переменится лицо графа, когда он встретит её? Но фройлен даже представить не могла, что совсем скоро бог кровавой жажды услышит её мечты, как когда-то граф избавил от тоски дочь трактирщика Шагала.
Это случилось в одно утро в самом центре Парижа. Сара едва собиралась спать после утомительной ночной охоты, но так и не смогла полностью провалиться в желанный сон. Пульс, который должен был почти совсем остановиться всё не находил покоя. И опять этот зовущий голос, такой знакомый, слышен в её мыслях.
- Какое нынче число? Отчего он меня зовёт? - ворочаясь в своей усыпальнице думала молодая особа, перебирая в голове даты. - А ведь завёл свою любимую песню про «час настал».

Наконец, устав от какофонии в голове, она, как было это прежде в другой жизни, сдаётся. Но всё же с претенциозностью, присущей ей, девушка решила отправиться долгим способом в карете. Ей всё равно ничего не почувствовать  из человеческих недугов, а он будет недоволен её строптивостью. Это так забавляло Сару!
Но когда долгий путь был пройден, девушка уже пожалела. Слишком утомительной была охота во время пути. Но приехала она действительно, одной из последних.
Сара чувствовала, что взгляды всех гостей были прикованы к ней, хотя впору смотреть на будущий обед, который ещё ничего не подозревает. С женской ревностью рассматривала Сара новую жертву, сравнивала её с собой и находила не слишком привлекательной. Её она заметила случайно, гуляющей вокруг замка, жертва же её не видела.
Сара поспешила [хотя шла нарочито медленно] встретиться с графом. Ей ещё предстояло ему кланяться.
- Ваша милость, - обратилась на французский манер, по привычке проживания в этой стране в течение последних нескольких недель. - Я благодарна Вам за приглашение. - уже поднимаясь из реверанса, закончила фразу молодая особа, выразительно и заигрывающе обнажая клыки, которые инстинктивно увеличились в размерах, будто предчувствуя скорый обед.

+1

3

Атмосфера вечных похорон встречает любого случайно заглянувшего в замок путника. Небольшой коридор, ведущий в замок, напоминает могильный склеп. Свечи зажигают на три великих для нежити праздника: 1. Вальпургиева ночь (когда почти во всех комнатах замка горят свечи; он становится маяком в ночи для тёмных созданий), 2. День всех святых (когда мёртвые восстают из своих могил, дабы полакомиться незащищённой человеческой плотью: не только телом, но и разумом), 3. Бал (по воле графа фон Кролока, верховного вампира, жаждущего победы над родом человеческим). Сейчас свечи ещё не горели, поскольку горбун, призванный на службу, не справлялся (а предыдущий так некстати был съеден волками). Потянув тяжёлую дверь на себя, путник окажется в большой гостиной, с двумя лестницами с обоих краёв и огромной люстрой. Здесь очень пыльно и, кажется, слышно, как пауки плетут свои сети. Ковры, лежащие на лестницах, не чищены, они имеют грязно – кровавый оттенок (то ли действительно были такого цвета изначально,  то ли от пролитой крови случайных жертв). Каждый шаг отдаётся глухим эхом, но громче всего стучит сердце заблудшего гостя. Рядом с дверьми стоит вешалка (по сути, бессмысленный предмет интерьера, так как гости в замке графа фон Кролока, да ещё и желающие задержаться – явление редкое). Человек следует дальше, осторожно поднимается по лестнице и замирает перед тремя коридорами. Это как в старой – старой сказке: «Направо пойдёшь – коня потеряешь, себя спасёшь; налево пойдёшь – себя потеряешь, коня спасёшь; прямо пойдёшь – и себя и коня потеряешь». Однако случайный путник, вопреки своей начитанности, не вспоминает литературное предостережение и ступает прямо. В этом коридоре нет окон, только комнаты. Ему кажется, что он слышит хохот и шаги за своей спиной, но стоит ему обернуться – никого нет, шум стихает. Лоб покрылся испариной, а сердце стучит ещё быстрее. Он уже жалеет, что затеял это путешествие; жалеет, что послушал какого – то старика и поверил, что в замке обитают вампиры. Он думает, что всё происходящее – игра воображения. Этот замок давно необитаем, об этом свидетельствуют следы паутины, несколько слоёв пыли на картинах и дверях. Быть может, это место некогда принадлежало семье аристократов – затворников? Затворничество, к слову, не так давно было в моде. Путник поднимается выше на этаж, находя ещё одну лестницу. Ему открывается прекрасный вид на покрытые снегом верхушки гор. Однако человек ступает дальше, возвращаётся в тёмный коридор и, сложа руки за спиной в замок, с интересом изучает обезображенные лица на картинах. Ему кажется, что он совсем сошёл с ума, потому что некоторые лица, он готов поклясться, смотрят на него в упор. Отгоняя дурные мысли, он дёргает ручку первой попавшейся двери, та поддаётся. Путник оказывается в огромном кабинете и невольно вспоминает о вере в бога (крестится), так как замечает сидящего к нему спиной человека. Он подходит ближе, чтобы рассмотреть незнакомца. Случайному гостю страшно, от незнакомца веет смертельным (могильным) холодом и, подойдя ближе, живой понимает, что перед ним – труп аристократа. Его мертвенная бледность говорит о том, что он просидел в таком состоянии ни один год (удивительно, как не начал разлагаться – настоящая загадка), чёрные волосы резко резонируют с кожей, но больше путника волнуют грязные от крови манжеты. Такой резкий контраст пугает человека: он наклоняется ниже, чтобы проверить пульс несчастного и в случае смерти, похоронить того на кладбище (по собственной вере). Однако мертвец открывает глаза и усмехается; на несчастного уставились два голубых сапфира и прежде чем живой понял, что происходит, длинные клыки впиваются в его шею. Тяжёлая рука прижимает горло жертвы к зубам, чтобы не вырвался (люди не обладают такой силой). Неверующий в бога и нечистую силу, на последнем издыхании осознал, что сказка, которую ему увлеченно наплели, реальна. Вампиры существуют.

Граф манерно вытирает губы белоснежным платком и усмехается. Он откидывает бездыханное тело на пол и поднимается с кресла. Вкусный завтрак перед балом – самое то. К следующей ночи несчастный придёт в себя и вновь встретится с графом, вот только в другой ипостаси. Фон Кролок велит горбуну отнести тело в свежее сколоченный гроб и оставить его там. Кто может быть прекраснее вампира, в чьих жилах бурлит жажда крови и желание убивать? Только сотня таких, собравшихся на великий бал. 

Фон Кролок нашёл и невинную жертву, чью кровь должны были испить на этом балу. Она была умна и начитанна, графу повезло (правда, после обращения это всё испарится, потому что желание испить чужой крови победит). В очередной раз он обещал вечную любовь, если девушка пойдёт за ним – и она согласилась, с опаской сжимая пальцы мертвеца в своей руке. А ещё платье смотрелось на ней просто прекрасно (граф раздобыл новое, поскольку кроваво – красное ускользнуло из его замка вместе с Сарой). Гостей было значительно больше, чем столетие назад и фон Кролока это несказанно радовало. Кажется, сегодняшняя ночь запомнится ему надолго (стоит его планам в очередной раз осуществиться).

Тонкий девичий голос заставил Фон Кролока вздрогнуть и обернуться. А вот и она, пропажа, наконец – то вернувшаяся к хозяину. К ней были прикованы взгляды, потому что многие вампиры помнили эту особы, как и помнили, какой вкусной была её кровь. Однако вампиризм сделал своё и от звёздного дитя в этой девушке ничего не осталось. 

- Удивительно, что ты почтила нас своим присутствием, - он усмехнулся. Граф вполне мог напомнить девушке о её обещаниях пойти за ним в ад, повинуясь безумной страсти. Он не испытывал к ней никаких чувств, кроме тех, что обычно испытывает родитель, глядя на повзрослевшее дитя. – Следуй за мной, - кивнул и, развернувшись, направился в сторону своего кабинета. Им предстоял долгий разговор.

+1

4

Саре не нравится обстановка. Яркая, красивая жизнь, которую она столько времени вела вдали от этого мрачного замка, открыла всю ветхость его величия. Как глупа она когда-то была, полагая это вершиной искусства! Но отсюда, как не крути, начался её муть в прекрасный, полный богатства, красоты, изысканности мир.
Теперь её не приманишь позеленевшей от времени ванной замка, ведь она омывала тело едва ли не в золотых купальнях разных стран Европы. Тех самых стран «за горизонтом». Но было в замке и нечто такое, что сродни чувству родного дома, как бы убог он ни был.
А граф? Когда-то она по глупости ждала от него любви. Но теперь совершенно точно знала, что вампиры не любят. Она сама научилась искусно сплетать любовные сети вокруг особенно привлекательных мужчин, а девушек соблазняла своей лёгостью в тратах и изящностью гардероба. Сара в совершенстве знала всё о маслах, духах...и, пожалуй, стала лучше разбираться в ядах. Иным путём было жертву не добыть - только порой через уничтожение её ближайшего окружения. Крови потерянной обыкновенно было жаль, но цель оправдывала средства. Та кровь была вкуснее, теперь Сара могла сравняться с графом в гурманстве, но она ещё не настолько сошла с ума, чтобы искать по свету особенных жертв. Это порядочно усложняет жизнь, а ей хочется лёгкой, красивой, интересной жизни, которая будет меняться, потому что она ни к чему не привязана.

Но все эти вольные мысли в стенах замка обрываются, словно разорвавшаяся от бега по лесу, ткань её кровавого бального платья. Но теперь Сара не чувствует страха, только почтение, которое должно испытывать дитя перед родителем. И ей бы хотелось поспорить, упрямиться, но сила власти графа всё же больше её собственной. И она поддаётся очарованию, хотя на сей раз она равная ему.
- Было бы невежливо упрямиться, когда вы так любезно пожелали видеть меня в числе своих гостей, граф. Да и я совершенно устала от высшего европейского света, - томно произнесла Сара, словно они были одни в будуаре на тайном свидании, укрывшись от шумного бала.
И она весьма послушно, даже скромно прошествовала следом за ним. В бытность свою в замке в первый раз, ей мало что удалось увидеть, да и почти ничего не интересовало, кроме наличия ванной, а теперь же просыпался живейший интерес к окружавшей обстановке. И кабинет произвёл на неё неизгладимое впечатление, хотя был тоже весьма ветхим и по возрасту гораздо старше хозяина.
Граф не предложил ей присесть, но Сара и не настаивала. Он же воспитан в лучших традициях, а значит должен сделать это сам.
- Так чем же я заслужила подобную честь, граф, удостоившись личной встречи? - Она окинула его взглядом с высоты своего небольшого роста. Ей и в голову не приходило, что захочет услышать от неё или сказать граф. Но он как всегда напустит туман, спрячет смысл за привычными витиеватыми словами.

+1

5

Люди не изменятся, а мир лучше не станет. Пройдёт несколько столетий, разрушатся памятники архитектуры, а на смену им придёт нечто новое. Всегда будут гении, мессии; на каждом шагу будут трубить о так называемом конце свете и новой эре, которая вот – вот начнётся. Подобным обещаниям – грош цена, а люди верят. Люди верят, потому что боятся неизвестности; боятся завтрашнего дня и себя самих. Фон Кролок с презрением смотрит на тех живых юнцов, в чьих жилах плещется через край алая, солоноватая на вкус, жидкость. Они не понимают истинной цели, а их мечты подменены, за счёт страха перед смертью. Смерть – освобождение; смерть – начало, в ней нет ничего плохого [если это не смерть собственного дитя]. Как причудливо выстраиваются фигуры на шахматной доске, стоит одной детали измениться и предстать в ином свете.

- Что ты чувствуешь? – граф не видел её обращённой. До обряда инициации её щёки горели ярким розоватым румянцем, улыбка на её губах могла осветить даже весь бальный зал, стать заменой солнечного света для графа. А что сейчас? Она бледна, мертва – в этом нет ничего хорошего. Столько юных красавиц возвращались к нему после обращения, клялись в верности [о чём он так и был прекрасно осведомлён], но сердца их отныне покрыты ночным мраком и не представляют для фон Кролока ценности. «Звёздное дитя» почти срывается с языка фон Кролока, но он вовремя себя останавливает. Раньше своими «детьми» он не занимался, потому что не испытывал никакого желания помогать; ему ведь никто не помогал, никто не сказал о родовом проклятье, что он несёт столько лет. Идеальная жизнь графа фон Кролока – человеческая, с тремя детьми [два сына, одна дочь] и красавицей – женой в самом старом и ветхом доме, который только может отыскать заблудший путник. Граф давно понял, что счастье, которое меряется у людей деньгами, богатствами, всего лишь самообман.

- Присаживайся, - произносит граф. Сара для него словно нашкодивший ребёнок и это пугает его. Неужели между ними такая прочная связь? Фон Кролок не желал приближать к себе кого – то ещё, кроме Герберта. Сын был для него спасением, одной из тех ниточек, которые держали графа в этом мире. Могущество подразумевает собой одиночество. А что же Сара? Она была послана ему судьбой, была его шансом на искупление. Фон Кролок сделал всё по-своему. Теперь он пожинает плоды и не знает, каким тоном донести до Сары то, что она заигралась, и пора возвращаться домой, в Румынию.

- Как Европа? – фон Кролок начинает издалека. Он не меряет шагами кабинет, как обычно делают волнующиеся люди. Он замирает у окна, сложив руки за спиной в замок и смотрит вперёд, словно что – то высматривая в ночном пейзаже. Мелкая дрожь проходит по спине и граф прикрывает веки. Сара не видит. А он понимает, что она и правда, стала сильнее. Подвластен ли ему её разум? Хорошо ли, что она пустилась в самостоятельные странствия или всё же, графу нужно держать её подле себя? Подобное отношение казалось бы странным, будь граф человеком. Однако вампирам усложнять нечего. Фон Кролок через плечо наблюдает за похорошевшей, но абсолютно бледной [лучше сказать, мёртвой] красавицей. Никаких угрызений совести вампир не испытывал, только искреннее сожаление о том, что изменить прошлое ему не под силу.

Гости собираются в бальном зале, он слышит топот миниатюрных женских ног, звон цепей и даже [он уверен], клацанье клыков. Кролок усмехается. Сегодня прольётся кровь. Он не поклонник жестокости, ему по вкусу изящество. Однако то, что он видит – монстров, которых он создал. Наверное, подобные чувства испытывает каждый создатель. Вампиры – не святые, но у многих из его «творений» чувство голода преобладает над разумом. Кролок не поддаётся жажде уже давно, ведь верит, всё должно быть в меру.

Чужие эмоции переполняют его, а сам он – бесчувственный. Ему хочется тишины, а не гула голосов в голове. Жажда обжигает горло, но она не фон Кролока, а его собравшихся детей. Знали бы они, как сильно мучают своего господина своим присутствием. Вампир возвращается к Саре, он ведь все ещё может контролировать себя, да и она его понимает как никто другой. Хотя фон Кролоку лучше будет, если юная вампирша ничего о нём не узнает. Он жаждет оставаться для неё незнакомцем, обратившим её в создание ночи.

0


Вы здесь » Crossover Apocalypse » Я тебя ни на кого не выменял » Обратил - страдай


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC