Однажды по инициативе Минервы МакГонагалл проводили опрос, каким образом отметить следующий день рождения директора. Требований к предложениям было всего два – мероприятие должно доставить как можно больше радости ученикам (ох, уж этот пресловутый альтруизм Дамблдора!) и не требовать значительных финансовых расходов. Читать дальше.
Вверх страницы
Вниз страницы

Crossover Apocalypse

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossover Apocalypse » Конец пути - начало нового » Letters from Nowhere


Letters from Nowhere

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

— Letters from Nowhere —
Lip Gallagher, Ian Gallagher
[Shameless (US)]

https://thumbs.gfycat.com/BadPlaintiveHeifer-small.gif

— Описание эпизода —

Микки передает Йену из тюрьмы письма. Конечно, контрабандой и с братьями, потому что почте хрен доверишься. Конечно, другие Галлагеры ничего об этом не знает, а Йен складывает их в коробку в тумбочке, не читая.
Конечно, очередное письмо рано или поздно оказывается у Липа.

+1

2

Порой, каждому нужно поставить жизнь на паузу и передохнуть от череды рутинной работы. Осмыслить происходящее, поставить новые цели, разбить их на выполнимые и достижимые задачи. В предыдущий раз Лип нажал на стоп-кран, развив слишком высокую скорость происходящего в жизни. Он забросил учебу, особо не заботясь о будущих перспективах своей жизни. Оставив этот этап своей жизни позади, Галлагер не возвращался к нему даже мысленно, не говоря уж о том, чтобы обсудить это с кем-то. Слишком сложно признать, что собственные шаги были ошибочны, еще труднее видеть в чужих глазах осуждение.
Сейчас, готовя на кухне ужин, Лип отдыхал от обыденного круговорота, состоящего из: работы посудомойщиком – бесплатной стажировки – дома и семьи. Сказав Фионе и на стажировке, что ему необходим день на здоровый сон, Галлагер остался дома. Он наконец-то отоспался, забрал Лиама домой и просчитывал свои дальнейшие перспективы.
За шумом масла в сковороде с котлетами, Лип даже не услышал, что в дверь кто-то постучал.
- Дверь! – крикнул Лиам. Мальчишка слишком увлеченно следил за происходящим на экране телевизора и не желал отрываться от просмотра.
- А сам не можешь открыть? – Лип, проходя мимо дивана, дал Лиаму легкий подзатыльник, но все же открыл дверь. За ней был неожиданный гость – Игги Милкович.
- Привет, что хотел? – Галлагер протянул ладонь для приветствия, но Игги, прежде чем ее пожать, переложил что-то из правой руки в левую. Милковичи за последние два года были редкими гостями, и Лип даже не мог предположить, что теперь может быть нужно Игги.
- Я эта, к Йену, он дома? – спросил Игги.
- Нет. Ему что-то нужно передать? – взглядом Лип указал на слегка помятый конверт.
- Да, передай ему, это от моего брата, - Игги передал Липу конверт, и прежде чем уйти, стрельнул у него сигарету.
«Не от сестры», - подумал про себя Галлагер. Йен был дружен с Мэнди Милкович, и она тоже вполне могла пытаться связаться с ним. Знать, что сейчас с Мэнди, было Липу одновременно нужно и не важно. Словом, это пробуждало память о прошлых ошибках.
Но письмо от Микки Милковича? Это что-то явно новое. Лип еще помнил то время, когда писал за деньги школьные работы, и Милкович был одни из тех, кто их покупал. А теперь же у него нашлись слова для целого письма, до чего же могут поменяться люди. И как бы ни хотелось Липу сунуть нос в чужую переписку, он этого не сделал – не был морально готов к тому, что может там прочитать.
Лип не ожидал, что Йен все еще поддерживал связь с Микки. После того, как стало известно, что Милковича осудили, Лип не пытался заговорить с братом на эту тему. А, наверное, стоило. Общались ли Микки и Йен через письма, или же Йен игнорировал их, и теперь Милкович пытался доставить их через брата? Или же это первое письмо для Йена. Липу нужно было поговорить с братом и убедиться, что это общение и это письмо никак не повлияет на психическое здоровье Йена.
Брат пришел со смены позже всех, если не считать Фионы, которая в последнее время надолго задерживалась в «пирогах Петси». Наверное, это к лучшему, что сейчас старшей сестры не было дома, и Йен мог оказаться более сговорчивым.
- Макароны с сыром и твоя котлета на плите, - сообщил Лип Йену, отрываясь от мойки посуды. Хотел отдохнуть от рутинной работы посудомойщиком, и надо же, дома его ожидало то же самое. От чего-то в этой жизни было явно не скрыться.
- Сегодня заходил Игги Милкович и передал для тебя письмо. Знаешь от кого? – Галлагер открыл холодильник, достал из него две банки пива, одну ставя на островок, а вторую открывая для себя. Следом, он взял с холодильника конверт и протянул его Йену.

+1

3

Письма приходят Йену каждую неделю.

***

Когда Игги пришел в первый раз, на станцию, Йен честно думал, что его сейчас убьют нахер. Но нет, не убили. Игги передал конверт и был таков. Конверт был мятый и в подозрительных пятнах, и на нем знакомым до боли почерком было надписано «Йен».
Йен сунул его за пазуху, не открывая. Дома он минуты две медитировал в пустой кухне над мусоркой с заложенной за ворот рукой. Выкинуть так и не смог. Открыть — тоже.
Нераспечатанный конверт лег на самое дно нижней полки его комода.

***

Барабанившему в дверь Игги как-то открыла Фиона. Йен, слава богу, был дома и услышал его голос, так что прилетел через три ступеньки с «это ко мне, Фи», а потом вышел с Игги курить.
— Слушай, — сказал ему Йен тогда, дав прикурить от своей зажигалки сигарету, — будешь приносить еще — мне в руки лично отдавай. Жди, если придется. Ну или ищи, где я там буду. Окей?
Игги кивнул.
Пришедший на следующей неделе Тони ждал его в гостиной вместе со смотревшим телевизор Лиамом.
— Игги, эта, приболел.
«Ужрался до состояния нестояния», — перевел про себя Йен, забирая у него мятый лист.

***

Письма копились — в конвертах и без, на обрывках бумаги, лаконичные до черта и занимавшие пару-тройку страниц. С предыдущего прошло полторы недели. Йен старается не думать об этом, не считать про себя. Линда отмечает, что он рассеянный.
— Я в порядке, — отмахивается он.
Что может произойти в тюрьме за полторы недели? Дохрена всего. И, главное, Йен не должен сидеть и воображать, какие там пиздецы могли случиться. У него вроде как есть Тревор, стабильная работа, семья и вечно висящая над башкой перспектива отъехать. Дополнительный повод для нервов ему не упал никуда.
Но он нервничает. Мало помогает даже пробежка до дома.

***

На Норт-Уоллас все как всегда. Лиам таращится в ящик, Лип возится в кухне. Больше никого не видно.
— Тебя не заебывает? — спрашивает Йен, кивая на посуду, пока сгружает свою сумку на ближайший стул. — О, круто, спасибо.
Макароны и котлета еще даже теплые. Йену лень разогревать, так что выкладывает он их себе как есть. Каменеет спиной, слыша про Игги, полуоборачивается на Липа.
Ну да. Лип протягивает ему конверт. Сука, блядь, ну сказал же, ну Игги же даже усвоил, что за херня? Опять пришел обдолбанный и отдал первому встречному Галлагеру?
Хорошо, не Фионе.
Хорошо, с этим дебилом там, за решеткой, все в порядке.
Йен забирает письмо — резковато, почти выдергивая, — и сует за пазуху, как то, первое. Подхватывает тарелку и свое пиво по пути.
— Я не хочу об этом говорить. — Он садится за стол, смотрит на еду и на пиво, пытаясь осознать, что же забыл. Ах да. — Литий мне сраный передай? И кветиапин. Верхняя полка, второй шкафчик.

Отредактировано Ian Gallagher (24-12-2017 18:58:21)

+1

4

Ещё раз бросив взгляд на посуду в раковине, Лип пришел к выводу, его все же подзаебала эта рутинная работа посудомойщиком. Но такой выход из сложившейся ситуации, как покупка в дом посудомоечной машины, был ему не по карману. Остальные Галлагеры, выскажи он такое предложение, тоже явно бы не хотели скидывать свои кровно заработанные, и все ради того, чтобы сэкономить пару часов в день. Все же, суммарно за завтрак-обед-ужин в такой большой семье скапливались горы посуды, их даже порой можно было сравнить с количеством грязной посуды в «Петси».
– Заебало, но очередь дежурить на кухне сегодня моя. Вот я и взял посуду в нагрузку, – Лип наваливается спиной на холодильник и подмечает, что Йен далек от того, что бы пищать от радости при виде письма от бывшего парня. Наоборот, сразу появились морозные нотки в голосе и кирпичная стена между братьями. Брешь в которой таблетками было не оставить.
Лип ставит перед Йеном баночки с таблетками и напоследок хватает с островка чистую вилку с бутылкой кетчупа. Когда-то соусы в этом доме разбавлялись водой, чтобы хватало на подольше, сейчас же они по густоте как от производителя. Значит ли это, что в их семье улучшилась погода в доме? Стало лучше разве что в финансовом плане, но на деле у каждого свои проблемы, и далеко не всегда семья может помочь разобраться с ними.
– Не хоти, кто же тебе запрещает? Сколько у тебя уже таких писем? Или это первое? – как бы невзначай спрашивает Лип, – Ты хоть ему отвечаешь? – Конечно же Йен наверняка переписывался с Микки, иначе бы письма давно перестали приходить. По крайней мере, так думал Лип, – мог бы хоть мне-то, блять, рассказать, раз Фионе не говорил, - с претензией в голосе продолжил Галлагер, и, чтобы закрыть обиду на брата чем-то приятным, атаковал вилкой котлету Йена, отламывая себе небольшой кусок и тут же его прожевывая.

Отредактировано Lip Gallagher (27-01-2018 19:51:58)

+1

5

Йен не вытряхивает колеса из баночек на стол: Лиам, конечно, уже не маленький и не потащит незнакомые таблетки себе в рот, но все-таки. Сначала его при любом раскладе ждет еда.
Которую у него коварно пиздит Лип.
— Эй! — Йен придвигает макароны с покалеченной котлетой ближе к себе, зыркнув на Липа. — Лезешь в душу — имей совесть не лезть в тарелку!
Ужин и без покушений уже не вызывает у него никакого восторга. Если бы ни лекарства, Йен бы забил. Но забивать нельзя, если он не хочет вместо сна блевать полночи, так что он заставляет себя жевать, практически не чувствуя вкуса. Конверт за пазухой форменной куртки неуютно похрустывает, будто обжигает кожу через майку.
Сраный Игги. Надо было после каждого письма напоминать, может, отложилось бы в тупой башке хоть что-то.
Йен впихивает в себя еще одну вилку макарон и сдается, тянется открыть свое пиво. Лип, конечно, вел себя как мудак, загоняя его в угол, но Лип… понимал. Тогда, с тетрадкой с вырезками. Тогда, когда Йен впервые сказал ему про Мика. Тогда, когда они оба были карапузами, а Лип объездил чуть ли не весь Эль ради сраной игрушки, которую он потерял.
Всегда.
— Нет.
Йен не смотрит на Липа. Он берет друг за дружкой оранжевые баночки, высыпая на ладонь из каждой нужное количество таблеток, закидывает горсточку в себя, запивает в несколько широких глотков.
Лип стопудово не отстанет, раз уже доебался.
Йен отодвигается со стулом и жестянкой в руке от стола к самой стене, устало потирает лоб.
— Не первое. Не отвечаю — и не читаю даже. Нет, блядь, не мог. — Он заставляет себя поднять взгляд от собственных пальцев, сомкнувшихся на пивной жестянке, и посмотреть на Липа. — Вообще никак не мог. И сейчас не могу. Не знаю я, как об этом говорить, окей? В душе не ебу.
Не знает и не хочет. Не хочет, потому что не знает. Не знает, потому что не хочет.
Йен делает еще глоток, пытаясь избавиться от странного комка в горле.

+1

6

Лип еще изредка посещает собрания анонимных алкоголиков, хотя все чаще предпочитает этому бутылочку-другую. Там каждый рассказывает о сложности преодоления зависимости и о своих маленьких победах над собой, и, стоит признаться, после этого становилось легче. От того, что ты не одинок в своей беде, что есть живые примеры, претворившие в реальность мечту каждого из присутствующих. Но всегда было сложно начать говорить. С какого именно момента лучше начать? «Я родился в семье алкоголика и наркоманки с биполярным расстройством» или лучше «Пить я начал, кажется, с восьми лет» или, вот-вот, подождите: «Мой профессор говорил, что алкоголь – неплохой способ справиться с разрывом». Каждое новое начало лучше предыдущего. Вот и смотришь на свои сложенные в замок ладони, но все же начинаешь вербально высвобождать то, что засело внутри, то, что мешает. Надолго Галлагера конечно не хватает, и проще купить бутылку, чем ныть кому-то о пропитых перспективах.
Вот и сейчас брат мнется, будто его просят поведать о своих проблемах всему миру и под запись. Пиво встает у Липа в горле, отдает жженой горечью, и пить больше не хочется. Ему все равно, будет ли отвечать Йен Милковичу на письма. Ему важно, чтобы брат сейчас не закрывался в себе. Не оставался со своими проблемами один на один, будто сиротка без семьи и друзей. Галлагер отставляет от себя бутылку подальше, и, как ни в чем не бывало, начинает разговор сам: — Знаешь, на краткий миг я понадеялся, что это от Мэнди. Ну, вы вроде были хорошими друзьями, и она могла тебе отправить весточку, что с ней все хорошо и где она. В последний раз, когда я ее видел, я не самым должным образом закончил разговор, — а иначе и быть не может. Мэнди призналась ему в любви, а к такой ответственности Галлагер был не готов. Лип ее не любил и должен был отпустить. Вот только отпускать с черным бугаём, который её бил, в другой штат – не лучшая идея. Ложь, что он ее навестит на следующий день, ложь, что ему с ней хорошо. Но теперь он словно чувствует себя виноватым.
Это должна была быть исповедь Йена, но порой стоит начать первым, для того, что бы придать уверенности и открытости другому.

+1

7

Йен смотрит на его искоса, почти недоверчиво.
У Мэнди с Липом всегда были сложные отношения. У них у всех четверых друг с другом были сложные отношения, чего уж там. Милковичи оказались для Галлагеров блядским криптонитом.
Йену одно время казалось: это Лип виноват, что она уехала. Она уезжала от него, она к Кеньятте свалила — от него.
Потом Йен подумал башкой.
— Я ее видел не так давно. — Йен улыбается, снова утыкаясь взглядом в собственные ладони и сжатую в руке банку пива. — У нее все неплохо. Больше не с Кеньяттой.
Если работу в эскорте можно назвать «неплохо».
Если его «неплохо» можно назвать «неплохо».
— Я по ней тоже скучаю.
Он делает еще глоток, берет новую паузу на раздумья. Он хочет сказать. Он уже говорил Мэнди, но этого недостаточно, потому что она выбралась. Она не рядом. Лип — рядом, пускай и вынужденно. Лип первым его спалил и первым его принял. Ну серьезно, кому еще он может сказать?
Он хочет сказать.
Йен чуть поворачивает левую ладонь, раскрывает ее, рассматривая шрам от ожога.
— И по нему, — признается он и сглатывает треклятый комок. — Но блядь. Ему сидеть еще семь лет, Лип, понимаешь? Никакого условно-досрочного. Я не могу. Я на него смотрел там, за этим ебаным стеклом, и у меня все внутренности переворачивались. Какого хуя он там, а не здесь, со мной? Он обещал меня, блядь, не бросать. Кто его просил мстить суке Сэмми?!
Йен делает глубокий, рваный вдох, трет пальцами переносицу.
— Я знаю, что это нечестно. Сам сказал, что всё. Знаю. — Он продолжает после паузы, потому что стоит начать — и заткнуться уже не получается, потому что Лип не перебивает, потому что это дерьмо слишокм долго сидело внутри, чтобы его не вывалить наконец вместо пассивно-агрессивной херни, которую он рассказывал про Мика Калебу. — И что он не бросает, пишет вот… Хоть как-то пытается достучаться. Но я, блядь, так не могу. Я рехнусь, если буду его ждать. Я рехнусь за него переживать каждую блядскую минуту. Я и с этими письмами чуть с катушек не поехал.
На три сраных дня позже обычного.
Йен делает несколько щедрых глотков залпом.
На Липа он все еще не смотрит.

0

8

Выражение светлой грусти появляется на лице Липа в тот же миг, когда он слышит от брата, что с Мэнди все хорошо. Она жива, она не вместе с этим черным бугаем, возможно даже в штате Иллинойс. Это кажется почти достаточным, чтобы успокоиться и больше не вспоминать о Мэнди. Но следом уже хочется узнать у Йена ее номер телефона, позвонить ей, услышать ее голос… Нет, это вновь не приведет ни к чему хорошему, Лип знал и попытался отбросить эту навязчивую мысль подальше. Лучше попытаться проникнуться проблемой Йена, попытаться ему помочь.

Йен говорил, смотря куда-то в сторону, но говорил. Выговаривал то, что на душе, то, о чем Лип даже не догадывался. Да, пожалуй, ждать Милковича из тюрьмы было испытанием. Хотелось даже прервать Йена и сказать, что ему следует забить на Микки окончательно и бесповоротно. Уж кто-кто, а Йен легко найдет себе нового парня, или как минимум целебный курс секса без обязательств. Фионе вроде даже помогает. Однако, если Йен после Калеба и других парней не нашел покоя в своей душе, не такой уж это был бы дельный совет.

Лип вместе со стулом пододвигается к Йену, складывает ладонь ему на затылок и приближается к нему так, что теперь смотрит ему в глаза. Продолжать разговор не смотря больше не получается, и Йен теперь был обречен слушать брата.

— Тогда не давай ему пустых надежд. Посылай Игги с его письмами, ответь, не читая, что он может катиться к хуям собачим. Порви с ним окончательно или же, блять, соберись и начни наконец-то приходить к нему, отвечай на письма, заработай бабла и найми ему адвоката. Игги с баблом поможет, свяжись с Мэнди, она тоже подорвется ради брата. У Милковичей должен быть адвокат. Но сейчас ты мучаешь себя и его. А еще меня и всю остальную семью, если они узнают. Я теперь просто буду вынужден иногда приглядывать за тобой и думать, а что там Йен, не началась ли у него мания, не решит ли он попасть в тюрьму за своим Милковичем следом. С тебя станется, а я себя буду винить. Не примешь решение в ближайшие дни, представь, что с тобой будет, когда он реально выйдет из тюряги. Будешь также метаться из стороны в сторону и разрушишь все, что тебе удастся сделать за эти годы. Я не хочу, что бы ты проебал все, брат. Усек? —Лип наконец отпускает Йена и тянется за бутылкой пива. В горле пересохло после монолога. Легкий алкоголь вместо воды, которая может стать хорошей заменой, и это лишь одна из причин алкоголизма. А еще это было отличной приправой к таким серьезным разговорам, которые, правда, иногда должны состояться.

Отредактировано Lip Gallagher (09-04-2018 10:46:00)

+1

9

Йен дергается от неожиданности и замирает, стоит Липу устроить ладонь у него на затылке.
Приходится смотреть.
Йен смотрит.
Слова Липа жгутся не меньше письма за пазухой. Он, блядь, прав. По-человечески — прав. Надо уже перестать издеваться, забить, забыть, позаботиться о себе. Они ведь расстались уже — до того, как копы скрутили Мика.
Но Лип его не навещал. Не видел эту храбрящуюся улыбку, не смотрел Мику в глаза, когда тот просил соврать, если надо. Йен ведь сделал-то ровно то, чего Мик просил, как бы ни срывался ебучий голос. Йен ведь на самом деле не собирался ждать — и не ждал. С Калебом он даже успел пожить. Те отношения вообще развивались стремительно.
Йен потирает затылок и загривок, все еще оглушенный, когда Лип его отпускает. Тишина после откровений — хуже всего. Она душит. Давит.
— Какой у них, блядь, адвокат, — выдавливает из себя он, лишь бы ее перебить. — Государственный только.
Самое важное, ага.
Йен опять прячется за банкой, допивает ее в несколько глотков, пытается обдумать, что ему с этим всем делать. Обиднее всего, что Лип реально прав. Он должен что-то решить. Лучше — решить порвать это все нахуй, раз уж он сам тогда сказал, что всё. Никаких писем, никаких обещаний. Он самому Мику ни разу не говорил, что любит. Так вышло. Теперь ему кажется, что так лучше.
Если бы он еще мог сказать, что не любит, было бы проще.
— Мне надо сходить с ним увидеться. — Йен безжалостно сминает пустую жестянку, качает головой. — Это в смысле — усек. Ты прав. Надо решить и сказать ему.
Это будет честно и по-взрослому. Сначала ему, потом всем. Но — потом. Йен приподнимается и прицеливается, кидает покороженные остатки банки броском херового подающего и технично промахивается мимо раковины.
— Ай, блядь. Подниму потом, — фыркает он и слабо улыбается, глянув на Липа.
Забавно, но ему, кажется, правда стало легче. Как пакетами с тяжелым моральным грузом поделился пополам. Только вот «спасибо» Йен пока из себя выжать не может; вместо него он просто подается к брату, так и не отсевшему далеко, и коротко обнимает.
— Не говори пока Фи и остальным, ладно?

+1

10

Собственно говоря, Липу было все равно, какой у Милковичей был адвокат. Государственный, друг или же кто из дальних родственников отучился и получил образование. Последнее, конечно, до смешного нелепо и кажется не реальным, но кто их знает. Семья Милковичей была не меньше чем у Галлагеров, с кучей племянников, братьев в седьмом колене и других весёлых родственникаов. К счастью, Лип знал малую часть, но и этих Милковичей в Чикаго хватало за глаза.
— Не затягивай только, Йен, — он похлопал брата по плечу, прежде чем тот успел разорвать короткие объятья, — Не скажу, лады. Пиздуй спать уже, а то твои мешки под глазами скоро будут пол лица занимать.
Лип тянется за бутылкой пива, давясь, делает несколько глотков опротивевшего пойла, показывая Йену, что разговор окончен и надо закругляться с этими братскими посиделками и серьезными разговорами. Вовсе не Лип должен был раздавать советы Йену, ему самому было мало что известно о нормальных, здоровых отношениях. Но он переживал за брата даже больше чем за самого себя. Все же хорошо, что Игги с письмом попался именно Липу. Кто знает, сколько ещё времени Йен бы носил эту тайну в себе и хранил эти нераспечатанные письма, словно закрывая тем самым свои чувства глубоко внутри. Переживал бы все в одного, а с его диагнозом это не самая лучшая идея.
Лип и правда планировал сдержать обещание, данное Йену, и не собирался говорить никому о письмах, о разговоре. Но сам себе обещал присматривать за братом в полглаза. Кто бы только так же присматривал за ним самим... Лип составил грязную посуду со стола в раковину, выкинул в переполненное мусорное ведро алюминиевую банку пива Йена и теперь в нерешительности замер перед мойкой. Ему не хотелось допивать мерзкое пиво, но жадность душила, и выливать тоже не хотелось. Секундные рассуждения не поколебали решимость Липа, и в два глотка он допил свое пиво. Лучше не стало, но не все в этом мире можно изменить разговорами.

+1


Вы здесь » Crossover Apocalypse » Конец пути - начало нового » Letters from Nowhere


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC