Однажды по инициативе Минервы МакГонагалл проводили опрос, каким образом отметить следующий день рождения директора. Требований к предложениям было всего два – мероприятие должно доставить как можно больше радости ученикам (ох, уж этот пресловутый альтруизм Дамблдора!) и не требовать значительных финансовых расходов. Читать дальше.
Вверх страницы
Вниз страницы

Crossover Apocalypse

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossover Apocalypse » Я тебя ни на кого не выменял » strange thing to say


strange thing to say

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

— strange thing to say —
Enoch O'Connor // Jacob Portman
[mphfpc]

https://i.imgur.com/SXjICP8.jpg

Sepultura // Ratamahatta

+1

2

Adele - Set Fire To The Rain
...По осеннему закатному небу разлились пятна ярко-алых, томатно-красных и золотисто-абрикосовых красок, акварель размывала чуть розоватые и белые клочки облаков. Кое-где виднелись бледно-голубые фрагменты. Все это - словно ткань с множеством заплаток - заставляло остановиться словно вкопанной в землю деревянной скульптурой в стиле индейских тотемов, рассматривать завороженным взглядом узоры сплетающихся тонких темных, голых веток.
Всего-то пошел третий месяц учебы в колледже, как Джейкоб наглухо "влюбился" в выбранную специальность и готов был пялиться на что угодно часами, стараясь запомнить как можно больше деталей, дабы потом нарисовать. Вообще, рисовать Джейкоб начал в детстве. Потом на какое-то время бросил, периодически возвращался - и снова оставлял увлечение. Никому не показывал, а маме особенно - он знал, что она считает это витанием в облаках, вредным для ведения нормальной жизни в реальном мире.
Позднее, пережив свое приключение со странными, побывав в психиатрической клинике, Джейкоб боялся выйти на улицу, особенно в одиночку, а ведь надо было коротать чем-то время, пока Енох не возвращался с работы. И Портман нашел однажды листы бумаги, несколько карандашей и ручек, начал рисовать. Снова... Навыки, конечно, пришлось нарабатывать заново. Но так хотя бы он не ощущал себя тенью, призраком.
С помощью Птицы Джейкоб поступил в выпускной класс Лондонской школы. На домашнее обучение - был еще не готов один надолго покидать миниатюрную квартирку. Лемминкейнена за компанию тогда еще не считал. Да и вообще отношения с деймоном тогда не особо складывались, он появился слишком неожиданно. Странная крепкая связь с причудливым существом, способным менять облик с одного животного на другое казалась сумасводящей дикостью. Особенно пугало то, что они делят ощущения на двоих. Но прошло чуть больше года, и Джейкоб постепенно привык.
Окончив школу, начав выбираться на улицу в одиночку чаще - стал подрабатывать... Было уже почти совсем не страшно - насколько это вообще возможно в этом мире да после всего пережитого. И в конце концов, все более увлекающийся рисованием, опять же с некоторой птичью помощью, уже меньшей - поступил учиться в колледж искусств. На художника-иллюстратора. Енох, кажется, даже был этим как-то особенно доволен, обмолвившись о том, что работка в итоге будет в домашних условиях... Джейкоб пока "забыл" обмолвиться, что надо будет черпать в чем-то дополнительное вдохновение...
Прикупив продуктов и пару новых графических новелл, а еще дополнительный учебник, набор красок, Джейкоб спешил домой, чтоб успеть приготовить ужин и испробовать новые краски даже в самой простой картинке, он застыл, увидав небо. Но тут под курткой нетерпеливо зашевелился Лемми. Джейкоб вынул наушники и прислушался к едва уловимому бухтению деймона:
- Енох не порадуется отсутствию ужина.
Джейкоб опомнился, сфотографировал закат на телефон и поспешил домой...
***
В комнате царила тишина и покой. На кухне на диванчике стояла укутанная в небольшое одеяльце кастрюлька с пюре и отбивными. На холодильнике магнитом прикреплен пейзаж, увиденный сегодня, наскоро нарисованный новыми красками, без карандашных наметок. Пахло пряностями и цитрусовыми. На часах уже было начало начало двенадцатого ночи. Джейкоб листал учебник, перерисовывая человеческие фигуры. Еще пару лет назад рисовать обнаженные фигуры было глупо и по-детски неловко. Но к поступлению в колледж и эта граница сознания давно была пересечена...
Устало потерев глаза, он отложил учебник.
Насмотревшись этих фигур, он вернулся к одной мысли, давно ставшей наваждением. Напряжение между ними давно снизило негативный градус. И этому Джейкоб был безумно рад. Однако с учетом занятости обоих стало немного не хватать чего-то... щекотливого... не очень скромного. И найденные в интернете манга и другие комиксы не самого невинного содержания недавно напомнили ему некий эпизод, случившийся с ними еще в первой петле времени, три года назад. Думая об этом, Джейкоб очень смущался, как школьник... Но уже пару недель не мог избавиться от навязчивой идеи.
Оставалось подобрать слова, чтобы поговорить с Енохом. Правда, Джейкоб был уверен, что в ближайшие несколько дней будет пасовать при каждой попытке предложить О'Коннору  задуманное.
Но это не мешало ждать его каждый вечер в волнении, как на иголках...
- Ты спятил,- мрачно буркнул вдруг Лемминкейнен.- Извращенец. Тебе веселье, а про меня подумал?..
Джейкоб от неожиданности поперхнулся воздухом.
- О чем ты?
- Не прикидывайся дурачком, ты прекрасно понял, - Лемми, кажется, смирился, но был заранее обижен и оскорблен, словно его втягивают в преступную аферу, а он честен, благороден и целомудрен. Джейкоб прикусил губу и промолчал. Придется ему потерпеть. Да и к тому же, еще ничего не произошло. Джейкоб тихо усмехнулся и потрепал пушистое кроличье ухо  деймона.

+1

3

- Ну так... Еще не созрел для разговора?
Это были первые слова Сарториуса за прошедшие сутки. Енох начал подозревать неладное еще с утра, потому как обычно его бестолкового деймона было не заткнуть: даже на работе, лежа под машинным брюхом, покрытым слоем присохшей грязи толщиной в большой палец, ковыряясь инструментами в воняющих бензином и маслом потрохах какого-нибудь древнего форда или рено, О’Коннор был вынужден слушать непрерывный приглушенный бубнеж прямо возле уха или где-то в складках чумазого рабочего комбеза. Сарториус комментировал каждое действие, каждую, мать ее, промелькнувшую случайную мысль, которую волей-неволей приходилось с ним делить. Это просто неописуемо раздражало, превращая каждый день в пытку для Енохова терпения, ресурс которого был изрядно потрачен за последние несколько лет. А ведь раньше он полагал себя очень уравновешенным человеком. Жизнь, однако – настоящая, а не длящееся десятилетиями церебральное гниение в петле – наглядно показала его неправоту и потрясающую наивность относительно знания собственной натуры.
- Нет. И, будь добр, захлопни пасть. Желательно на пару недель. Я буду безмерно благодарен.
- Нужна мне твоя благодарность как моржу – анальная пробка. – Деймон повозился, устраиваясь во всю длину возле горла Еноха на манер мехового шарфа, так, чтобы его сиплый немелодичный голос был слышен только хозяину. Под воротником осенней ветровки худое длинное тельце горностая было почти незаметно, хотя подобная осторожность, равно как и ценное умение держать язык за зубами хотя бы в течение рабочего дня О’Коннора, была ему совершенно несвойственна. – Тебе представился редкий, можно сказать, эксклюзивный шанс высказаться максимально прямо и честно, причем не кому-нибудь, а существу, которое способно тебя понять как никто другой. А ты реагируешь так, будто я предложил тебе не поговорить о занимающей твою голову – и мою, между прочим, – херне, а отлизать у пустоты. Тебе ведь нужна разрядка, и лучше бы...
- Мне нужна тишина и покой.
Енох ускорил шаг. Между безликой панельной многоэтажкой и перекрестком, с которого начинался его прямыми углами и рублеными линиями вычерченный рабочий маршрут, шумел верховым ветром и мигал поздней иллюминацией запущенный мусорный сквер. Времени было совсем близко к полуночи, на мокром асфальте невесомо лежали широкие, с замытыми краями молочные фонарные лужи, а опавшая листва, сметенная по краям пешеходной дороги, прикрытым темнотою зрительным весом была похожа на груды ржавого шпального лома. В глухих кладбищенских потемках между деревьями сыро тлели собранные в горсти огоньки сигарет, кто-то глухо ржал и с хрустом переламывал хребты подсохшей листве на закрытых от дождя прогалинах; пахло землей, бензином и тлением.
- Ты не хочешь идти домой, - ехидно вынес свой вердикт Сарториус. – Это очевидно, и уж поверь, не только мне.
- Заткнись.
- Можешь не верить, но я пытаюсь тебе, придурку, помочь. Потому что, насколько я могу судить, единственная идея, пришедшая тебе в голову, - пойти надраться в ближайшем баре и забыть о проблемах до завтрашнего утра, а позже их от тебя отодвинет лютый похмельный синдром. Уж ты постараешься вылакать самую гадкую и дешевую дрянь, какую найдешь, чтобы проняла. Хотя вроде бы должен понимать, что зверским убийством пары ведер нейронов ничего не решишь.
Енох остановился возле коренастого фонарного столба с разбитой лампой, привычно запустил руку в карман ветровки, выудил оттуда пачку «Мальборо» и зажигалку. Прикурил от дергающегося рыже-сизого огонька, с угрюмым облегчением наполнил легкие до самого дна сухой терпкой горечью. Деймон ненавидел запах табака. Это будет справедливо. Давно минули те времена, когда О’Коннор в приступе мутящего бесконтрольного бешенства мог швырнуть своего деймона в стену, итогом поимев неподъемный гипс на какой-нибудь конечности и многоцветье синяков величиной с ладонь.
- Хочешь, чтобы я сам озвучил? Изволь. Все это... – Горностай шевельнулся, сместив щекотное теплое тельце на Енохово плечо и крепко вцепившись когтями в футболку, - бабьи сопли. Сам стал хуже всякой бабы, смотреть противно, и в первую очередь – тебе самому, вот что смешно. Сто с лишним лет, а толку...
Енох молчал, слушая брань деймона со смесью вялого интереса и такого же вялого раздражения. Сам себе он так и не смог сформулировать то, что засело зазубренными иглами в, казалось бы, безотказной и предсказуемой сердечной мышце, отравой проникало в жилы по капле, разъедало иллюзорное – такое привычное в петле и такое непрочное на деле – спокойствие, идущее из веры в собственные силы. Вроде бы поджившее, покрывшееся толстой рубцовой коркой, а все равно – воспаленное глубоко изнутри, гноящееся.
- Рано или поздно – а на деле, сам не дурак, знаешь – совсем скоро его не нужно будет спасать. И что тогда? Будешь как Эмма, только у тебя весь мир – один большой Дом с привидениями? Точнее, с одним. Енох О’Коннор, Кукловод херов, недоделанный Повелитель Мертвых, расклеился в слюни и дерьмо человечье... Из-за Портмана. – фамилию Джейка Сарториус практически выплюнул. – Не хочешь слушать? И не надо, самого тошнит от тебя, ты во всем виноват, поверил – вот теперь можешь меня по полу мордой извозить, а только от самого себя никуда не убежишь, даже на Изнанку. Ты ему с каждым днем становишься нужен все меньше и меньше, и настанет такой момент, когда перестанешь совсем, и вот тогда-то я на тебя посмотрю, сурового и умудренного детскими книжками да пособиями о болезнях, перечитанными по тридцать раз. Ты жалок.
Енох не ответил, докурил сигарету, выбросил «бычок» в пахнущие старой мертвечиной кусты и зашагал по дороге, наискосок пересекающей всю территорию сквера, к дому.
Квартира встретила его привычной тишиной, влажным теплом, запахом старых обоев и жареного мяса. Скинул куртку вместе с угнездившимся в ней горностаем, стряхнул ботинки, беззвучно прошел в гостиную. Джейкоб сидел перед ноутбуком и, по сложившейся традиции, что-то самозабвенно рисовал. Енох с минуту постоял в дверном проеме, слушая его размеренное спокойное сердцебиение, решая, стоит ли как-то обозначить свое присутствие и отвлечь от любимой работы. Развернулся и молча побрел на кухню ставить чайник.

+1

4

Звук ключа в замке отчего-то заставил вздрогнуть и замереть их обоих. Джейкоб притаился, пытаясь решить, что ему делать и как себя вести он слышал шаги Еноха, чувствовал его присутствие и взгляд, судорожно прикидывая. В конце концов, Енох молча ушел кухню и вскоре послышался краткий шум воды и затем - сопение и рокот чайника, нехотя начинавшего закипать.
Отчего-то сердце кольнуло... чем-то похожим на чувство вины.
Это было как ощущение своего своего предательства тогда, когда убежал. По дороге, дома и потом в психушке. И еще долго - после спасения... было невыносимо стыдно за побег, противно и горько.
Лемми что-то тихо буркнул, спрыгнул с кровати и прыжками отправился на кухню.
Джейкоб вдруг остро почувствовал, насколько смертельно соскучился. Да, он всегда скучал эти долгие часы с утра и до позднего вечера - пока они были заняты остальной жизнью. Скучал совершенно невыносимо дома, сходил с ума еще до того, какродители сбагрили его, лез на стену; скучал в психушке, мысленно выл, кусая углы подушки - едва сдерживал (только первую неделю месяца), чтобы не орать и не сбивать руки о двери и стены [довольно быстро ему повысили дозу успокоительного]; в мучительном ожидании Еноха с работы в те дни, когда еще приходил в себя после больницы. Но в последнее время как-то редко - сейчас он поймал себя на мысли об этой редкости - проявлял открыто эту дневную тоску. Едва ли мог объяснить себе или Еноху, почему же... Впрочем, едва ли есть смысл пытаться объяснить это... Оно не особо подвластно.
...Вскочив как ужаленный в задницу всем апистоновским роем, с шумом опрокинув стул и задев полетевшие на пол и всюду листья с эскизами и записями с лекций, Джейкоб нетерпеливо сиганул на кухню и врезался в спину О'Коннору, о ногу которого терся Лемми.
Свитер Еноха впитал запах сигарет, машинного масла и чего-то еще... что всегда было шлейфом некроманта. Что-то тонкое, терпкое, собственное...
Свежая горячая кровь и прополис.
Жаром колющим по лицу, теплом по горлу.
Наверное, чайник успел не только вскипеть, но и наполовину остыть снова, прежде чем Джейкоб решился, нехотя, выпустить... точнее, чуть отстраниться от Еноха и смущенно-робко посмотреть на него снизу вверх [О'Коннор, перестав жить в петле, начал снова расти как нормальный "подросток" и через три года оказался выше почти на пять сантиметров... и отчего-то Джейкобу безумно это нравилось - отдать преимущество в росте ему], чуть приоткрыв рот, глядя чуть виновато... и одновременно лукаво - будто ребенок, получивший двойку и запись в дневнике за то, что листал на уроке откровенные журналы...
- Извини... я немного забылся, - бормочет, густо краснея, как зимнее яблоко. - Я приготовил ужин. Ты голоден? Ты очень устал?.. - Джейкоб смотрит с каким-то ребяческим искренним отчаянием.
Конечно, устал. Это видно по глазам, по мешкам под ними, по бледности, по некоторой ссутуленности.
Из-за широкого высокого свитерного ворота выглянула ехидная морда Сарториуса, недоверчиво щурившего маленькие блестящие глазки. Горностай несколько раз презрительно и насмешливо фыркнул, а потом снова спрятался. Джейкоб искренне не понимал, чем может быть недоволен этот плут, и списал на счет того, что он, как и Енох иногда, просто прячет довольство за показной врадностью. И потому Портман обошел Еноха, чтоб оказаться перед ним и удобнее было бы заглядывать в лицо, простодушно рассматривать, иногда нарочито смущенно отводя взгляд...
Странный страх, горечь,  чувство вины как-то чудно перетекли в жар взволнованности, неопреодолимой тяги - стоило только посмотреть в темные глаза - как лечебные черные гладкие камни, как самый крепкий кофе в кружке из прозрачного стекла, поставленной на просвет солнца...
Нетерпеливо тихонько застонав, Джейкоб подтянулся на цыпочках - непонятно зачем, ведь разница в росте была еще не настолько большой - дрожащими руками невесомо обнял за шею, подтянулся, почему-то испуганно жмурясь... и сначала неуверенно коснулся его губ своими, покусанными, ноющими, горящими от какого-то затянувшегося жуткого жалобного голода, а потом прижался крепко и жадно, притесняя то ли к стене, то ли к холодильнику, почти падая на него...
Пока паршивец Сарт не вцепился маленькими, но очень острыми зубами в его запястье - видимо, Джейкоб зажал его и тем весьма взбесил. Джейк вздрогнул и на миг отстранился лишь на милиметр, слегка ослабил хватку. Горностай, правда, был, похоже, всерьез зол и продолжал отчаянно сжимать зубы, пока Джейкоб, на время возобновивший поцелуй несмотря на тягучее болезненное ощущение не вынужден был отстраниться от Енохова лица, с бешено бьющимся сердцем, ошарашенно округлив глаза будто опьянел, и не в силах что-то произнести, растерянно глядя Еноху в лицо... Ожидая, что тот или угомонит взбесившегося деймона, или отстранит от себя Джейка, чьи ноги вдруг стали ватными - поэтому он боялся хоть немного сдвинуться - наверняка шлепнется на пол как идиот...

+1


Вы здесь » Crossover Apocalypse » Я тебя ни на кого не выменял » strange thing to say


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC