Апокалипсис. Такое ёмкое слово, универсальное для обозначения бесконечного множества вещей. В христианстве это текст – откровение, со словом же «Армагеддон» оно употребляется в значении конца света или катастрофы планетарного масштаба. У каждого, безусловно, хотя бы раз в жизни случался свой собственный конец света. И здесь уже не до обозначений и терминологии, ведь для каждого человека апокалипсис – свой. Для кого-то это вспышка солнца или разразившаяся вирусная эпидемия, для кого-то всё сводится к нашествию зомби, а для кого-то "Армагеддон" – лишь череда личных трагедий, что сбивают с ног и вышибают из лёгких воздух. Трагедий, после которых нет никакой возможности жить дальше как ни в чём не бывало. Трагедий, из которых не так-то просто выбраться живым и здоровым. Чаще – побитым, истерзанным, с ощущением гадкого, липкого, вязкого на душе. Реже – поломанным настолько, что всё, кроме самого факта выживания, теряет свою важность.



Это было одно из тех мгновений, которое переворачивает душу, то к чему нельзя привыкнуть. Потому что моменты счастья и счастливого смеха, подобно благодатному дождю. Проливаясь на землю, он щедро удобряет посевы и даже в самых тяжелый момент, способен все освежить. Сестра, которая с первых минут знакомства приняла Элизабет, не только потому что слова брата о его будущей жене так впечатлили ее. Они словно были созданы друг для друга и Дарси нравилось, что Лизи изменила Джорджиану. На примере своего брака и отношения со своей избранницей, брат показывал что значит счастливая семья. И был уверен в том, что теперь его сестра более чем уверена в значении того, что значит истинное счастье.... читать дальше


Рейтинг форумов Forum-top.ru

Crossover Apocalypse

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossover Apocalypse » Я тебя ни на кого не выменял » Лучше верить в абсурд.


Лучше верить в абсурд.

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

—  Ведь от этой жизни. Никакие истины не спасут.—
the incredible Joyce Byers, the not an apple in the mornings kinda sheriff Jim Hopper
[Stranger Things]

https://78.media.tumblr.com/7f623982ca9a0082639c3a4be4379048/tumblr_oyqazdqj0C1r1qfqqo2_500.gif

I wrote a song for you today when I was sitting in my room,
I jumped up on the bed today and played it on the broom.

I didn't think that it would be a song that you would hear,
But when I played it in my head I made you reappear.

https://78.media.tumblr.com/1879254886ef8aa08e54a959f0261906/tumblr_oyqazdqj0C1r1qfqqo3_500.gif

+1

2

От воспоминаний невозможно избавиться. Их нельзя выкорчевать с корнем и бросить гнить где-нибудь на заднем дворе своего сознания или использовать в качестве удобрений, чтобы вырастить что-то абсолютно новое. Их нельзя вырезать никаким, даже самым точным хирургическим движением лезвия. Можно сделать болезненный надрез, вскрыть язву, выпустить ядовитый сок, но избавиться так и не удастся. Хоппер прекрасно это знает - у него таких воспоминаний накопилось на целое кладбище, которое можно с лёгкостью устроить на том самом пресловутом заднем дворе. Если бы у него такой был. Он не жалуется, не говорит об этих воспоминаниях, потому что, нужно быть откровенным, не все из них неприятные. Многие. Но не все. Он бережно хранит их все. И, пожалуй, это главная причина тому, что хирургическое лезвие так и не добралось до его разума. Хоппер немного об этом думает, не слишком тщательно анализирует, но знает точно - эти воспоминания делают его собой. Может быть, даже не сами воспоминания, а люди, которые в них присутствуют. Призраки людей. Многих из них в его жизни уже нет. А он не позволяет себе по ним скучать. Он не позволяет этим призракам просачиваться в его повседневные заботы. Он оставляет их дома, среди смятых, пропитанных холодным потом простынями, между немытыми тарелками и бесчисленными пустыми алюминиевыми банками из-под газировки или дешёвого пива. Он каждое утро закрывает за собой дверь, хлопает громко, будто бы распугивая этим хлопком всех приведений из прошлого и монстров из настоящего. Он проворачивает ключ, поправляет рубашку и вытирает по-мальчишески нервно потеющие ладони о брюки. Хоппер нервничает так, как, казалось бы, не переживал уже давно. Почему? Всё просто. Сегодня у него встреча с призраком, который не желает оставаться в прошлом. С призраком, которого он сам вряд ли когда-нибудь сможет отпустить, но и сделать шаг навстречу больше, чем на негласно установленное расстояние, не сможет. Может быть, потому что трусит. В какой-то степени. Может быть, потому что знает, что у этого «призрака» достаточно своих проблем, которые всегда нужно решать. У этого «призрака», в конце концов, полно своих важных дел. Его призрака из настоящего зовут Джойс Байерс, и он каждый грёбаный раз возвращается в школьные коридоры, кажется, на самом деле слышит мозговыносящую «трель» школьного звонка, и помнит торопливые попытки спрятать сигареты, одни на двоих, которые после переросли во что-то более доверительное, в проказу, которую хотелось повторять снова и снова, прячась от дежурных и преподавателей, создавая какой-то крохотный мирок на двоих до тех самых пор, пока в этот мир не ворвался некто по имени Лонни. Отвратное имечко для главного злодея подростковой драмы.
Хоппер хмыкает весело своим мыслям и продолжает путь через весь крохотный, неприглядный в это время года городок, изрядно посеревший с приходом осени. Лето пролетело слишком быстро, слишком незаметно.
Хоппер постукивает пальцами по автомобильному рулю, мыча под нос мелодию, что вылезла из того же вороха старых воспоминаний, как и все преследующие его сегодня мысли. Мычит мелодию и хмыкает почти весело, приободряясь. В конце концов, сегодня довольно таки неплохой должен получиться денёк. Он едет к дому семейства Байерс не из-за каких-то очередных проблем, не по зову долга. Он едет туда потому, что ему этим утром показалось такое решение правильным. 
Хоппер постукивает пальцами по рулю, стоя на светофоре и ожидая, когда красный свет для него сменится зелёным. Довольно символично. Было бы. Много лет назад. Если бы только не появился этот самый Лонни.
Лонни. Не то чтобы кто-то спрашивал Джима, что он думает по поводу бывшего мужа Джойс. Не то чтобы он смог бы сказать что-то внятное, если бы кто-то его спросил. Не то чтобы кому-то действительно было до того, что там себе думает Джим о том, каким человеком является Лонни.
Его это никогда не касалось. Не касается и сейчас. И не будет касаться в обозримом будущем. Его волнуют, на самом деле, совершенно другие вещи. О которых, конечно же, самое время подумать, когда руки сами собой, на полнейшем автомате проворачивают руль, выводя автомобиль на знакомые дороги, что сменяют одна другую на пути к цели.
Самое время подумать о том, что он, как и всегда, выбрал самый удачный момент для того, чтобы наглым образом не только вторгнуться на чужую территорию, но и в чужой устоявшийся образ жизни. Подобная мысль даже в его собственной голове звучит слишком двусмысленно. Боги, он же просто тащит с собой какие-то совершенно непонятственные пирожные к чаю и пачку излюбленных сигарет. Боже, это действительно настолько же смешно, насколько и выглядит?
Радио в автомобиле играет приглушённо, но до уха шерифа всё равно время от времени долетают слова песен, прорываясь через пелену заполняющих его мыслей. Кажется, в это самое время из колонок радиоприёмника разносился по салону авто голос Билли Джоэла, бодро напевающего it’s still rock and roll to me. На какой-то короткий момент, - пока длится песня, - все проблемы и переживания исчезают, Джим постукивает по рулю автомобиля уже бодрее, позволяет себе максимально расслабиться и напомнить себе, что те самые пирожные и сигареты - лучшее доказательство того, что сегодня ничего плохого не случилось, - и, хотелось верить, не случится, - а, значит, его ждёт абсолютно обыкновенных выходной в приятной компании.
Он даже пытался выдумать предлог. Но решил остановиться на стандартном варианте с «решил проведать». Хотелось расхохотаться над самим собой.
Он не замечает, как дорога начинает петлять, как всё чаще и больше за окнами машины начинают мелькать серо-жёлтые деревья. Впереди показался дом, который он, кажеся, может найти с закрытыми глазами в кромешной темноте. В любое время. В любом состоянии. В окне горит свет. Наверное, Джойс сейчас в гостиной, смотрит телевизор или занимается домашними делами.
Мелкие камешки шумят и шуршат под колёсами автомобиля, когда он останавливается недалеко от крыльца. Хлопок двери. Ещё один - Джим забыл коробку с пирожными на переднем пассажирском сидении. И становится удивительно, насколько быстро исчезает любой намёк на волнение, когда он стучит во входную дверь, осторожно прижимая к себе аккуратную коробочку из кондитерской.
Он легко потрясывает этой коробочкой в воздухе, когда дверь всё-таки открывается, и тут же глаза округляются от ужаса и понимания - вместо красиво упакованных кондитером вкусняшек в коробке останется жуткое месиво из крема и прочих сладких вредностей, но уже было слишком поздно. Оставалось надеяться, что что-то ещё можно было спасти.
- Появилось немного свободного времени... и я подумал, что это отличная идея - проведать, как ты тут. - он не хочет думать о том, как забавно и притянуто за уши такая причина может выглядеть со стороны, надеется, что Джойс не придаст этому значения. Ему просто не хочется быть у себя дома. Он просто хочет побыть сегодня здесь.

+1

3

Вот уже два года как жизнь Джойс Байерс напоминает фильм ужасов. Нет, даже не фильм, просто ночной кошмар без смысла, логики и конца, в котором почему-то затерялась не только она, но и все её родные и близкие, от двоих сыновей до друзей. Два года - долгий срок, срок куда больший, чем двадцать один день, за который, говорят, человек способен ко всему привыкнуть, и эта мысль пугает. Все в семье стараются не говорить об этом слишком много и слишком часто, не желая нарушать безмолвную традицию "подними настроение всем вокруг пока оно не скатилось в пропасть", но она как никто другой знает: с тех самых пор, как они спасли Уилла во второй раз, как вырвали его из цепких лап чудовища из Изнанки, никто из них не был прежним. У неё, и до этого не всегда дружившей с нервами, стало ещё больше проблем по этой части, дрожь в руках и дёрганая, слишком часто и хаотично угасающая улыбка - меньшие из проявлений, если задуматься. Её мальчишки теперь подпрыгивают от любого резкого звука, дёргаются куда-то в сторону, глядя на зазвонившую дверь или дребезжащий телефон огромными глазами несколько долгих секунд, прежде чем рассмеяться от нелепости собственной реакции. Женщина не может их винить в подобном. Их жизнь в последние два года - Ад с перерывами на картонное декоративное счастье. Даже сейчас, когда всё вроде бы как потихонечку налаживается, становится размеренней, привычней, невозможно чувствовать себя спокойно, в безопасности, так, словно всё закончилось. Она ловит себя на чисто материнском инстинкте, когда идёт в комнату младшего сына с проверкой, всё ли в порядке, и останавливается в сотый раз за день где-то посреди коридора, понимая, что должна дать мальчишке, и без того натерпевшемуся, личное пространство. Просто чтобы он мог чувствовать себя спокойнее. Просто чтобы мог прийти, если понадобится, сам, и чтобы не чувствовал нужды говорить о чём-то, о чём говорить он пока не готов, чтобы мог не чувствовать давящего контроля обеспокоенной матери, чтобы не дай бог не смотрел на неё отчуждённо и устало, в безмолвном: "Опять, мам? Я же в порядке", как смотрит время от времени, если её граничащая с паранойей обеспокоенность берёт над ней верх.

Спасает женщину только то, что мальчишек у неё всё-таки двое, и они держатся друг друга не только как братья, но и как лучшие в мире друзья, ставшие ещё ближе друг к другу после всего, через что довелось пройти, по отдельности и вместе. Джонатан не только приглядывает за младшим, но и всегда рассказывает Джойс о том, что всё в порядке, о том, что волноваться не о чем, задаёт Уиллу наводящие вопросы за столом во время ужина, помогая рассказать то о том, как прошла игра с ребятами в подвале дома Уилеров, то о том, как его рисунок похвалили в школе, и о чём-то явно умалчивая, когда со знанием дела улыбается брату, подмигивает заговорщицки, оставляя женщину в святом неведении об их маленьком мире на двоих, об их секретах. Она не лезет с расспросами, хоть и хочется смертельно: знает, о чём бы ни молчали дети, придёт время, и они обязательно сами обо всём расскажут, как бывает всегда. Карен Уилер тоже входит в положение, испытав страх от потери Майка за прошедшие два года и их общую, пусть и неизвестную женщине во всех деталях историю, она прекрасно понимает чужое родительское волнение, а потому отзванивает регулярно, когда дети появляются в доме для очередного раунда "подземелий и драконов", и обязательно ещё раз, когда младший из Байерсов уходит домой, первое время - всегда в компании брата, позже и изредка - в одиночку, но только тогда, когда знакомый Джойс до боли номер шерифа их славного городка отзывается лишь протяжными гудками.

Правда, в последнее время наедине с собой Хоппер оставляет их нечасто. Беззастенчиво пользуется своим рабочим положением и утихнувшими страстями в обычно спокойном до зубовного скрежета Хоукинс, он всё чаще заезжает их проведать, узнать о том, как Уилл, пусть иногда миссис Байерс и кажется, что дело уже давно не только в сыне. Нет, разумеется, Джим становится чем-то вроде отцовской фигуры не только для Одиннадцать, с бумагами на удочерение которой Джойс поздравляет его крепкими объятиями и понимающим растроганным взглядом парой месяцев раньше, но и для её ребят. Джонатан смотрит на шерифа так, как никогда не смотрел ни на одного мужчину в жизни матери, даже более близкого, даже на собственного отца, - в его взгляде плещется уважение, не притянутое за уши, не привитое мамой "потому что так положено, так будет вежливо", искреннее и неподдельное, Уилл же с радостью открывает двери раз за разом, взахлёб о чём-то рассказывая с самого порога, явно нуждаясь в непредвзятом взгляде со стороны мужчины и ещё одном обещании, что уже скоро вся бравая компания друзей сможет увидеться с теперь уже Джейн Хоппер, с которой младший Байерс наконец-то смог познакомиться на Снежном балу, пока родители ждали на улице, как и всегда, разделив одну сигарету на двоих по старой памяти и обнявшись, словно бы одно это способно вернуть миру привычный баланс и уничтожить одиночество. О, с тех самых пор, как Джойс потеряла Боба, она всё чаще чувствует себя одинокой и потерянной, всё чаще не может вспомнить, как чувствовала себя до, как так не было в её жизни пустых вечеров и холода, пробирающего до костей в тишине маленького дома, где без сыновей в гостях у друзей или на учёбе и поговорить не с кем.

Хопп прекрасно знает, как именно чувствует себя старая знакомая, в этом сомневаться не приходится, и за последние месяцы она всё чаще вспоминает о том, что почти-что-друг всегда знал и чувствовал, что именно с ней происходит, ещё с тех самых пор, как они учились в школе. О, славные и простые времена, знали бы они тогда, что будет с ними дальше, что будет через долгие двадцать лет, сколько потерь и боли, сколько радости они принесут. Надо же, она до сих пор помнит всё, словно это было с ними вчера. Помнит, как впервые смогла стащить у пьяного отца пару сигарет из пачки, как шла мимо футбольного поля на большой перемене между пятым и шестым уроками в попытке найти укромное местечко, где можно будет покурить, а уже потом закусить это дело фруктовой жвачкой и запшикать одежду цветочными духами из супермаркета, подарок всё того же отца на Новый год. Забавно, тогда идея быть застуканной дома пугала куда больше, чем идея быть застуканной в школе, хотя это могло сказаться на репутации отличницы, красавицы и любимицы всех в школе Джойс Хоровиц, самой популярной девчонки своего учебного года, не осознававшей до конца своей статусности до того самого дня, как не начала встречаться с Лонни... Но первее ей встретился Джим, в тот самый день, когда она стащила сигареты и наткнулась на мальчишку под лестницей на поле, с сигаретой в зубах, в гордом одиночестве.
- Ай-яй-яй, мистер Хоппер. Сигаретами балуемся? - она улыбалась ему лукаво и с присущей молодости беззаботностью, почти что игривостью, не видя вреда в подобном поведении, не подозревая, что именно такие жесты начинают все те истории, что ведут к разбитым сердцам.
- Пойман с поличным, мисс Хоровиц, и не кем-то, а именно вами! Взятки принимаете? - его голос навевал множество воспоминаний махом, и ей стоило огромного труда не смущаться, изучая так некстати надетые сегодня вместо туфлей кеды, запачканные травой за короткую прогулку вдоль поля.
- Разве что в виде той гадости, которую вы курите, - всю среднюю школу она была тайно влюблена в него, на год старше, высокого, крепко сложенного, улыбающегося всегда так тепло, что дух захватывало, и оттого было лишь удивительнее, как легко клеился их диалог сейчас, спустя пару лет, каким непринуждённым казался последующий хохот, - один на двоих, как и его удушливая, слишком крепкая сигарета, от которой она кашляла добрых минут пять, напрочь забыв про раздобытые с утра "кэмел" и хохоча лишь больше, до слёз.
Такие встречи между пятым и шестым очень быстро стали чем-то вроде традиции, сигареты - чуть менее крепкими, потому что она кашляла вновь и вновь, ругалась на то, что Хопп загубит свои лёгкие куда быстрее, чем она, если только не перейдёт на что-то вроде любимого ею отцовского "кэмел", и честное слово, все эти невинные разговоры, все эти встречи, взгляды и шутки, случайные касания, что всё это обязательно приведёт к чему-то... К чему-то важному. К чему-то большему. Только вот сокровенная тишина среди разговора так и оставалась тишиной, неозвученные слова так и не слетали с губ, а потом, в какой-то из дней, с ней случился Лонни Байерс. Тогда он ещё казался забавным, эдакий школьный шут с толпой фанаток, к которой она не была причастна, но из которой он не выбрал ни одну девчонку, которой он предпочёл её, которой он не побоялся признаться в своих чувствах, в отличие от...

- Появилось немного свободного времени... и я подумал, что это отличная идея - проведать, как ты тут, - в их "здесь и сейчас", Джойс смотрит на Джима с мягкой и отчего-то виноватой улыбкой и пропускает мужчину в дом привычным, почти что уютным жестом, моментально чувствуя себя лучше. Потому что не одна. Потому что родное, до боли знакомое лицо.
- Спасибо, я ничего, держусь. Мальчишки на учёбе, Джонатан готовится с Нэнси к тесту после учёбы, а у Уилла кружок с ребятами, - на волне воспоминаний, она смотрит на шерифа их городка и думает, не может не думать о том, что было бы, если бы их жизни сложились немного иначе. Что было бы, если бы мистер Купер не застал их под лестницей в конце зимы, когда она сбежала от Лонни к Джиму, потому что традиции священны, а сигареты кончились, что было бы, если бы они не дали дёру, хохоча как ненормальные, что было бы, если бы Хоппер не поцеловал её тогда, на адреналине, не иначе, сгребая в охапку, поднимая над землёй, признаваясь безмолвно в чём-то, в чём, она подозревала, хотел признаться давно? Что с ними было бы, если бы она не рассказала тогда про Лонни, про то, что у них всё, кажется, серьёзно, что спонтанная храбрость и честность старшеклассника запоздала как минимум на полгода, "прости, мне правда очень жаль, пожалуйста, прости"? Что было бы, если бы этот шаг был сделан раньше? Что было бы, не будь в её жизни таких чудесных Джонатана и Уилла, а в жизни Хоппера - Сары? Что, если?.. - Ты же всё ещё помнишь, что не обязан приезжать каждый второй день? Не хотелось бы,
чтобы тебя из-за меня... из-за нас с ребятами уволили. Как дела в участке?
- "Этот кошмар и правда закончился, Хопп?" - Как там Джейн?

+1

4

Неужели действительно незаметно прошли уже два года? Сложно поверить. Кажется, что ещё вчера время тянулось дешёвой жвачкой, прилипая к подошвам и постоянно раздражая. Будто бы ещё вчера он неохотно просыпался, заставлял себя подняться и выбраться из своей берлоги в сторону работы. Будто бы ещё вчера в чёртовом Хоукинсе совершенно ничего не происходило, а он с ребятами просиживал штаны в отделе, поедая пончики и загнивая от скуки. Но, как говорили мудрейшие: «Бойся своих желаний». И теперь Хоппер в полной мере понимает, о чём идёт речь. Он не чувствует за собой вины за крохотную, проскочившую как-то утром мысль о том, что в маленьком и тихом городке должно произойти хоть что-нибудь, ну хоть что-нибудь, чтобы растормошить это сонное царство, закисших в спокойствии и безопасности людей. Он даже не знал, чего конкретно ожидал тогда - появление кровожадного серийного маньяка или каких-нибудь воришек. Он горячо жаждал какого-нибудь громкого происшествия, чтобы, наконец, заняться работой. Но мог ли он предположить, что его маленькое желание приведёт к чему-то подобному? Мог бы он хотя бы представить, что всё обернётся хлопком двери и нервно курящей Джойс? В тот момент он проклинал каждую свою жалобу на скучную жизнь в провинциальном городке. Он знал, что его просьба не имеет ничего общего с происходящим, но не мог отделаться от грызущего чувства вины.

«Будь осторожен с тем, чего желаешь. Ведь ты можешь это получить».

Два года назад Джойс Байерс появляется в его кабинете и нервно курит. Он понимает, что случилось что-то ужасное, понимает это всем собой ещё до того, как она сообщает, что её младший сын пропал. Даже сейчас он время от времени возвращается мыслями в тот день. В день, когда был уверен, что это простое исчезновение мальчишки, какие случаются сотнями и тысячами. Которыми никого не удивишь. И он был уверен. Стопроцентно уверен, что волноваться не нужно. Хоть и какая-то часть твердила о том, что Джойс - не та мать, от которой могли бы сбегать дети. Уилл - не тот мальчик, что заставит мать сходить с ума от переживаний только для того, чтобы потешить свой юношеский максимализм. Он отказывался слушать этот голос здравого смысла, потому что тогда пришлось бы признать, что в городе действительно происходит что-то странное. Что-то, с чем он может и не справиться. Но ведь он именно этого и хотел, верно?

Два года назад он понял, что всё в этом мире может быть не тем, чем кажется. Что существует что-то большее не просто этого крохотного городка, но целого привычного им мира. Два года назад он был уверен, что всё в его жизни никогда уже не изменится. Два года назад он смотрел на Джойс и думал о том, что упустил слишком многое в своей жизни. Думал о том, как могло всё сложиться, если бы только не тянул время, был храбрее, смелее, решительнее. Не боялся испортить крепкую дружбу, которой дорожил, чем-то большим. Лонни не боялся. И чёрт бы его побрал, честное слово! И ведь чувствовал, знал, что если бы задал вопрос, что срывался сотни раз в тишине его комнаты, если бы только озвучил все свои мысли, всё могло быть иначе. Лучше или хуже? Он не может знать. Никто, наверное, не может. Но, пожалуй, одно пугает наверняка - могло не быть этих замечательных мальчишек, о которых он просто не может не заботиться как о своих. Могло не быть и его маленькой девочки, что успела в этой жизни так мало. Но привнесла своим появлением так много. Забрала с собой - ещё больше.
Два года назад он и подумать не мог, что у него будет ещё одна маленькая девочка. Совсем не крошечная принцесса, но и её нужно тщательно оберегать. И он старается, он делает всё, что в его силах, чтобы не повторить старых ошибок. Порой это тяжело, они ведь такие разные, такие упрямые оба. Привыкшие одни. Привыкшие выживать и не тащить за собой никого кроме себя самих. И пройдёт, наверное, не один год, чтобы они окончательно смогли притереться друг к другу. Но сейчас он об этом не думает. Для этого будет другое, более подходящее время. Сейчас он нагло пользуется своим рабочим положением, может придумывать сотню, нет, тысячу различных причин для того, чтобы вот так вот наведываться «в гости», чтобы проведать, чтобы скрыть за профессионализмом простое, самое обыкновенное беспокойство, хоть и понимает, что, по факту, в этом нет никакой необходимости. Если он скажет всё честно, Джойс должна понять. Наверное, она посмотрит мягко, как обычно смотрит на своих мальчишек. Может быть, она обнимет его, а, может, просто похлопает по плечу и скажет, как умеет, бесконечно тепло: «Хоп, не выдумывай».  А он и не выдумывает, он давно себе уже всё решил, да только вот так и не нашёл в себе храбрости. Как и тогда, много-много лет назад. И от всей этой абсурдности хочется или напиться, или рассмеяться. Может быть - и то, и другое. Может быть, таким пьяным и весёлым всё получится проще, переживётся легче, да только вот он знает наверняка - Джойс заслуживает другого признания. Заслуживает лучшего, а он даже не всегда уверен, что является тем человеком, который подходит для этого. Наверное, он просто боится. Боится подвести и разочаровать. Не хочет стать ошибкой. Или слишком привык заботиться издалека, с безопасного расстояния, всегда иметь возможность уехать обратно к себе и сделать вид, что всё это - по долгу службу. И только слепой, пожалуй, видит, что все эти отговорки - жалкая ложь.

- Джонатан готовится с Нэнси к тесту после учёбы, а у Уилла кружок с ребятами, - голос, который он узнает всегда, выцепит из тысячи других, достигает уха, разгоняет все мысли. Хмыкает весело и потирает пальцами подбородок. - К тесту они готовятся после учёбы, ну конечно. Ты сама-то в это веришь? - в глазах играет озорной огонёк - боги, он ведь тоже был когда-то влюблённым мальчишкой, который ищет любой повод побыть с девочкой, что ему нравится до потеющих ладоней и просевшего голоса. И, что забавно, ничего не меняется с течением времени. И кажется, в такие относительно спокойные моменты кажется, что он всё тот же. Так же потеют ладони, и теперь, когда не нужно заниматься вечными поисками детей и инопланетных монстров, темы для разговора находятся не слишком охотно. В голове царит пустота. - Наверняка зажимаются где-нибудь в машине или ещё что. - неопределённо пожимает плечами и улыбается. - Мы все так делали. - просто чаще всего - не с теми, не в то время. - Никто никого не уволит. После того, как всё улеглось, в участке снова тишина. Никто и не заметит, что моё патрульное время увеличилось втрое. - если соврать себе, то в этих привычных жестах можно разглядеть что-то до боли родное и уютное, домашнее. Он проходит на кухню и принимается открывать коробку с пирожными. С тем, что от них осталось, пока коробка усиленно тряслась на сиденье машины. - Помню, но в моём доме сладости надолго не задерживаются, а кому-то явно не помешает ударная доза сахара, чтобы хоть немного расслабиться, м? - вскрывает коробочку и откладывает крышку на стол. - Здесь потребуется хирургическое вмешательство, сестра. Без тарелок и ножей с вилками никак не обойтись. - шутки - отличный способ избежать необходимости смотреть в глаза слишком пристально в неверии - всё действительно прекратилось. По крайней мере, на какое-то время. Хочется верить, что навсегда. Что в их жизни не будет никаких кошмаров.
Пальцем сгребает остатки крема, что отпечатался на крышке, и перекладывает обратно на пирожные, где ему, вообще-то, и положено быть. Облизывает пальцы и усаживается за стол. Привычно.
Этот дом давно стал и ему домом. Давно стал чем-то незримо присутствующим в каждом дне его жизни. Он знает наизусть, в каком порядке лежат кассеты у телевизора. Знает эти стены лучше, чем стены собственного дома. Он никогда не оставался здесь дольше положенного, дольше того срока, что считается приличным, что можно спрятать за всю то же беспокойство. Он хочет быть смелее. Он хочет что-то поменять. Но спешить не намерен.
- Оди.. - хмыкает, поправляя сам себя - не привык ещё, не освоился, но работает над этим, как может. - Джейн осваивается. Мы оба привыкаем ко всем изменениям. Это не всегда просто. Точнее, совсем непросто. - усаживается за стол и принимается счищать размазанные по крышке коробки куски пирожных протянутым ему ножом на поставленные на стол тарелки. - С девочками вообще не просто. С такими девочками, как Джейн, сложно вдвойне. - даже не пытается сохранить пирожным хоть мало-мальски презентабельный вид, поэтому просто сгребает их непонятной массой на тарелки. Вкус-то от этого испортиться не должен, верно? - Я вижу, что она старается. Быстро учится. Но у меня не всегда хватает терпения, и простой разговор может быстро превратиться в ссору. - громко щёлкает пальцами в подтверждение своих слов, мол, в один момент иногда обстановка накаляется, а он и понять толком ничего не успевает. - Боюсь подумать о том, как потом отпускать её в совершенно обычную школу. - хмыкает весело снова, скрывая за этим всю свою нервозность. - Мистер Хоппер, Вас беспокоит директор школы. Ваша дочь снова поднимала парты в воздух и срывала занятия. - пародирует голос, кажется, бессмертного и древнего как мир директора, смеётся и опускает вилку в шоколадно-кремовую массу. Шоколада и сахара в этом безобразии столько, что точно должно решить все существующие и не очень проблемы. Не хотелось бы зарабатывать сахарный диабет просто так.
- Я думал, что все трудности закончились в тот момент, когда получил документы об удочерении. Но трудности только начались. - подпирает щёку ладонью и смотрит на женщину. - Но ничего катастрофического. Всё будет в порядке. Тебе не нужно волноваться. За советами по поводу мальчишек она всё равно прибежит к тебе. Скорее всего. Я надеюсь. - хмурится заметно, потому что эта часть разговора и воспитания автоматически всегда переходит в разряд «не хочу об этом думать, сделаю вид, что этого никогда не произойдёт».
- Точно всё в порядке? Если что-то нужно, ты всегда можешь…ну, ты знаешь. - отправляет в рот порцию пирожного и жмурится довольно, получив желаемую дозу сладости. - Если по дому что необходимо сделать и…не всё Джонатану на себя это брать. Пусть мальчишка нагуляется. - ругается на себя мысленно, потому что более кривой способ предложить свою помощь ещё придумать надо. Лучше бы просто жевал своё пирожное.

Отредактировано Jim Hopper (12-01-2018 13:33:01)

0


Вы здесь » Crossover Apocalypse » Я тебя ни на кого не выменял » Лучше верить в абсурд.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC