Апокалипсис. Такое ёмкое слово, универсальное для обозначения бесконечного множества вещей. В христианстве это текст – откровение, со словом же «Армагеддон» оно употребляется в значении конца света или катастрофы планетарного масштаба. У каждого, безусловно, хотя бы раз в жизни случался свой собственный конец света. И здесь уже не до обозначений и терминологии, ведь для каждого человека апокалипсис – свой. Для кого-то это вспышка солнца или разразившаяся вирусная эпидемия, для кого-то всё сводится к нашествию зомби, а для кого-то "Армагеддон" – лишь череда личных трагедий, что сбивают с ног и вышибают из лёгких воздух. Трагедий, после которых нет никакой возможности жить дальше как ни в чём не бывало. Трагедий, из которых не так-то просто выбраться живым и здоровым. Чаще – побитым, истерзанным, с ощущением гадкого, липкого, вязкого на душе. Реже – поломанным настолько, что всё, кроме самого факта выживания, теряет свою важность.



Стив слишком занят, чтобы ответить. Он пытается шевелить мозгами, чтобы как можно скорее добраться до решения проблемы, на деле же большую часть его мыслей занимает страх. Он даже не может воспользоваться выпрошенными у Ракеты бластерами. Хотя бы одним! читать дальше


Рейтинг форумов Forum-top.ru

Crossover Apocalypse

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossover Apocalypse » Я тебя ни на кого не выменял » And I've been putting out fire with gasoline


And I've been putting out fire with gasoline

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

— And I've been putting out fire with gasoline —
Kylo Ren, Rey
[Star Wars]

https://78.media.tumblr.com/210854d06c6522d06b70eb7aadc381d6/tumblr_p17o3uDYIr1wf2bk3o1_540.gif
https://78.media.tumblr.com/d9b233fe4dff5e470d65028071f61fa0/tumblr_p17o3uDYIr1wf2bk3o2_r1_540.gif

— Описание эпизода —

Узы Силы — не то, от чего можно отказаться или выбрать, с кем они тебя будут связывать. Они могут повиснуть как цепи, не давать покоя, но ещё — открыть мрачные тайны и добраться до самых потаенных, диких воспоминаний, которые ты стремился уничтожить навсегда.
Можно продолжать бежать, а можно — последовать туда, куда и ведут Узы.
Но всегда стоит помнить, что за любое решение надо платить.

+1

2

Кайло чувствует взгляд Учителя. Насмешливый, тяжелый, изучающий. Верховный Лидер молчит, но его разочарование буквально разливается в воздухе удушающим ядом.
Он снова подвёл Учителя и не добился ничего. Не потому ли так ликует рыжий выскочка, так явно, напоказ обласканный вниманием Верховного?
Ненависть и негодование желчью горчат на корне языка, но Кайло молчит, покорно склонив голову. Да, он виноват - всё верно. Он всегда и для всех - предмет разочарования, Учитель - не исключение.
Учитель, который играет с ним в странную, опасную игру, в финале которой один из них должен будет умереть. В последнее время Рен чувствует, что не обязательно это будет он. Казалось бы, откуда взяться подобному чувству у человека, который допускает ошибку за ошибкой, который скользит, словно в потоке грязи, что уносит его в бездну всё быстрее, так быстро, что нет возможности уцепиться хотя бы за что-нибудь...
Но оно есть. И оно заставляет реже смотреть в сторону алтаря со шлемом дарта Вейдера, забывать искать ответы у мертвеца.
Проигрыши не смирили Рена, наоборот - заставили думать, анализировать, размышлять. Нет, в итоге он не разуверился в своём пути, но, как ему казалось, начал видеть тот самый - именно свой - путь к абсолютной власти, которую не будет ограничивать призрак Тёмного Владыки или Верховного Лидера.

От учителя не скрыть сомнений и мятежных мыслей. Учитель не потерпит неповиновения. И Учитель знает, какие кандалы самые прочные.
- Тебе стоит отправиться на Мустафар, мой ученик. Там, в Святилище, принадлежавшем когда-то величайшему из Лордов Ситхов, ты сможешь сильнее погрузиться во Тьму, отринуть всё, что тебя гложет, и вернуться ко мне обновлённым в Силе. Нас ждёт много дел, а я уже устал от твоих промахов и ошибок, Рен. Подумай об этом тоже. Твой Учитель  не всегда будет оставаться так же терпелив, как и сейчас. Отправляйся немедленно.

Аудиенция была короткой и унизительной, и Кайло в самом деле не стал медлить. Он отправился на Мустафар. Один.

С того момента, как он снова встретил Рей и преследовал её в лесу, количество мысленных разногласий с Верховным Лидером у Рена постоянно росло, но в этом случае он был целиком и полностью согласен со своим Учителем - ему необходима Сила, что будет покорна его воле, словно прирученный ранкор.
Как и Верховный Лидер, Рен ощущал приближающиеся перемены, но пока ещё не видел их сути, однако подозревал, что Сноук эту суть прозревал, потому и торопился, готовился к грядущему сам и готовил Кайло к его участи, что надвигалась словно лавина, избежать которой невозможно.
Кайло признавал силу Учителя - перед Реном будущее было скрыто плотным туманом, сквозь который он брёл, подобно слепцу. Он был силён и одновременно слаб, и это сводило магистра с ума, заставляло душу его метаться, разум - мутиться, а тело - ослабевать от недостатка сна и пищи.
Сила рвала душу Кайло на части и он хотел прекратить это. Избавиться от оков, встать в полный рост, наравне с теми, кого почитал сильнейшими, лучшими. Эта жада иссушала его, но Кайло не видел, куда ему идти, где он сможет утолить её.
"Окажи мне последнюю честь, Дарт Вейдер."

Усмиряющий опустился на поверхность планеты, недалеко от чёрного камертона Святилища Вейдера. В этот раз Кайло был совершенно один. Но компания ему была совершенно не нужна.
Пораженный величием обсидианового храма, мужчина замер, невольно погружаясь в мрачную славу этого места и испытывая небывалый подъём - Тёмная Сила уже бурлила в нём, как неспокойное море. Тьма вздымала волны и обрушивала их на Свет, пытаясь погасить его навсегда. И ей это начинало удаваться. Свет постепенно сдавал свои позиции, отвоёванные после гибели Хана Соло.
Никогда ещё не ощущал Кайло такого наслаждения, которое сейчас разносила Сила по его жилам. В этот момент он почувствовал себя способным противостоять не только Учителю, но и вселенной, её законам и устоям, которые Рен непременно перевернёт, как только добьётся того, чего ещё никто до него так и не смог достичь.

Со священным трепетом он шагнул под своды Святилища - запах смерти и серы мешался здесь с едва ощутимой вонью бакты. Кайло невольно провёл рукой по щеке, но ощутить шрам через плотную кожу перчатки уже не мог.
Мысли его, как и много раз прежде, без предупреждения и, в общем-то, без объявления войны, заставили вернуться в лес - как много он должен был сказать тогда и сделать, и как мало, по сути, смог...
Но теперь всё будет иначе, теперь...
- Я стану сильнее, ещё сильнее, чем прежде, чувствуешь? А ты? Чем станешь ты? Где ты теперь?

Он так хотел ещё раз взглянуть в эти светло-карие глаза, но все-таки отшатнулся, когда юное и ошарашенное лицо с этими самыми, широко распахнутыми от неожиданности глазами, оказалось совсем близко от его собственного...

+1

3

Она хотела бы представить их связь цепями, грязными, повиснувшими на её коже яростью красных следов, ломающими кости тяжестью стали, но в последний раз, когда Рей видела его, это была пресловутая нить. Если смять её, соприкоснуться одной частью с другой, и вдруг резко вернуть в натянутую линию — послышится звук почти гортанный, с трудом не разорвавший эту нить на ошметки.
Узы Силы между ними напряженно замерли, грозясь исчезнуть. Пропали видения, стерлись сны, и медленно растущие тени, соединяющиеся в одно в туманных пустошах, не мерещились ей в скованных страхах. Рей должна была радоваться, что так он не может достичь её, даже дорваться до плавящегося от непонимания разума, чтобы охватить его точными чувствами. Но она не ликовала. Эти Узы замерли — и в ней живое, движущееся стремление остыло. Желание мести втопталось там, в траву Тайферры, любое воспоминание о Кайло ещё долго отдавалось слабой ломкой в теле. Сначала был страх, обыкновенный, самый простой — он пронзает в кошмарах импульсом, заставляет бежать и оглядываться.
Затем не осталось и его.
В Рей закостенела уверенность. Сила, но уже не та, что лилась в них странным проклятием на двоих, а собственная, физически определенная. Слова Кайло не возвращались к ней, перед ней не маячили его бездонные черные глаза, с тусклым блеском около самых зрачков, но его уроки, которые он преподал ей, словно въелись в подкорку.
Если бы она понимала, она бы ужаснулась. Её неведение было спасением, о чем она не подозревала, возвращая себя из душных лесов (и даже на Старкиллере — жар внутри снежных обломков). Боль закалила её. Заново сотворила, собрала по частям, делая цельной. Рей могла ненавидеть его, жаждать нового витка их мстительного преследования друг друга — но то было пустое, она больше не была способна видеть в нем монстра.
Монстрами пугают детей, неизвестность закрашивая опаской, призывая их бояться, содрогаться от темноты — шорохов, глубоко погребенной в ней, дети беспомощны, их нужно отгораживать от всего неясного реакцией «беги».
Рей больше не собиралась бежать.
Она знала — придет время, и свет перед ней примет очертания Кайло, до боли режущий свет на контрасте с его видом, и тьма в ней удовлетворенно восстанет. Холодная и вязкая, уже не яростная, не тот необузданный смерч, который она была не в силах контролировать, а столь податливая, узнаваемая, приютившаяся под сердцем тьма.
Что же Люк Скайуокер? Кажется, он не очень сочувствовал при виде её забинтованных рук, понимая, что сочувствие ей и не нужно — он поведал историю важнее. Изложив её кратко и сухо, он не напомнил этим рассказом легенду о вечной борьбе добра со злом, в ней не было точки кульминации, сразу какой-то слом, предугаданная трагедия внука Дарта Вейдера. Тот, в ком должна была отразиться вся печальная глупая мощь.
Рей принимала побуждения собственные за свет истинный, ведь никто же не уверил её в обратном. Границы стирались, плыли в серой, сворачивающейся в грязь воде, и она запускала в неё свои чистые руки. Тяга росла, сомнений оставалось меньше. Ещё были вопросы, те постыдные отголоски сочувствия, когда-то испытанные ею отравленными шипами, но и они исчезали. Она обрела вполне точное желание, и пусть оно губило её изнутри. Узы разорвутся — к чему это приведет?
Пока было позволено не отвечать, Рей берегла время. Она наслаждалась в нем одинокими заостренными мыслями об окончательном крахе — Бена Соло? Кайло Рена? Не так уж и важно, какое из имен выбрать, если каждому из них приходил конец. Об этом было так просто думать, когда их связь онемела, и она не видела — не знала его больше, рисуя только как отдаленный портрет из воспоминаний, наделяя характеристиками по своему усмотрению.
А ещё она знала, что никто не сделает этого за неё. Одна. Снова одна.
Вся база Сопротивления была в ужасе, стоило ей с Финном вернуться. Слухи быстро расползались, как бы они не старались их удержать под осведомленностью немногих.
В конце концов, она была не так уж удивлена встретить его в маленькой каюте однажды. Одержимость стала двусторонней — она словно всегда ждала увидеть его за своей спиной. Ни за что бы она не помчалась за ним вслед, но добила бы его, будь он пойман в ловушку — как теперь.
Такой осязаемый, реальный — скорее это заставило её сделать шаг назад и распахнуть глаза, чтобы убедиться. Коснуться его лица? И он — по-прежнему уязвимый, тоже не ожидавший пробуждения застарелой связи между ними, хрупкой в стараниях познать её, настойчивой в оживлении.
Она слышала его приглушенное обращение за секунду до того, брошенное в никуда, пойманное ею.
Его взгляд был направлен прямо на Рей, но он был не совсем здесь — плавился как от огня. Так странно. Был большой соблазн достать бластер и сделать несколько выстрелов в упор, только прежняя решительность куда-то ушла —  намерение убить Кайло таяло. С происходящим было что-то не то, совсем не то, и она впервые заставила себя помедлить. Воззвание «где ты теперь?» нельзя было счесть за реальное.
Все окружавшие до этого звуки стерлись, застыли глухой пеленой. Она отчетливо могла слышать дыхание Кайло, не подходя ближе.
— Сильнее? — Рей поморщилась, с терпким наслаждением повторяя слово. — Ты слаб. Поэтому я даже не притронусь к тебе.
Она безбоязненно прощупывала грань между реальным и нереальным, искала отклика в лице Кайло.
— И с каждым разом ты всё слабее — это я чувствую, — она говорила безэмоционально, но в потемневших глазах, отражавших его самого, что-то зрело. — Меня же... меня словно подпитывает твоя нерешительность, Бен.
Далекое настоящее имя, от которого он отрекся, злонамеренно было произнесено, и её губы слабо дрогнули. В этом Бен было что-то скользкое, нежное, убийственное. Оно давало ему понять, что она знает.   
Было определенное упоение в том, чтобы говорить это тому, кто ещё недавно так ломал её, истощал разум и дробил на осколки тело. Не убегая от страха, а встречаясь с ним напрямик, она правда становилась сильнее. Она ощущала.
Жар, исходящий от него. Не присущий этому месту.
Рей шумно втянула воздух, и взгляд её на какой-то миг стал подслеповатым, судорожно ищущим. Она пыталась понять преподнесенную Силой загадку — и не могла.

+1

4

Как же ты ошибаешься...
Но, если подумать, он и сам совсем недавно был уверен в том, что силён лишь тот, кто побеждает, и никак иначе. Иначе и не было, потому что все соперники Рена были слабыми жалкими слизняками, участь которых изначально состояла в том, чтобы быть раздавленными сапогом сильного.
Кайло редко чувствовал боль, до того самого момента, когда совершил свой первый, свой последний, свой настоящий смертельный грех, убив Хана Соло. Теперь же он жил в постоянной агонии, по сравнению с которой боль от телесных ран становилась почти благословением, а это мягкое Бен, сорвавшееся с её губ так легко и даже будто бы привычно, ранило больнее лезвия меча. Меч резал плоть, а эти ненавистные звуки терзали душу Рена, рвали её на части, почти лишали остатков самоконтроля. Но лишь почти. Прелесть боли состоит в том, что к ней волей неволей привыкаешь. В конце концов, привыкаешь настолько, что в итоге лишь она становится индикатором того, что твой освежеванный кровоточащий труп ещё жив.
Может именно поэтому Кайло так рвался к Рей, что все преграды вселенной рушились под напором его желания ощутить боль и одновременно жизнь?

А она изменилась.
Рен молча снёс ледяные иглы жестоких слов, поглощённый созерцанием лица той, которая стала важнее дыхания, которая со временем обернётся его смертью или возвышением.
Внешне изменения мусорщицы никак не коснулись - всё та же маленькая девочка с печалью и решительностью в глазах. Но теперь там было и что-то ещё...
Он не мог поначалу понять, что именно привлекло его в глубине этих карих глаз, но определённо, это что-то изменило девушку - за несколько месяцев она повзрослела на годы.
Этот новый взгляд одновременно пугал и восхищал возросшей силой - Рен и представить теперь не мог, какой она может стать, если к этой силе добавятся знания и опыт. Определённо, она будет значительно, значительно сильнее, чем он сам когда-либо сможет стать.
Конечно, он не собирался говорить ей об этом. Хотя бы потому, что она сама это прекрасно понимала. Пусть не могла правильно сформулировать, но придёт время и она увидит всё.
Будет ли это время началом его конца? Скорее всего. Вероятно, да. Определённо, да. На какой бы из сторон она не находилась - да.
Пугало ли это предчувствие его настолько, насколько должно было бы? Скорее нет, чем да. С одной стороны, это было бы освобождением от того в ада, что сам Рен создал для себя посредством Учителя, который играл жизнью и разумом своего ученика так же беспечно, как ребёнок играет с крошечным котёнком туки, даже не подозревая, что каждым своим действием причиняет животному боль.
Можно было с долей достоверности предположить, что Сноук и сам не знал, что ему делать с таким страшным, разрушительным потенциалом, которым обладал Рен, а потому просто экспериментировал, собирал информацию, наблюдал, как медленно умирает его глупый и бездарный ученик, буквально разрываемый Силой на части.
Но теперь, когда все уроки усвоены и черновик исписан, что помешает Верховному Лидеру переписать всё начисто?

Гнев был готов выплеснуться наружу, как вода из  переполненного стакана, но Рен сдержался - он всё ещё был способен учиться некоторым новым трюкам. К тому же, его гнев не был направлен на девушку, которая стояла словно бы напротив, но на самом деле так далеко, так безнадёжно.
Что же, пока он отложит этот гнев в сторону, а в последствии будет питаться им, грызть, как голодный последний сухарь - с упоением, но одновременно и бережно, поддерживая себя для определённого момента...

- Я не знаю, с кем ты говоришь, - он смог сохранить равновесие, сумел не показать, как слова могут ранить - данный момент не подходил для того, чтобы подпустить её ближе и позволить увидеть, как на самом деле кровоточит его душа. Этой боли не видела даже мать Бена, того самого, который умер, чтобы уступить место кому-то более сильному, чем когда-либо был отпрыск семьи Соло.
- Возможно тот, о ком ты говоришь, действительно слаб. Но не я.
Понимать, насколько она похожа на него, а значит, насколько сильно ошибается, оказалось чувством неожиданно приятным. Словно бы одно это уже являлось отсрочкой его приговору. Хотя, возможно, так и было, и даже ненавистное имя, сорвавшееся с её губ, было тому подтверждением.

Если она хочет говорить о мертвецах - что же, мы поговорим.

Рен шагнул ближе, словно проверяя границы иллюзии или наоборот, желая, чтобы это всё оказалось не иллюзией и она действительно в данный момент стояла бы посреди мрачной залы Святилища так же, как и он сам. Но, может быть, стоило наконец довериться Силе, которая недаром так настойчиво сталкивала из лбами. Довериться и позволить себе не думать о будущем, которое не было доступно его внутреннему взору, или даже о собственных желаниях, доверившись Силе бесконечно.
Её, похоже, предвидения особенно не мучили, но и истинных намерений настоящего взгляд девушки тоже не отражал.

Пытаясь поймать отклик в её глазах, Рен смотрел неотрывно, но не находил того, на что надеялся - яростной ненависти, которую рассчитывал вызвать в ней, когда ломал пальцы, причиняя нестерпимую боль. Наоборот, мусорщица словно бы... жалела его? Кайло не мог понять этого чувства в её глазах - превосходство он прекрасно видел и понимал его. И принимал. Но что там было ещё и чем ему это аукнется - этого Рен постичь не мог, а его чутьё молчало, что совершенно не означало, что опасности нет.

- Что он тебе сказал? Что тебе рассказал Люк Скайуокер?
Имя этого человека Рен выплюнул, словно острую рыбью кость, и неспроста, ведь именно тот был повинен в том, что Бен Соло теперь мёртв. Видимо, пришло время и ей узнать об этом.
- Он ведь ничего не говорил тебе о том, как умер Бен Соло?
В голосе Рена была явно слышна надежда на то, что мастер Скайуокер сбросил с души этот камень, и всё же это была надежда без надежды. Вряд ли прославленный джедай, надежда галактики так просто признается в том, что он - банальный трус и убийца.
Безнадёжно.
Она ничего не знает.
Об этом говорили её глаза, слегка расширившиеся и удивлённые, наполнившиеся любопытством, которое девушка пока ещё не научилась хорошо скрывать.
Неожиданно, правда?

Ему и самому было сложно. Сложно скрыть ликование, ведь ему удалось то, чего так хотелось - завладеть её вниманием, наконец поймать её, пускай и не полностью, однако теперь Рен точно знал, что сможет удержать её, пускай и раскрыв то, о чём предпочёл бы забыть.
- Позволь мне... - Кайло протянул к девушке руку. Руку без перчатки.
- Разреши рассказать тебе правду.

Рей не успела понять, что происходит, а его широкая прохладная ладонь уже коснулась её гладкого лба и они оба оказались в маленькой аскетичной келье, где спал молодой, глупый и наивный Бен Соло...

+1

5

Он не опалил её гневом, но она видела, не без удовольствия видела, как слова вырываются из него застарелыми ранами, вновь раздразненные чьими-то пальцами. Его попытка отречься от прошлого — остановить кровотечение одной ладонью, прижимая её к ребрам, там, между ними, где подозрительно бьется настоящее.
Разве она не знала, как это бывает мучительно больно?
Бена Соло здесь нет.
Перед ней стоит, сам себе создатель, Кайло Рен. Он мог обмануть кого угодно, убедить, что слабый Бен растоптан и мертв.
Кроме неё.
На замену ему пришел беспощадный монстр в маске. Рей уже снимала эту маску невольной просьбой, она видела за ней человеческое лицо — рассекала его пополам, а под ним — плоть и кровь, скулящая боль.
В тот момент ей не было страшно.
Сейчас, когда его месть удовлетворенно рычит сломанными костями в ней, она узнает сочувствие. Глаза напротив так же пусты, как у неё самой.
Этот ищущий взгляд, старающийся быть тверже, виделся ей в зеркале, когда Рей сидела одна в шагоходе АТ-АТ и сочиняла самую прелестную на свете сказку.
«Они вернутся. Им пришлось оставить меня, они жалеют об этом, они хотят меня найти. Они уже ищут меня! Три небрежных пучка на голове, карие глаза — я здесь, и я слежу за небом, мама и папа, я разглядываю потерянных незнакомцев на заставе. Я просыпаюсь от вороха песков, чтобы услышать, вовремя различить в нем утомленный мотор корабля.
Я закрываю глаза и слышу, как песчинки ползут по стенам моего дома.
Где-то в этих песчинках притаился ваш след — я найду его, пока буря не поднялась, и вы ещё видите меня, вашу девочку, любимую девочку Рей.
Они вернутся.
Лишь бы мне до начала бури успеть».

Просто сказка у каждого своя. Одна из них повествует о безжалостном убийстве всего прошлого, другая — о его лживом постоянном воскрешении. Рей потому только так отчетливо распознает уязвимости Кайло и ещё прячет свои.
Она не верит ни его выдержке, ни тому, с какой уверенностью он говорит о смерти Бена Соло. Во все движения Рей, в её быстрые, хлесткие взгляды просачивается самодовольство знания, какое-то нерушимое преимущество — подвергаться тому, чтоб тебя ломали, но никогда не пасть до конца. Она знает, что в тот день её жизнь была в руках Кайло, и лишь он — причина того, что она ещё стоит здесь. И, тем не менее, она всё равно глядит гордо, даже без мольбы щадить её. Рей ведь чувствует, ещё не дотронувшись, какие раны больнее — не надо снова выворачивать руку, чтобы проверить. Достаточно услышать, с каким омерзением пролетает мимо имя Люка Скайоукера, словно один только звук хочет оцарапать ей щеку. 
Рей не ухмыляется — смутное любопытство сильнее их общей боли.
Он выглядит так, как если бы мог рассказать ей что-то ещё. Она, не успевая окрепнуть, отгородиться от ненужных образов, наивно следит за ним — за своим бессмертным врагом, убивавшим её и её надежды. Скайуокер предостерегал её, Сопротивление шепталось о нем, собственное тело вопило от его ударов, а всё одно — сколько ни говори девочке не сворачивать по той тропинке в лес, она убежит быстрее предостережений.
И раз за разом его рука коснется её.
Пальцы мертвеца — пальцы Бена Соло успокаивающе лягут на её лоб. Рей прикроет глаза.
Она поддастся.
Станет сыро и тихо, даже холодно — в этой безбожной тьме.
Рей кольнет тревога при взгляде на свернувшегося Бена, юного и беззащитного. От знакомого чувства уязвимости захочется спрятать и себя, и его. Отсутпить из мрачной кельи на свет реального и позабытого. Рей двинется слегка назад.
И тогда настойчивое гудение светового меча заполнит собой хрупкое пространство.
Она видела это, будто уже много раз видела, но никогда именно так, не с той стороны.
Страх и ярость в одну секунду, стук сердца под белой робой как свой.
Сколько ему здесь?
Где-то далеко склизкая рука Ункара Платта сжимает её сустав, рвет его, заставляя Рей остаться в песках. Она тонет, безутешно захлебываясь в крике «Вернитесь!»
Ей ли не знать, что такое предательство.
Она вынырнет из видения, часто дыша. Вокруг — назойливый, все уродства вскрывающий свет.
— Он солгал мне, — Рей говорит тихо, без сожаления, просто как факт.
Поднимает на Кайло взгляд, ещё более запутанный, чем прежде. Что теперь она должна испытывать?
Будто он может ей дать ответ.
— Не рассказал всего.
Рей поджимает губы и смотрит куда-то в сторону. Ненависть поднимается бураном, впервые не по отношению к Кайло, но за всё то смятение чувств, которое вьется, растет у неё в груди.
И её пронзает так же резко одним случайным осознанием.
— Нет, — дыхание — тише. Рей задумчиво собирает ладонь в кулак. — Откуда мне знать, что солгал именно он, а не ты?
Она не смотрит ему в глаза, голова чуть наклонена. По лицу бродит тьма, собирается, концентрируется в тяжелом взгляде — он неподъемный больше.
— То видение с Финном на Тайферре, — она выпаливает, даже не морщась, — оно ведь тоже было как настоящее.
Импульс догадки — как ток. Рей содрогается.
— Да, — медленно тянет она, злая насмешка режет губы, — где доказательство, что это — не уловка? Ты можешь специально... специально это делать со мной. Заставлять меня чувствовать то, чего я не должна.
Ведь она боится, что он тоже может почувствовать.
Особенно тот момент, когда она ещё была в видении, и грязная правда её прошлого чуть не вскрылась перед ней, красивая сказка обернулась многолетней болью. Рей ведь и сама попыталась запрятать это обратно как можно скорее.
Повторить себе: «Они вернутся».
Кто — они?
Тот испытующий взгляд Маз за окулярами, и тихий напев: «Пойми, то, что ты ищешь, не в прошлом. В грядущем».
Но Рей даже не поднимает головы — в грядущем ей один мрак.

+1


Вы здесь » Crossover Apocalypse » Я тебя ни на кого не выменял » And I've been putting out fire with gasoline


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC