Однажды по инициативе Минервы МакГонагалл проводили опрос, каким образом отметить следующий день рождения директора. Требований к предложениям было всего два – мероприятие должно доставить как можно больше радости ученикам (ох, уж этот пресловутый альтруизм Дамблдора!) и не требовать значительных финансовых расходов. Читать дальше.
Вверх страницы
Вниз страницы

Crossover Apocalypse

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossover Apocalypse » Я тебя ни на кого не выменял » enjoy the silence


enjoy the silence

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

— enjoy the silence —
Stephen Strange, Star-Lord.
[mcu]

http://s5.uploads.ru/t/0XpQf.gif

Words like violence
Break the silence
Come crashing in
Into my little world

http://sd.uploads.ru/t/a5hJO.gif

http://s5.uploads.ru/t/gZTPE.gif

All I ever wanted
All I ever needed
Is here in my arms
© depeche mode

http://sg.uploads.ru/t/OvTHz.gif

— Описание эпизода —

Я пришел сюда выпить чаю, договориться и провести разъяснительную беседу. Как видишь, здесь нет чая и Дормамму, так что лучше бы тебе бежать, Питер Джейсон Квилл.
[AVA]http://i.yapx.ru/BeW4a.gif[/AVA][SGN]Мы как символ культуры станем артефактом -
Экспонатом частных коллекций музеев.
Нам будет уже все равно - пусть глазеют.

[/SGN]

+2

2

Свернутый текст

Стефан умирает в первый раз - на Титане под пытками Таноса, когда не успел открыть портал под Питером и все посыпалось, как карточный домик. Стефан умирает во второй раз - все еще на чужой планете, плащ милосердно сворачивает ему шею, когда он, зажатый между упавшими камнями, остается последним выжившим. Стефан умирает в третий раз - когда устает ежечасно бегать по порталам в другие миры, прячась от титана...
...пятнадцать тысяч двухсот пятнадцатый раз - просто срезает руку с перчаткой порталом и получает желаемый артефакт. Четыре камня разделяют между собой Тони, Т'Чалла, Наташа, вернувшаяся Гамора, а камни Разума и Времени остаются у своих владельцев. Они собираются несколько раз, решая судьбы миров, пока однажды ночью Стефан не просыпается от того, что сведенный с ума шепотом артефакта король Ваканды перерезает ему горло, чтобы добраться до четвертого по счету на его руке камня.
Скрытые магией зеленые руны вокруг руки рассыпаются в ту же секунду. Маятник замирает - и качается в обратную сторону, вновь откидывая к разговору на Титане.
Бесчисленные образы атакуют его разум, выкручивая боль и горечь на максимум и кроша в пыль щит из спокойствия. Поражения, утраты, бессилие, отчаяние, безумие. Тони создает андроида Питера и Пеппер и играет в семью, абсолютно забывая про кампанию, разваливающуюся на глазах, Бартон окончательно уходит в отставку после утери семьи и идет мстить, едва ли видя разницу между хорошими и плохими, Капитан добровольно отдается правительству на растерзание и сгнивает в обычной, не высокотехнологичной тюрьме, Беннер и Романофф тоже разбегаются каждый к своей погибели...
Слезы медленно стекают по недрожащим щекам после миллионного с чем-то провала. Тяжелая ткань плаща чуть сжимается на плечах, будто обнимая, поддерживая, и Стефан кончиками пальцев благодарно гладит по воротнику. Глаз Агамотто, светясь в полумраке ярко бриллиантовой зеленью, с почти человеческой гуманностью стирает из памяти картинку с выстрелившей себе в висок Романофф и снова уносит на Титан, откуда пошел отсчет.
Однажды он не выдерживает и просто вываливает на Тони, что произойдет. Что уже произошло восемь миллионов раз. Раз за разом - ошибка, ошибка, ошибка и так до бесконечности, без надежды на что-либо хорошее. Что он тысячи лет живет на грани помешательства в петле времени, и что ему, Тони, повезло - он забудет все, что ему сказали, как только время повернется вспять, он лишь ожидает своего часа в одной из хороших вероятностей, которую Стефан так долго искал. Он говорит-говорит-говорит, пока его собеседник стоит с открытым ртом, впервые не находясь с ответом, ведь для него не прошло и пары минут, как колдун уселся помедитировать. В конце обличающей речи, когда Стефан ощущает желание ему врезать за неучастие в диалоге, он внезапно кладет руку ему на плечо, будто другу, которого знал много лет и с которым провел немало битв, прикрывая друг другу спину, и спросил:
Эй, да ты сам себя слышал? Лучший фокусник Земли и не знает как загнать фиолетового зайца обратно в шляпу? - он усмехнулся. - Мой бы ум, да твои волшебные пальчики в миксер, а после выплеснуть этот наипафоснейший смузи в лицо этого межгалактического кабана. Соберись, Малефисента. Выход есть всегда и мы его найдём. Ну не найдём - так успеем на акцию в моем любимом ресторанчике в Дайтона-Бич.
На остатках цивилизации в неизвестности в ожидании самого могущественного злодея всех времен, миллион раз стиравших их в пыль, он был оптимистом и думал об акциях в ресторанчике. Звучит абсолютно нелепо.
Стефан громко смеется, как безумный, держась за живот. Легче становится на одну шестимиллионную. Как раз, чтобы продержаться до победного.
Он добровольно отдает камень времени, один из самых могущественных артефактов, своему самому злейшему врагу, делая его во много раз сильнее, делая непобедимее, но в нужный момент, выторговывая чужую жизнь. Второй раз подряд, уже не ставя сумасбродный вариант под сомнение. Он смотрит в глаза друга из вселенной #8 149 213 и с печалью в сердце в последний раз рассыпается в пепел.

Небо перед глазами будто собиралось по пикселям - слева направо неторопливо протянулась темно-синяя волна c пенистыми облаками, по краю горизонта завершившаяся оттенками оранжевого, проступили первые неяркие звезды, - но на самом деле по мельчайшему атому восстанавливался сам Стефан. Даже поднятая кисть, на которой завихрениями молекул по слою собирались пальцы, убеждала его в этом - и на короткий миг он ощущал каждый вставший на место кирпичик его тела.
На плечах знакомо зашебуршала тяжелая ткань - Плащ был с ним, и это успокаивало. Оказаться одному неизвестно где, неизвестно на какое время, пока Мстители приводят его план в действие, было бы чересчур для его и так держащемся после огромного количества повторов смертей на одной поддержке Плаща и самоуверенности разуме. Тепло погладив кончиками пальцев по краю узора, он тихо сказал:
- Вот мы и прошли этот уровень, Тони, - и буквально рухнул в траву спать. Даже паранойей не ощущать присутствия Таноса, не чувствовать веса ни много, ни мало судьбы вселенной на плечах, подремать пару секунд, освободившись от вечного дежа вю, и просто не думать, было высшим подарком за его труды. Ферзь был пожертвован, но король был все еще жив и оставшиеся на доске шахматные фигуры должны были помочь стать одному из вероятных вариантов будущего четко распланированным настоящим и выиграть эту партию против против Таноса. Облегчение было бы почти постыдным, но совесть в этот раз даже не думала возмущаться, забитая в дальний угол усталостью. Он провалился в забытье без снов, на короткий миг перед успокаивающими объятиями Морфея ощутив, как его тело заботливо укрывает Плащ.
Проснулся Стефан примерно через сутки, когда тело более-менее отдохнуло, а разум в аварийном режиме всё-таки рассортировал по полкам все тонны полученной информации. Правда, уже через несколько минут он обнаружил, что без поддержки Глаза Агамотто девяносто девять процентов было безвозвратно рассортировано в корзину. Он лишь помнил, что в конце все будет хорошо, но когда он наступит, нужны ли будут при этом его усилия здесь, и как это устроить - он не имел ни малейшего понятия. Битые пиксели воспоминаний слабо подмигивали, больше походя на смутные подсказки от древних шаманов, которые можно было трактовать тысячей способов, противоречащих друг другу.
Стоило ему осознать ограниченность человеческой памяти и ощутить лёгкое подобие страха, как с горизонта со всех сторон сразу показался туман. Он приближался к нему медленно, но неотвратимо, окружая и словно решительно поедая поляну, на которой он так уютно спал - поглощал осознаваемую им реальность, воспользовавшись секундной слабостью. Только запаниковавший Плащ, резко ударивший завороженного зрелищем Стефана по щеке воротником, смог отвлечь его и привести в чувство, остановив наступление тумана, за которым, верилось, ждало забвение.
Кусочек паззла встал на место. Битый пиксель превратился в объёмную картинку, где находящуюся в депрессии Ванду разодрал туман.
Стефан резко поднялся с места, не позволяя себе и подумать о сомнениях, и встал в полный рост. Туман в ответ возмущенно заклубился, отступая на десяток метров, но из поля зрения уходить не спешил, чувствуя глубоко внутри души мага усталость длинной в вечность.
- Надо найти остальных и выбираться отсюда, - сообщил он Плащу, не сводя глаз с опасности, отодвинувшейся ещё на пару шагов. - Наверняка они ещё не знают, что не в загробном мире.
Стефан сел в позу лотоса и прикрыл глаза, сосредоточиваясь на энергии, текущей сквозь его тело. Припомнив страницу из книги по общей теории, размял руки, расслабил плечи и медленно, но верно начал формировать заклинание поиска, появляющееся перед ним из воздуха в виде огромной светящейся руны. Он просил богов ответить ему в трудный час, и Вишанти не отказывали ему, далеко от дома, от его собственной вселенной, черт знает где позволяя вложить их силу в чары.
Однако пространство вокруг него было не столь благодушным и признаки гостеприимства не проявляло - едва не вибрируя от напряжения, оно не спешило подавать признаки знакомых аур. Туман словно насмехался над ним после своего недавнего фиаско, не пуская потянувшиеся вокруг лучи магии, обжигая и рассыпая ее в пыль.
- Серьезно? Хочешь испытать меня? - со скептицизмом поинтересовался Стефан не то у камня, не то у тумана, издевательски клубящегося неподалеку от него. - Ну ладно...
Энергии в руне стало куда больше, заклинание - сильнее, а лучи, презрительно шлепнувшие по растворяющейся грани видимости и потянувшиеся дальше поля зрения - куда наглее... но почти тут же завязли, словно в густом клее, едва пробиваясь дальше и будто размываясь где-то в глубине. Голову словно резко сдавило невидимым обручем, а пальцы затряслись как в самые худшие дни - хотя только при занятиях магии они никогда и не дрожали. Стефан с неудовольствием от пощечины по самомнению и резко ухудшающимся самочувствием понял, что на портал, дважды пронзающий складку неизвестного ему измерения, ему просто не хватит сил.
Он уже хотел свернуть поиски - пошла носом кровь, предупреждая, - когда магия впервые кого-то зацепила, и он не смог упустить возможность - еще один такой расширенный поиск пришлось бы действовать много позже, а за это время этот знакомый мог переместиться куда-нибудь дальше. Он свернул все потянувшиеся вокруг него ниточки, кроме одной, которая все-таки кого-то нашла, и взамен усилил ее, вытягивая в тонкую струну.
В правом глазу резко защипало и потемнело, отчего концентрация пошла трещинами. Еще несколько секунд уточнения местоположения, нарастающая боль в глазнице - и заклинание утратило источник, чье внимание вынужденно переключилось на истощенный организм. Быстро приложив левую ладонь к веку - правая бессильно обвисла, - Стефан с легким ужасом обнаружил струйку крови.
И тут же снова получил предупреждающий подзатыльник от Плаща - туман жадно подъел еще несколько метров к нему, смыкаясь все ближе.
- Отнеси меня к... - он щелкнул пальцами, вспоминая знакомую хаотичную ауру, - Квиллу. Надеюсь, он успел подумать над своим поведением.
Впрочем, спустя тысячи вариантов перемотанного будущего он уже на него не злился. Он просто принял, что Питер Квилл - эмоциональный придурок, которого можно остановить только вырубив.
Полы плаща сменили гнев на милость, мягко опустились на плечи, будто обнимая, и бережно подняли его над землей, унося навстречу цели. Астральная форма Стефана зацепилась за его угол и тоже полетела к Квиллу.
Туман недовольно расступался перед ними.

Отредактировано Stephen Strange (18-06-2018 06:43:29)

+2

3

Все может кончиться в любую минуту.
Квилл бы никогда не подумал, что может все так закончиться. Впервые в жизни кто-то сверху крутанул рулетку и ему, как самому удачливому игроку, ничего не выпало. Зеро. Со старого игрового столика исчезают узнаваемые фигурки. Он жалеет, что так и не узнал, как ушла Гамора. Сомнения не было, ее не стало. В тот миг Мантис захлебывалась чужой болью, болью титана, впитывая по кусочку всю ту старую загрубевшую тоску, а в тот же момент Питер не верил. Все еще не верил.
Его персональная статистика страдала и хромала на все ноги, которые имела: сначала мать, которой он не смог помочь, потом Йонду, которого он сам затащил в ту заварушку. Сам затащил, потом сам же расхлебывал, пытаясь соскрести ободранными пальцами с себя защитный костюм в открытом космосе, но не смог. Теперь Гамора, которую он обрел совершенно случайно, последовав за ней на Килн. Обрел, да сразу потерял. Казалось, что сквозь его пальцы уходят любимые люди, не оглядываясь, будто так и следует прощаться. Они уходят, оставляя Питера одного со всеми страхами, проблемами и непониманием. Злость, боль и обиды копятся годами. Почему именно у него забирают все то, что он любил?
Злость движет им, когда он впервые ударяет Таноса рукояткой бластера. Кажется, для титана это всего лишь пощечина, для Квилла же отдушина. Он отпускает ситуацию, не понимая, что происходит вокруг: шальной удар задевает Мантис, и, кажется, хрупкий карточный домик всего того, что дорого Звездному Лорду, рушится окончательно. Злость уходит, будто ему хватает тех четырех-пяти ударов. На смену ей приходит боль: калейдоскоп воспоминаний, будто его попыталась успокоить Мантис, проносится в его опустошенной голове. Ничего нет. Все, на что он опирался в трудный момент, превратилось в пыль.
Обида подменяет боль в самый неожиданный момент, когда, казалось бы, все предрешено. Мир в замирании сверхновой и им уже ничего не изменить. Ему плевать, что отчасти он своими руками подтолкнул мир к пропасти, к которой его слишком долго тащил Танос. Он помог ему. Всего лишь одним ударом. О черт. Обида пеленает его с ног до головы, когда он видит, как Дракс уходит на его глазах. Нет, Питер бы пережил, если бы член Стражей усомнился в его авторитете и просто бы ушел, но нет. Нет. Нет. Нет. Дракс на его глазах рассыпается пеплом, разносясь по чужой планете.
Умирать самому не больно, он понял это с того момента, когда взял в руку один из камней. Это казалось ему верным решением, ведь именно так можно остановить хрупкий фиолетовый камешек, который стер сначала пристанище Коллекционера, а потом и почти всю Галактику. Ему не было больно за себя, ему было больно за тех, кто был рядом. Питер чувствовал, как сила камня переходит из его руки в руки других Стражей, пытаясь не отдать им слишком многое. Пусть лучше его не станет, зато его новые еще не друзья будут существовать, будет Йонду. Пусть даже остается чертов Корпус Нова.
Теперь же его команда рассыпается на глазах, а он ничего не может сделать. Наверное, самое время просить прощения у странного человека с Терры, который так хотел защитить всех и вся. Он оборачивается к Тони, не зная, как начать речь, и чувствует, что вскоре и его не станет. Странное ощущение не описать словами. Это не тот механический полет на корабле, где ты сам себя запираешь в аккуратной постройке из металла и стекла, где есть карикатуры на крылья – спасательные пояса, кислородные маски и прочая мишура, которая только отвлекает. Теперь же пространству не было предела; беззаботный космический ветер мог отнести его куда угодно. Было бы приятно надеяться, что прах к праху он может соединиться с Йонду.
Через некоторое время, когда не было ничего, Питер чувствует, что вокруг него что-то происходит. Квилл буквально из ничего собирается по частям, будто он в очередной раз на опустошительской Базе, где-то в углу пытается затаиться от всех тех, кто не давал проходу. По частям, по крупице он успокаивает себя, что бы дать очередной отпор на корабле, так и здесь: материальная рука зачерпывает воздух, он чувствует, как по щеке легко проходится ветер. Питер падает на колени, цепляясь руками за поверхность, не разжимая век. Зачем ему что-то видеть, если тех, кого он хотел услышать и увидеть, здесь нет? Он видит «по памяти», повторяя привычные образы и мысли, которые сопровождали его ранее. И место чувствует его горе, меняясь, будто по мановению руки, раскрашиваю новую реальность, будто подглядывая за мысленным потоком Питера.
Все расчеты по координатам он делал с каким-то молчаливым остервенением с помощью шлема. Шлем врал, все пространство вокруг него врало, все врали ему. Питер перекидывал в уме все данные о различных галактиках, пытаясь приблизиться к ответу. Все было тщетно, все чаще и чаще закрадывались мысли о том, что он в каком-то карикатурном загробном мире. Усталость и подсчеты вгоняли нового хозяина этого клочка реальности в уныние, он не хотел засыпать, боясь, что в следующий раз что-то измениться вновь. Вот он закрывает глаза лишь на минуту, пропадая в сонное забытье, а реальность вновь «перестраивает» все вокруг для нового владельца.
Хаотичные обрывки снов и горя наконец-то выталкивают Квилла на поверхность, очищая его разум. Перед ним кто-то сидит, освещенный закатным солнцем. Можно было долго спорить до хрипу, но Питер чувствовал, что это мать. Все, как он запомнил: свободное яркое платье, распущенные волосы, улыбка, смеющиеся глаза, даже поза та же, как в его воспоминаниях.
- Как хорошо, что это сон... всего лишь сон. Я же знаю, что мне это всего лишь снится, – он закрывает глаза вновь, даже надавливая пальцами на глазные яблоки, массируя. Интересно, старый добрый способ с щипанием своей же руки пройдет или же не стоит пытаться? Впервые он хотел себя так убедить, когда оказался на опустошительском корабле и ничего не получилось. Пришельцы остались стоять там, где стояли, мелкий Квилл сидел на полу. С тех пор он себя не щипал. Без толку.
Как же он хотел, что бы мать исчезла. Пропала. Растворилась. Питер открывает глаза и со стоном выпускает воздух: она по-прежнему сидела, но теперь ближе. Губы Мередит Квилл сложила будто собиралась присвистнуть от манер своего сына, но в глазах уже не было улыбки.
- Странно все это, да? – он не знает, что еще сказать, что бы навязчивый фантом растворился. Слишком «пластичная» реальность менялась будто по щелчку пальцев – около матери появились кассеты, наушники, ее любимые книги. Это пугало. Квилл не мог перестроиться так быстро, конечно, надо было менять свои фантазии на любой другой объект, но даже за несколько лет, проведенных бок о бок с Мантис, он не смог обуздать свои мысли, тем более сейчас. Сейчас было слишком много всего.
- Нет, нет, – он отползает, от приближающейся матери.
- О, Питер, – она произносит это так… как будто коря его за что-то, будто он снова в детстве что-то натворил, а у нее снова нет сил, что бы отчитать его. И это слишком.
- Откуда ты здесь? – отползать от нее становиться все сложнее, будто его наоборот притягивает к ней.
- Не знаю. Я просто пришла на твой зов. Разве это важно для тебя, Питер? – она тянет руку, что бы погладить его голову. Что может еще делать этот фантом? Питер чувствует, что не готов ощутить тяжесть руки матери. Если рука будет настолько реальной, то он взвоет от всех тех чувств, что сидели годы в нем. Звездный Лорд позорно жмуриться и направляет мысли в другую сторону. Главное не думать о матери, не думать о ней, о том, чем они занимались в детстве. Думать о чем-то нейтральном. Ему рисуется космос, но место будто чувствует, что теряет своего постояльца и подкидывает в воспоминания Питера Йонду. Он все еще улыбается ему, растворяясь в космосе, а Питер все еще пытается запомнить, записать на сетчатку все то, чем так дорожил: запомнить голос, запомнить цвет глаз. Иначе ничего не останется.
Он крутит головой, прогоняя и эти воспоминания, оставляя место Райдеру, который когда-то давно корчился у него на руках. Последний Нова был хорош во всем, уж тот явно не будет лезть к нему с распростертыми объятиями. А Гамора?
Сидеть с закрытыми глазами, будто слепой, неуютно и он решает, что кого бы он сейчас не увидел, он сможет справиться. Даже если это будет Йонду, его друзья или Стражи. Питер считает до пяти и открывает глаза, подмечая, как фантом матери не успевает меняться за его потоком мыслей и чувств, а сквозь него проходит некто другой…
- Браво, – шепчет себе Питер, отряхиваясь, вставая навстречу своему очередному кошмару. И как же его угораздило вспомнить именно об этом человеке? Стоило ли напрягаться, что бы подумать о Стрэндже? Сейчас бы даже Мантис рассмеялась от выбора очередной фигуры в воспоминаниях.
- Ну спасибо тебе за то, что только что обезвредил фантом моей матери. Что будешь теперь делать? Заболтаешь меня? Будешь говорить, как она о чем-то старом? – лучше б он подумал о Ракете, там было бы веселее, когда бы Звездный Лорд рассказал своему товарищу, как слил очередной гениальный план. Там хотя бы были взаимные издевки, матерные ругательства на Квилла и родное плечо.

+3


Вы здесь » Crossover Apocalypse » Я тебя ни на кого не выменял » enjoy the silence


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC