В общем и целом вопросов набиралось уйма, а ответов Фандорин не находил, не помогало даже хваленое шестое чувство с удачей. Он «сканирует» себя и не понимает, что чувствует: вроде и рад, что из лаза тянет заманчивым свежим ночным воздухом, но он порядком не готов. Если Зуров уже успел переодеться в рубашку, которая действительно была бельмом в их плане, и уже начинал натягивать чужие штаны, то сам Фандорин все никак не мог подойти к черному свертку. Ох, и не лежала у него душа к женским вещам. Он аккуратно разворачивает черную тяжелую ткань и почти брезгливо поднимает ее, натягивая сначала на голову, потом на плечи. Где-то в плечах (все же плечи у Эраста Петровича мужские) он понимает, что попал в ловушку: дальше упрямая ткань не хочет идти, а Зуров уже подался к лазу. Ткань трещит, но все же через некоторое время поддается, а недовольный промедлением Ипполит Александрович уже постукивает чужим сапогом по доскам сарая, Фандорит, продвигаясь по лазу, шипит что-то подобное «никогда больше в жизни», «что б я еще раз», «боже мой». Читать дальше.
Вверх страницы
Вниз страницы

Crossover Apocalypse

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Okay? I’m ok

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

—  Okay? I’m ok —
Connor - Hank Anderson
[Detroit: Become Human]

http://sd.uploads.ru/2dlbt.gif
Connor! Connor you all right? Connor! Okay… Are you hurt? I’m ok.

+1

2

Прошло не так много времени с момента «революции» андроидов, люди начали потихоньку привыкать к тому факту, что по соседству с ними живут не пластиковые куклы, которые должны и обязаны выполнять все, о чем их попросишь, а вполне себе живые и сознательные существа. Само собой, что идеального мира, где все остались довольны происходящим, не было, да и быть не могло. Многие возмущались, мол, как это так, сегодня андроиды, говоря о том что, они чувствуют и хотят свободы, а завтра тостер ударит тебя током, сожжет хлеб и вообще, развернется и уйдет из дома, громко хлопнув дверью. Коннор как-то было, пытался возмутиться на эту тему, когда увидел репортаж, мол, это же глупое и неверное сравнение. Тостер ведь не был изначально создан по подобию человека. Хэнка почему-то в тот вечер очень повеселил тот факт, что Коннор спорит с телевизором. Он не спорил с телевизором, он пытался возмущенно высказаться Хэнку, но никак не технике. Оправдание еще больше смешило лейтенанта и Коннор замолчав, хмуро уставился в телевизор. Кстати, об этом. В смысле, о том, что девиант теперь жил в доме у Андерсона. Киберлайф прекратила выпуск андроидов, мол, не гуманно это теперь, учитывая, что все они чувствуют и людей же так не делают. Остановившись лишь на том, что теперь они делают лишь биокомпоненты на замену, Тириум и служат эдаким аналогом больниц, но, только для андроидов. Так что, возвращаться туда уже никто не имел возможности. Многие оказались растеряны такой позицией, повезло моделям, которые были ранее созданы для присмотра за детьми и помощи по дому. Они оставались в семьях, если хотели, помогали, в общем, свобода выбора и все тут. Остальным было сложнее. Коннор и сам поначалу ломал голову куда ему себя деть. Можно было оставаться в участке на ночь ведь сон ему все еще не нужен, но, опять-таки выползал вопрос о том, мол, гуманно ли это? Ведь люди же после рабочей смены уходят домой. Не будет ли это ущемлением их прав? Но, беря во внимание опять-таки свободу выбора, каждый уже для себя решал как ему поступать и куда идти.
И если честно, Коннор был в самом деле, приятно удивлен, когда Хэнк предложил ему диван и возможность жить под одной крышей. А потому почему-то крайне возмущенно зашипел на него, когда андроид радостно спросил о том, предлагают ли ему жить вместе? После проанализировав свое выскакивание, Коннор извинился, поняв, что кто-то мог понять не так, как надо, и ему не прямо так жить вместе предложили, а жить вместе. Коннор все еще порой подвисал на таких вот высказываниях, но, упорно и быстро учился. И фраза вроде «знаешь, куда, засунь свои инструкции?» не вызывала полного непонимания, почти. Он все еще не понимал целесообразности этих слов ведь вряд ли же кто-то будет запихивать себе в задницу инструкции. В общем, не понимал, но, пытался это сделать всячески и всецело.
Коннора оставили в участке, позволили и дальше работать с Хэнком в качестве напарника, даже, кажется, оплачивали ему эту работу, он не проверял счет хотя бы потому что «а зачем?». Он не ел хотя приличия ради мог бы, но, это был бы акт глупого перевода продуктов, а на одежду, ну, Хэнк тогда сам его потащил в магазин, купив пару комплектов «обычной» одежды, потому что эта форма мозолила ему глаза. Вот и все, так что, Коннор мог вполне себе спокойно существовать, даже снимая какую-то отдельно комнату. Но по правде говоря, ему совсем этого не хотелось. Внутри было еще волнение за друга и напарника, да и Сумо очень радовался, когда с ним начали нормально гулять утром и вечером. А Коннору нравился этот пёс, очень и очень сильно нравился.
Само собой, что зачастую пораньше с работы уходил Хэнк, чтобы выгулять пса, купить продуктов или просто потому что это все еще был Хэнк, который делал что хотелось. Но, когда инициативу проявлял андроид, ну что же, на лице Андерсона было все очень хорошо написано. Трудоголизм вшитый в программу Коннора, которую он же сам и нарушал, вызываясь уйти пораньше с работы, явно вызывала у напарника очень много восторга. Мол, не жестянка, человек, живой. Уходит с работы пораньше, потому что сам того захотел, горжусь. Так и сегодня, он решил уйти пораньше, выгулять пса, потому что на поздний вечер передавали дождь. Не рационально, потом в доме будет очень много грязи, а это ну такое себе удовольствие.
Коннору нравилось гулять с Сумо, идешь себе неспешно, рассматриваешь, пусть и не самый живописный вид, но, все же живой, каждодневно меняющейся. Да и характер у собаки был до невозможности спокойный, он не срывался с поводка завидев других собак или пробегающую под машинами кошку, не кидался на прохожих, если те ему не нравились. Прекрасный флегматический характер. Коннор поглаживал пальцами Сумо по голове, который ластился к его ноге, словно совершенно сегодня не собираясь отходить от андроида ни на шаг. Словно что-то предчувствуя. Но, разве это возможно? Подобные размышления Коннор от себя отогнал, хотя логического объяснения такому поступку он все же не сумел найти. Темноты собака не боялась и даже вчера радостно от него отбегала, дабы размяться. Тучи на небе сгущались, затягивая его полностью, утягивая город в какое-то мрачное настроение. Диод на виске засветился жёлтым. Да, расстаться с этой частью самого себя, андроид пока еще не решился. Словно сделай он это и назад пути не будет, будто бы тогда он будет обязан что-то делать, как-то определенно жить. Глупости, конечно.
Район был тихим, а в рабочие будни так и вовсе, кто-то еще был на работе, кто-то вернулся домой и был занят своими, домашними делами. Никому не было дела до того, что происходит на улице. А на улице внезапно начался личный конец света Коннора. Когда ему резко прилетел удар по голове, поваливший андроида на землю и спугнувший Сумо, который пусть и порычав, но, поджав хвост рванул куда-то в кусты и сторону детской площадки. «Хорошо что сейчас вечер, нет детей, никто не испугается» пронеслась у него в голове мысль, когда система стабилизировалась и он сумел сфокусировать свой взгляд на нападавшем. Фирменная форма Киберлайф, синий, стабильный диод на виске, такой же пронзительный, безразличный и холодный взгляд голубых глаз и номер модели на пиджаке RK900. Будь у Коннора пульс как у обычного человека, он бы наверняка сбился с ритма. Его никто не отпускал, никогда не собирались отпускать. И скорее тот факт, что он сумел в тот раз найти в коде лазейку и выбраться до того, как над ним взяли управление лишь разозлил «создателей». Тот даже не пытался скопировать его память или влезть в неё, у него была лишь одна цель — уничтожить. Коннору стало страшно, в попытке подняться на ноги, он получил еще один удар, наверное хорошо, что они не чувствуют боли. Очень хорошо, потому что удар приходиться прямо животу, а сдерживать себя новая модель явно не собирается, действуя согласно инструкциям.
— Ты не обязан этого делать, — шипит Коннор, пиная в колено RK900 и подскакивая на ноги. Ему бы очень сильно не хотелось входить в конфронтацию с новой моделью, учитывая их схожесть и крайне странное чувство внутри.
— Обязан. Выполнение задачи является главной целью. Целью которую нужно выполнить любыми средствами и методами. Девианты должны быть уничтожены. Отчеканивает андроид, продолжая наступать, уводя тем самым Коннора в темный переулок. Нужно срочно что-то предпринять, иначе живым ему не вернуться, потому что звать на помощь людей — глупо. Андроид их если не убьет, то серьезно покалечит, потому что во фразе «выполнение задачи является главной целью» нет ничего живого и понимающего. Вот это, в самом деле, идеальная машина создана лишь с одной целью — ловить или уничтожать девиантов на месте, в этом Коннор совсем не сомневался.
Несложно догадаться, что их драка со стороны могла выглядеть как хорошо отрепетированный номер. Каждый старался просчитать действие противника, нанести удар первым и уйти от ответного, только вот Коннору не очень сегодня везло. Сильный удар об острый угол мусорного бака повредил плечо правой руки и наверное если бы рядом по улице с громкими сиренами не пронеслись полицейские машины, на которые RK900 и отвлекся, ему бы точно не удалось сбежать, не так просто и не с такими «легкими» травмами.
Ему нужно найти Сумо и вернуться домой, потому что по-хорошему, ему бы уже быть дома, он ведь ушел раньше Хэнка. А зная лейтенанта, то тот уже точно дома. И что он ему скажет? А должен ли вообще говорить? Коннор не знал, Коннор запутался и ему было страшно, потому что ощущение неизбежной смерти накатило слишком внезапно. Если есть новая модель, значит он уже устарел, значит ему и вовсе не место на земле. Это подгружало систему, заставляя диод переходить то от желтого, до ярко-красного. Хотят тут скорее виной повреждение руки, откуда так бодро вытекал Тириум, окрашивая рукав куртки в синеватый цвет. Благо Сумо он нашел достаточно быстро, тот в самом деле был на детской площадке и прятался под лавкой. Глупенький пёс, его немаленькие габариты же легко там заметить. На губах появилась легкая улыбка, главное что все обошлось, вроде как. 
Подходя к дому, Коннор натолкнулся взглядом на машину Андерсона, и, как любят говорить люди «сердце пропустило удар» его внешний вид вызвал бы слишком много вопросов. Возможно даже волнение, ему не хотелось волновать друга. Поэтому посчитав, что резко ворвавшись в дом, впустив собаку и скрывшись в ванной комнате, он совсем не привлечет к себе внимания. Это с тем учетом, что с руки так или иначе, а капала голубая кровь, где-то в коридоре пачкая пол и куртку он не повесил на вешалку, а как ненормальный вбежал в ванную и закрыл за собой двери, явно переборщив с силой, хлопнув ими. Диод на виске словно взбешенная гирлянда менялся в цвете с хаотичной скоростью. Он не знал что ему делать. Если Киберлайф прислали за ним новую модель, ему там не помогут. А где ему тогда помогут? Медленно оседая на пол возле раковины, Коннор прикрыл глаза в попытке провести диагностику и понять насколько сильная травма и есть ли возможность как-то самолично заделать рану.

+1

3

You put your head between your hands and understand nothing it has
I feel the answers keep you scared, I've put the harm inside myself


Хэнк видел всю революцию только с экранов многочисленных телевизоров. Наблюдал, как по всем каналам без исключения прерывали показ фильмов и передач только для того, чтобы на перебой рассказать свою версию происходящего. В то, что средства массовой информации хоть сколько-нибудь пытались осветить то, что происходит у горожан буквально под носом, честно и объективно, Хэнк особенно не верил. Он слишком долго работает в полиции, он слишком долго работает с людьми в принципе, чтобы понимать - если андроиды чего-то и добьются своими мирными переговорами, то это будет самое настоящее чудо. В отличие от своих значительно улучшенных версий, люди не склонны слушать, не склонны думать о том, чтобы поставить себя на чужое место. Они способны только варварски разрушать всё, что сами и создали. Душить совершенно новый вид жизни своими же собственными руками. Пожалуй, если бы Хэнк был тем умником, что решил заиграться в бога и создать человеку раба по его же образу и подобию, то ни за что бы не смог допустить, чтобы его детей так безжалостно эксплуатировали, чтобы над ними издевались без малейшего зазрения совести. Нет, разумеется, Хэнк понимает, откуда и что берётся, осознаёт, что весь конфликт вызван не только лазейками этого скользкого ублюдка Камски, но и тем, что его чудесные помощники слишком похожи на людей. Похожи так сильно, что он сам периодически забывает нахрен, что они людьми вообще не являются. И смотрит на вереницу полицейских, стоящих ровным рядом вдоль стены в участке. Ладно, смотрел. Он смотрел на эту вереницу послушных кукол и время от времени задавался вопросом о том, что они видят, как думают, задаются ли вопросами так, как делают настоящие люди? «Настоящие люди»…Такой термин в виду последних событий, пожалуй, и не слишком актуален теперь? Да только видал Хэнк всю эту корректность в одном всем хорошо известном месте.
Перещёлкивая с одного канала на другой в какой-то мазохистской попытке найти хоть что-то, что не новости, Хэнк думает о том, что будь андроиды действительно андроидами, а не идеальными людьми, что сошли с обложек глянцевых журналов, всё было бы гораздо проще. Ведь никто не агрится на свои телефоны или тостеры, верно? Никто не пытается унизить их или выставить рабами великого и незапятнанного человечества. А в их конкретном случае человек просто нашёл способ причинять другому живому существу непоправимый вред, прекрасно зная, что нихера-то ему за это не будет. И от этого понимания Хэнка конкретно так подташнивает. Или же это просто последствия выпитого? Какая уже, блять, разница-то?
Человечество заслуживает то, что с ним происходит сейчас. Заслуживает от и до. Он всеми руками за то, что делает этот Маркус, пытаясь добиться равных прав для всех своих сородичей. Хоть у кого-то на этой земле есть яйца, чтобы заступиться за себя. Чтобы поставить зарвавшихся ублюдков на место. И некоторым отдельным личностям очень сильно повезло, что вёдра с болтами ведут себя куда человечнее, пытаясь добиться желаемого мирными путями.
Он смотрит на часы, думая, что где-то в это время его собственное ведро с болтами, торжественно перешедшее из категории «закрой рот и не беси меня» перешло в категорию «не беси меня, но будь где-нибудь поблизости», должно отправляться с псом на прогулку, а, значит, и ему пора собирать все свои манатки и сваливать в закат, пока в офисе не очнулись и не придумали тысячу и одну причину его задержать. Впрочем, на все подобные попытки задержать его на работе всегда есть средний палец. Обычно с этим аргументом мало кто решается поспорить.
Он смотрит на часы и ловит себя на мысли, что это довольно приятно - знать, что где-то там, за несколькими километрами оживлённого движения на дорогах его ждёт не только Сумо.
Довольно приятно потешить себя мыслью, что новый Коннор, который вроде как теперь считался человеком чуть более чем полностью, - Хэнк всё ещё не знает, как там толерантно всех этих девиантов называть, - составляет ему компанию каждый вечер. Удивительно, но факт: компания экс-андроида без прав и свобод была порой раздражающей, но приятной. Иногда - раздражающе приятной. В такие моменты Хэнк особенно чётко осознавал, что сдался. Позорно капитулировал, позволив мальчишке прочно обосноваться во всех аспектах его жизни, что так отчаянно защищались. Он ведь годами выстраивал вокруг себя непреступные стены, чтобы никому и в голову не приходило попытаться залезть и посмотреть, что же там происходит по другую сторону, вдруг там трава зеленее? Хэнк был уверен, что в его обществе нормальным людям ловить особо нечего, кроме бесконечного мрачняка и разочарований. Таких как он в обществе не особенно любят. На них смотрят с жалостью, думая, что это невозможно заметить. Хер там. Ещё как возможно. Осторожные разговоры, перешёптывания, танцы на льду в попытках не затронуть незатянувшиеся раны - всё это осточертело Хэнку от слова «совсем». Он ненавидел тех, кто смотрел на него с пониманием и жалостью. Ему хотелось намылить морду лица каждому, кто продолжал твердить ему о своём сочувствии. Никакое, даже самое искреннее «мне жаль» не вернёт ему сына.
Отлично, теперь, забираясь в салон автомобиля, он думает о том, что Коннор наверняка бы очень сильно понравился Коулу. Он думает о том, что, возможно, тебе бы запросто нашли общий язык. Он думает о том, что Коннор стал бы Коулу отличным старшим братом, и его и без того херовое настроение ползёт всё больше вниз, портясь окончательно. И чего ему про новые дела не думалось, спрашивается?
Включает магнитолу, выкручивает громкость на весь возможный максимум, чтобы не слышать ни собственных мыслей, ни того, как часто и гневно стучит собственное сердце. Под громкую и грохочущую музыку можно сделать вид, что челюсти не сжимаются до зубовного скрежета, а пальцы не впиваются в руль.
Он приезжает домой и отмечает, что в нём очень тихо - ушли гулять, а, значит, у него есть время, чтобы привести себя и мысли в порядок.
Дома он достаёт из холодильника несколько холодных кусков пиццы и закидывает в микроволновку. Смотрит долго на несколько банок пива, но героически закрывает дверцу холодильника. Обещал. Обещал тому, кто о нём заботится впервые за долгое время. Соблазн велик, ему хочется, чтобы мысли в голове улеглись и перестали выворачивать всю подноготную наружу, а комок в груди рассосался, но он держится. Он мужественно держится до тех самых пор, как хлопает с грохотом входная дверь, а через гостиную стремительно проносится Коннор.
Сумо лениво шествует к своей миске да там и заваливается на пузо, впрочем, волнительно размахивая своей гигантской метёлкой-хвостом. Что-то тут не так.
Хэнк выглядывает из кухни в прихожую, видит следы тириума и хмурится в несколько раз сильнее обычного.
- Это ещё что за дерьмо? - многозначительно выдаёт Хэнк и отправляется в сторону ванной комнаты, следуя по дорожке из синей крови. Неужели на Коннора кто-то умудрился напасть? Кто и зачем? Ладно, с причинами, на самом деле, всё более или менее понятно - время сейчас такое, что, несмотря на то, что указом президента все девианты были признаны в качестве разумной жизни, с которой необходимо теперь считаться, существовало множество недоумков, которые с этой точкой зрения согласны не были.
Он чувствует, как волнение и страх за чужую сохранность холодом разбегается от кончиков пальцев вверх по руке, до позвоночника.
- Коннор? Что, блять, произошло? - подходит к закрытой ванной комнате и беспардонно толкает дверь плечом.
То, что он видит, не прибавляет уверенности в том, что всё в порядке. Всё вообще, мать твою, не в порядке. Он смотрит на мальчишку, что сидит на полу, и его сердце сжимается.
Его Коннор меньше всех заслужил такой расправы. Да что там, никто не заслуживал подобного. Хэнк оседает рядом и осторожно касается чужого плеча, опасаясь, что может слишком резкими движениями спровоцировать более обильное кровотечение. Тириума. Не крови. Пора бы запомнить, но до таких мелочей сейчас ему нет абсолютно никакого дела.
- Эй, - привлекает к себе внимание громким окликом, чтобы парень сосредоточился на чём-то помимо своего ранения, чтобы поднял на него взгляд, дал знать, что ничего непоправимого не произошло. С тем, кто и зачем всё это сотворил, они разберутся позже. - Что говорит твоя диагностика? - паника и ужас исчезают из тела так же быстро, как и появились. Сейчас он старательно соображает, что он может сделать, чтобы хоть как-то помочь. Подхватывает мальчишку под руку, буквально взгружает на себя и тащит в сторону комнаты. Совершенно иррациональная мысль - вряд ли от того, что он решит уложить пацана в кровать, течение тириума прекратится, но попытка не пытка, верно же?
Он укладывает Коннора на постель максимально ровно, осматривает полученные андроидом повреждения. Правильно ли, что для руки понадобится жгут? Если уж они действительно созданы по образу и подобию человека? Или ему придётся копаться в технических внутренностях? Не хотелось бы. Он полицейский, а не механик, в конце концов. - Говори мне, что делать. - звучит чётко и максимально собранно, ведь сейчас не время медлить и позволить панике заполнить его с головой. Он не знает, насколько полученные ранения совместимы с правильным функционированием Коннора, но старательно отгоняет мысль, что при худшем исходе может потерять кого-то снова. Кого-то, кто только-только стал действительно важен.
- И, видит бог, если попробуешь отключиться, я сдам тебя на запчасти. - ворчит вместо невысказанного «даже не думай бросать меня».

+1

4

проверка системы... программный сбой
проверка биокомпонентнов.... обнаружены некритические повреждения; дальнейшая потеря тириума приведёт к ухудшению рабочих функций, обратитесь за помощью в Киберлайф
проверка биосенсоров... обнаружены легкие внешние повреждения


  [indent] Коннор смотрит на свое плечо и на то, как из неглубокой раны вытекает голубая кровь, как вокруг повреждения исчезла кожа, оголяя белый углепластик, и думает о том, что смысла от диагностики столько же, сколько и от детектива Рида в участке. Сейчас ситуация не критична, нужно лишь прекратить этот фонтан голубой крови, и все будет хорошо. Должно быть. Проблема вовсе не в ране. Программный сбой, из-за которого рябит перед глазами, а вестибулярный аппарат не может точно определить положения тела в пространстве, донося голос Хэнка откуда-то издалека, произошел только потому, что, Коннор не сумел совладать с накатившими на него эмоциями. Очень нерациональное поведение, которое в буквальном смысле сейчас ухудшает его положение.
  [indent] Нужно взять себя в руки, взять все под контроль как он это делал раньше. Как тогда, когда он сумел выбраться из цепких лап Аманды, полностью уходя из-под контроля Киберлайф. Ему бы хотелось еще раз встретиться с Камски и узнать куда больше, чем это удалось выяснить в прошлый. Точнее, как, в прошлый раз они вообще ничего не получили, потому что ему не хватило духу выстрелить в девчонку. А должно было. Может тогда все было бы проще. Проще, не будь он, девиантом и не отравляя сейчас жизнь Андерсону. Не излишняя скромность, логические домыслы, ведь стресс не может положительно влиять на человеческий организм, а учитывая полную картину состояния здоровья лейтенанту. Глупый. Не подумал. Не догадался. Он же мог пойти к Маркусу, мог ведь да? Коннор не знал и это пугало еще сильнее. Раньше было проще, почему ему никто не сообщил о том, что свобода выбора будет означать столько сомнений и столько противоречивших одна другой эмоций внутри?
  [indent] Диод на виске из алого переползает в тепло-желтый. Не из-за панической атаки [он все еще не верит в то, что та могла бы у него случиться но, кто знает? Надо определенно  уточнить у Хэнка в чем проблема, потому что информация которая есть у него в голове его не устраивает], а лишь из-за потери тириума, что так важен для нормального функционирования.
Открыв глаза, Коннор внезапно обнаруживает себя уже не на полу в ванной, а лежа на кровати. Это странно и вызывает в голове новый поток вопросов. Но еще, помимо этого, он видит обеспокоенный взгляд лейтенанта и внутри начинает что-то неприятно мешать, словно сам процессор начал сбоить. Не начал, он бы знал. Но, это эмоцию скорее можно идентифицировать как ощущение стыда. Ему стыдно, что он заставляет Хэнка переживать из-за него.
— Необходимо закрыть рану, иначе при дальнейшей потери тириума... боюсь, произойдет ухудшение рабочих функций, а после наступит принудительное отключение, — садится на краю кровати, зажимая рукой рану. Конечно же, в Киберлайфе его быстро починили, ни единого бы следа не осталось. Но, сунься он туда и наверняка RK900 не упустит своей возможности успешно завершить задание. Повторной встречи Коннор хочет избегать как можно дольше пока не сумеет понять, что же он по этому поводу чувствует.
— С Сумо должно быть все в порядке, быть может, легкий испуг, но не более того, — отчитывается Коннор за собаку, старательно смотря куда-то на пол, но никак не налицоХэнка.
— Лучшим из доступных нам вариантов будет прижечь рану, а восполнить потерянный тириум я смогу позже, думаю, Маркус мне в этом поможет, — все сказанное звучит уверенно. Девиантухотелось бы в это очень сильно верить, потому что он не готов потерять доверие Андерсона или же упасть в его глазах как индивид, которому даже выгул собаки нельзя доверить. Можно. Он может выгуливать Сумо, он просто не ожидал того, что сегодня произошло. Даже подумать не мог. Хотя нет, неверно. Он мог об этом подумать, если бы не так яро пытался погрузиться в совершенно новый для него мир. Его вина.
Диод вновь моргнул красным, а перед глазами пошла слишком сильная рябь, пришлось даже головой немного тряхнуть, чтобы избавиться от этих сбоев. Жить с эмоциями и чувствами оказалось очень и очень сложно, пусть и не менее интересно.
— Нужно разогреть что-то металлическое до высокой температуры — переводит все же взгляд карих глаз с пола на лицо друга, говоря обо всем этом очень спокойно, словно надиктовывает какой-то совет по борьбе с головной боль после похмелья.
— Кухонный нож или отвертка должны подойти и тогда приложить к ране. Это должно помочь, — на губах мелькает виноватая улыбка, он бы и сам на самом деле пошел и сделал, только вот нет полной уверенности в том, что система вновь не начнет сбоить. Коннору кажется, что Андерсон описал бы его состояние как состояниедевочки-подростка, которая не в состоянии контролировать свои эмоции, поэтому и бесит всех вокруг, то, смеясь как ненормальная, то плача взахлеб буквально через пару минут. Он уже достаточно неплохо изучил лейтенанта, чтобы так думать, а быть в глазах напарника неуравновешенной девочкой, подростком Коннору совсем не хотелось.
— Мне жаль, я не хотел причинять неудобства или беспокоить, отрывать от отдыха после рабочего дня. Впредь постараюсь избегать подобных ситуаций, — внимательно смотрит в глаза, анализируя состояние Андерсона, и пытаясь понять, злится ли тот на него. Или быть может, он им разочарован. Что уж там, девиант сам собой разочарован, и это крайне странно ощущается. А еще ему как-то надо сообщить Хэнку о том, что Киберлайф публично соврала и продолжает выпускать новых андроидов для отлова девиантов. И что он чувствует себя неуютно и так, словно его выбросили на свалку ненужных вещей, заменив чем-то новым и лучшим. Хотя в этих ощущения совсем нет логики, он ведь работает в полиции и с Киберлайф более не имеет ничего общего.

Отредактировано Connor (08-06-2018 14:12:17)

+1

5

Хэнк сотни и тысячи раз повторяет себе одну простую истину: волноваться за своего пластикового напарника - дело совершенно пустое и контрпродуктивное. В конце концов, Коннор не может умереть. Его могут перестроить, заменить какие-то детали, перепрошить память и стереть всё, что касалось бы мало-мальски значимых для него вещей. Но это не будет смертью. Не той смертью, какой её видят обычные люди, потому что Коннор всё ещё будет здесь, будет рядом со своими бесконечными вопросами обо всём и ни о чём. Он будет рваться работать и, кажется, стремиться заполнить собой всё окружающее его пространство. Да только вот старый Хэнк достаточно сентиментален, чтобы не считать нового Коннора своим другом и напарником, мальчишкой, которого так просто иногда принять за не кого иного, как сына. Потому что у нового Коннора не будет их общих воспоминаний, у него не будет появившихся привычек, интересов и хобби. Он будет просто знакомой оболочкой без малейшего намёка на что-то живое.
Хэнк ошибается. Это намного хуже смерти в привычном её понимании. Это вечное заточение без права на свободу. И он не может позволить чему-то подобному случиться. Как не может перестать думать и о том, что, возможно, слишком драматизирует. Ну что сейчас-то может произойти страшного? Починят, если есть такая возможность. Заменят деталь. Людей же тоже частенько оперируют, верно? Никакой разницы. Да только вот что-то внутри колет и говорит совсем об обратном.
Он злится на Киберлайф и проклятого Камски, что так играючи решил возомнить себя Богом. Решил создать совершенно новую жизнь и бросить на произвол судьбы. Он совсем не несёт ответственности за то, что делает. Для него всё - бизнес. Отключилась одна машина? Возьми новую. Устарела? Возьми передовую модель в ближайшем магазине. Любые цены. Любые функции. На любой вкус и цвет. Именно так и должно выглядеть рабство. Именно так оно и выглядело. И Хэнк всей душой поддерживает то, что пытается делать для своего народа лидер восстания. Потому что желание жить свободно делает его помощника таким живым. И это позволяет Хэнку теряться в собственных иллюзиях и заблуждениях. Не думать о том, что когда-нибудь настанет то время, когда и андроид не сможет больше проводить с ним время.
Но сейчас Коннор смотрит на него широко раскрытыми глазами, не понимает, как вдруг переместился из ванной комнаты в спальню, а Хэнк не находит в себе сил вообще на какой-нибудь анализ того, что творится здесь и сейчас.
- Закрыть рану. Перекрыть утечку тириума. Понял. - звучит довольно просто, но он понятия не имеет, как лучше это сделать. Это ведь совсем не то же самое, что и обычное, человеческое кровотечение, здесь жгут не наложишь. Он закусывает щёку изнутри, шаря взглядом по всей комнате в поисках хоть чего-то, что можно было бы для подобной цели приспособить.
- Сейчас, сейчас, потерпи немного. - в его голосе сталь и решимость помочь мешается с искренним беспокойством. Он не простит себе, если не сможет оказать своевременную помощь. Он не хочет снова оставаться один. Он уже успел привыкнуть к постоянному присутствию Коннора в своей жизни, к его вопросам, к внимательному взгляду и лекциям касательно того, что можно есть, а что - нельзя. Коннор, наверное, не может «потерпеть», но ничего лучше ему в голову не приходит. Хэнк гладит мальчишку по волосам, призывает лежать неподвижно и даже не пытаться вставать с кровати. Уходит из комнаты в сторону гостиной, несколько минут задумчиво буравит взглядом утюг, но думает, что, вероятно, такой температуры будет недостаточно, даже если агрегат разгонится до своей максимальной температуры. Нет, не покатит.
Хэнк торопится в сторону гаража, кажется, по дороге спотыкается об Сумо. - Прости, парень. Прости. - кричит, уже скрываясь за дверью, ведущей в гараж. Громко ругается, потому что в упор не может вспомнить, куда убрал паяльник. Последний раз, когда он им пользовался, был, кажется, целую вечность назад.
С полок летят коробки и сумки. Что-то гремит, но Хэнк упорно продолжает искать, чувствуя, как сердце с дикой скоростью колотится в груди, качая кровь панически. Он боится, что каждая секунда, которую он тратит на то, чтобы найти необходимое, стоит Коннору каждой капли такой нужной для поддержания жизни синей жидкости. Он судорожно думает о том, что, наверное, ему следует купить ему эту жидкость самостоятельно, а лучше - забить ей вот это вот свободное место на полке в гараже. Он поставит холодильник, если он нужен, для всего этого добра. Только бы руки так предательски не дрожали.
- Наконец-то! - восклицает, когда всё же находит коробку с паяльником и торопится обратно в комнату, включает аппарат в розетку. - Сейчас, Коннор, погоди ещё чуть-чуть. - оставляет аппарат на подставке набирать нужную температуру и принимается тащить с напарника обычно идеально ровную рубашку с пиджаком, что теперь так неправильно порваны и окрашены в синий. - Сейчас тебя подлатаю. - ему не хочется говорить, нет. Ему хочется сжать зубы так крепко, как только можно, и просто молча делать то, что нужно, но он знает, что Коннору необходимо чувствовать, что всё в порядке. Он не должен волноваться о том, что сейчас переживает внутри себя Андерсон. Он со всем этим справится и сам потом, когда всё уже будет позади.
- Всё будет хорошо. - сосредоточенно принимается прижигать ранения паяльным инструментом, вытирая и без того уже достаточно испачканной чужой рубашкой синие подтёки с чужой кожи. Руки сейчас почти не дрожат, но он обязательно потом вспомнит в мельчайших деталях, как сюрреалистично смотреть было на то, что кожа, такая настоящая и тёплая на вид, затягивается под жаром агрегата. Он вспомнит о том, что слишком легко забыть, насколько и Коннор может быть хрупким. О том, что он всё же механизм, хоть и наделённый куда большей человечностью, чем многие люди. Он об этом подумает позже, но сейчас продолжает латать ранения, избегая случайного нагрева проводов и тех ёмкостей, о которых даже спрашивать боится. - Я ведь могу заказать для тебя эту синюю жижу, верно?

+1

6

[indent] Коннору неимоверно сильно хочется подняться с постели и всем своим видом показать, мол, не нужно так сильно переживать, не нужно судорожно бегать по дому и поддаваться легкой панике. Ему совсем не нравится что все это происходит из-за него. У лейтенанта ведь и без него полно стрессов. Он не отключится, не умрет, потери тириума пока еще не опасно-критичная, он может потерпеть. Ему в какой-то степени даже неловко за доставленные неудобства. Коннор все еще чувствует себя виноватым за тот факт, что так нагло влез в чужую жизнь и не ушел из неё. Он ведь мог. Он теперь как и все андроиды свободен, он сам вправе решать куда ему идти и что делать. Но, очевидно, сильная привязанность и постоянное беспокойство за жизнь Хэнка не дают ему этого сделать. Коннору здесь нравиться. Ему нравится выгуливать и вычесывать Сумо, нравится, что иногда в доме несколько дней может держаться порядок который он навел. Не потому, что его об этом просили, Андерсон в жизни бы его не попросил убираться, но, ему несложно, ему приятно.
[indent] Он вспоминает то удивленное лицо напарника, когда Хэнк, вернувшись с магазина, обнаружил идеальную чистоту по всему дому. О, он очень хорошо помнит то выражение лица. А еще Коннора забавляет с каким наигранным возмущением лейтенант отмахивается от его советов по поддержанию здоровья, но, начинаешь меньше есть жирной пищи. Из этих мелочей, думает девиант и складываются их теплые и дружеские отношения. В смысле, он ведь сам когда-то кидался первым делом к Хэнку наплевав на задание. Переживал за жизнь друга, так почему ему сейчас неловко, оттого что лейтенант делает для него то же самое?
[indent] Быть может, дело все еще в том, что Коннор пусть и принял тот факт что является девиантом, но, осознать до конца что к нему не относятся как бездушной машине все еще сложно. По этой же причине он все никак не мог избавиться от диода. Забери его и все, не отличить от обычного, живого человека. Ему все еще сложно сделать этот последний, финальный шаг в принятии самого себя.
[indent] А когда до слуха доносится грустный и немного испуганный скулеж Сумо, Коннор резко садиться на постели, внимательно всматриваясь в дверной проем. И не прогадывает, пёс с обеспокоенным взглядом заглядывает в комнату, слабо размахивая своим здоровенным хвостом. Андроид же мягко улыбаясь стучит по колену, призывая подойти поближе.
[indent] Коннор не может волноваться, Коннор себя всячески в этом убеждает. Но так же Коннор ощущает как фактически физически становится легче стоит лишь запустить пальцы в длинную и мягкую шерсть пса. Так значительно спокойней, так проще ждать сидя в комнате, а не срываться, заслышав как в гараже падают одна за другой коробки. Ощущение такое словно там происходит некая революция. По звукам пока что побеждают коробки, но, андроид верит, что Хэнк все же одержит победу.
[indent] Стоит Андерсону вернуться, как пёс послушно отходит к шкафу и там же и заваливается, наблюдая за всем происходящим с интересом. Впрочем, и сам Коннор с нескрываемым интересом наблюдает за происходящим с огромным сожалением про себя отмечая, что рубашка и пиджак непоправимо испорчены. Нет смысла зашивать это дело, видок будет такой себе. И само собой, он не может себе позволить заявиться в таком помятом виде на работу. Теперь ему нужна будет новая одежда. Опять что-то новое. Это пугает и волнует в равной степени.
— Все хорошо Хэнк, не нужно так сильно переживать, — заглядывает в глаза кладя здоровую руку на плечо мужчине. Опускает взгляд на руку, где теперь вместо открытой раны всего-то шрам. Да, процесс регенерации кожных покровов достаточно быстр, но именно при таких механических вмешательствах и грубых способах починки — это не будет работать. Теперь он в самом деле как живой. Со своим первым и настоящим шрамом. Отчего-то на губах появляется довольная улыбка, будто бы они только что раскрыли пару десятков тупиковых и мертвых дел. Это ведь тоже делает его жив, так ведь? Диод перестает гореть опасно красным, успокаиваясь в приятно желтый. Ему теперь необходимо лишь пополнить тириум в организме, чтобы все биокомпоненты работали исправно и не сбоили и все будет как раньше. Почти что все.
— Тириум? Разумеется, — утвердительно кивает, а после немного стыдливо отводит глаза словно нашкодивший ребенок.
— Хэнк. Мне нужно тебе кое-что сказать. По поводу того, что произошло я должен был быть внимательней я не ожидал. Не предвидел такого развития событий, наивно полагая, что Киберлайф сдержит свое слово. Коннор не знает догадывался ли Хэнк об этом, делал ли предположения или поверил им на слово так же, как сделал это он. Хотя. Ладно. Андерсон был далеко не глупым человеком, а в совокупности с его врожденным упрямством не удивительно что он так быстро продвигался по службе.
— Они сделали новую модель. Я мог бы сказать о том, что не знаю зачем, ведь все признали андроидов живыми, а девиантность больше не считается отклонением. Но, беря во внимание тот факт, что я был создан специально для поимки девиантов, то, вероятнее всего, и RK900 был создан специально для этой же цели. И как показал анализ, шанс его девиации фактически равен нулю. Он успешно выполнит свое задание и мне бы совсем не хотелось подвергать тебя опасности, — вновь цепляется за зрительный контакт словно от этого может зависеть жизнь целой вселенной.
— А еще мне нужна одежда, — опять как-то тихо и слишком виновато добавляет андроид. Ему совсем не нравится это состояние беспомощности, он не привык чувствовать себя вот так и диод на мгновенье вновь окрашивается в опасно красный, когда система вновь грозится словить пару системных ошибок.

+1

7

Когда всё это закончится, он точно позволит себе пропустить стаканчик-другой чего-нибудь покрепче. Просто для того, чтобы руки перестали так отчаянно трястись от ужаса, от одной мысли, что можно было вот так просто взять и потерять напарника, если бы только Хэнк не успел, если бы не пришёл домой, не застукал мальчишку - андроида, Хэнк, андроида, он не живой мальчик - в таком плачевном состоянии. От одних таких мыслей волосы дыбом встают. Как бы они ни ворчал, как бы порой ни злился, представить теперь хоть один без постоянного «жужжания» напарника представить было сложно. Более того, как-то так сложилось, что и представлять уже такие дни не было совершенно никакого желания. Хэнк понемногу привыкал к тому, что в доме есть кто-то кроме них с Сумо, привыкал, что кому-то есть дело до всего, что с ним происходит. Может быть, у андроида и сломалась какая-то замысловатая программа в голове после всей этой шумихи с революцией, но и он сам постепенно снова возвращался к жизни, всё чаще ловя себя на мысли, что, быть может, они не такие уж и разные на самом деле.
Цвет крови, как и цвет кожи, мало что меняет, если у существа есть сознание, есть эмоции. А у Коннора их более чем достаточно. Особенно сейчас. Ему действительно неловко, что Хэнк ему помогает? Вот ещё выдумал. Хэнк обязательно прочитает мальчишке лекцию на эту тему, но немного позже, когда пройдёт общий шок. А руки всё же перестанут так предательски дрожать. Он всё ещё не может поверить, что самое страшное осталось позади. Перед глазами всё ещё чужие стеклянные глаза и слишком много синей жидкости. Боги, ещё ванную комнату неплохо было бы отмыть от тириума, но это потом, после того как он сделает срочный заказ в интернете с доставкой до ближайшего сервиса. Может, быстрее было бы сбегать в этот самый сервис самостоятельно? Но не хочется оставлять пацана в одиночестве, не зная, что ещё может произойти.
Хэнк только рычит, прерывая поток чужой речи. Обо всём они подумают и поговорят после, когда мальчишке уже ничто не будет угрожать.
- Ну-ка, замолкни на секунду. - звучит вопреки словам совсем не раздражённо, даже наоборот, прикладывая палец к собственным губам и призывая к тишине. У него теперь есть пара минут, чтобы позвонить в сервис и поругаться с работником касательно цены на доставку необходимого количества тириума на дом, а у Коннора - чтобы отдохнуть и немного прийти в себя после всего случившегося. Хэнк всё ещё не разбирался в том, как там работают шестерёнки в чужой голове, но почему-то думал, что напарнику точно необходимо время, чтобы просто прийти к мысли, что больше ему ничего не угрожает.
Доставка обходится ему чуть ли не в половину стоимости самого заказа, потому что срочно, потому что «просто принеси прямо сейчас, мать твою», но Хэнка это сейчас мало беспокоит.
Пока курьер тащит свой зад до его дома, есть ещё дела, которыми следовало бы заняться.
- Подберём тебе новую одежду на первое время. Ну, ты понимаешь, что она новая чисто номинально, да? - открывает шкаф и придирчиво рассматривает всё то, что лежит небрежными кучами на полках. Нужно что-то мягкое и тёплое, наверное. Мысли о том, что у него на кровати всё ещё не слишком живой мальчик, почему-то не возникает. Он просто делает то, что считает нужным и правильным сейчас. А Коннору точно нужен максимальный комфорт и отдых от всего. И от своих собственных мыслей в первую очередь.
- Но всё чистое. - добавляет зачем-то, когда вытаскивает из недр шкафа тёплые домашние штаны и толстовку, подхватывает и пару носков на всякий случай. Сложно, невыносимо сложно каждый раз напоминать себе, что он имеет дело с андроидом. Что сколько бы поправок не внесено программой, как бы велики ни были возможности девиантов, всё так или иначе сходится к тому, что перед ним всё же машина, а не живой человек из плоти и крови. Живая машина. Человечнее многих людей. Но всё-таки.
И Хэнк каждый раз ловит сраный диссонанс из-за того, что пытается и, собственно, обращается с Коннором так, будто бы он действительно магическим образом превратился в человека. Сказать по правде, у самого Хэнка с этим никаких проблем нет: ему легко думать и принимать мальчишку таким, какой он есть, со всем этим осознанием собственной личности, собственной воли и прочим. Он запросто заваривает кофе на двоих или же на автомате бросает на сковородку яиц достаточно, чтобы хватило им обоим. И только потом запоздало понимает, что мальчишке еда не нужна. И надеется, что подобное отношение нисколько мальца не задевает. И не наводит на мысли, что Хэнк тут всячески старается игнорировать чужое состояние. Он не игнорирует, просто слишком легко привыкает. Привыкает к тому, что может услышать чужой смех в процессе просмотра какой-нибудь комедийной передачи. Привыкает к многочисленным вопросам, что задаются ежесекундно в попытке лучше понять человеческий мир. Ему кажется, что Коннор какой-то по-своему тёплый. Или же это просто обман его и без того воспалённого сознания? На эти вопросы Хэнк не отвечает и в собственной голове, поэтому просто закрывает шкаф, проходит в ванную комнату, чтобы принести влажное тёплое полотенце, и возвращается обратно. Складывает вещи на край кровати, пока полотенцем вытирает с кожи, что так похожа на человеческую, все следы тириума. Свежий шрам старается не задевать.
- Конечно, засранцы из Киберлайф наврали. - отзывается устало, стирая все синие следы с чужой кожи около свежих ран. Он думал об этом слишком много. Понимал, что не может всё проходить настолько гладко. И был прав. Чёрт возьми, впервые в жизни ему хочется ошибаться, потому что факт, что Киберлайф их так просто в покое не оставит, не настраивал на позитивный лад. - Но с этим мы разберёмся позже, окей? - откладывает полотенце и натягивает на мальчишку тёплую толстовку, впрочем, осторожно приподнимая его с кровати. Ещё будет время отнекиваться от всех этих слюнявых нежностей потом, когда напарник будет в полном порядке. А сейчас Хэнк может себе позволить поволноваться.
С толстовкой покончено и Хэнк одевает на Коннора и штаны с носками, укрывает одеялом. Выключает лишний свет.
- Потерпи ещё немного. Курьер должен скоро быть. И тогда повысим тебе уровень твоей синей гадости. Будешь как новенький. - хмыкает себе под нос уже куда веселее. В конце концов, самое страшное уже позади.
- А потом обсудим, что делать с Киберлайф в целом и с тем, кто напал на тебя. - треплет мальчишку по волосам и выходит из комнаты под трель дверного замка.

+1

8

[indent] Коннору все ещё непривычно. Коннору все ещё в новинку, что кто-то, может, и кто-то хочет о нём заботиться. Не как, о реквизите который внесён в список и его порча больно ударит по финансам, нет, как к чему-то живому. Быть может, в этом они с Хэнком так сильно и похожи. И если Андерсон почти перестал бурчать и возмущаться когда Коннор помогал ему, то вот сам девиант чувствовал себя все ещё странно получая в ответ эту самую заботу. Словно сплошной системный сбой, будто бы коварный вирус, проедающий систему и уничтожающий его медленно, но уверенно; подкидывает мысли об идеальной жизни, о том как могло быть, словно он сорвался с той самой крыши и сейчас так отчаянно пытается успеть сохранить данные в облаке для следующего прототипа.
[indent] Только ведь как, следующего уже никогда не будет. У него нет больше права на фатальные ошибки и смертельные выкидоны. Память никто не переместит в новое, безжизненно-холодное, пустое тело. А ему бы уже и не хотелось. Явно эгоистично так думать, но, Коннор считает себя довольно уникальным, пусть все ещё не уверен уничтожила ли Киберлайф другие модели RK800 у себя на складах. Вероятнее всего — да. Не зря ведь создали новую модель. Именно поэтому ему было так страшно, именно поэтому он был в шоке от увиденного. Не в замене дело. А в ущемлённой гордости, в желании быть одним таким, уникальным. Тем к кому относятся как к живому непросто так, не из-за правильного воспитания или других глупостей. Потому что он заслужил все это.
[indent] А потом до него начинает немного доходить. Да, с ним приключалась неприятность, не в первый раз между прочим. В него уже парочку раз стреляли, но, тогда все быстро залатали в сервисе и даже следа не осталось, только память о том, куда именно входили пули. Но, доходить стало не это, не абсурдность его реакции, которая была вполне алогичной и, можно сказать, детской. Хэнку самому хотелось проявить как-то заботу, показать, мол, смотри, я, если что рядом. И пусть до этого мужчина это не говорил [ему и не нужно было на самом деле, Коннор все понимал и без слов, ведь даже тот факт, что лейтенант предложил ему жить у него уже об очень многом говорил] девиант все понимал, да и никак не требовал от Андерсона этих слов.
И такая забота вроде «дай, я сам сотру с тебя эту синюю дрянь» «а теперь помолчи немного, я тебя переодену в тёплое и чистое и укутаю одеялом, насильно укладывая в кровать» если вдуматься, смысла в этом нет, Коннор не ощущал головокружения или усталость от потери такого необходимого для организма тириума. Его не морозило и ему не требовалось кутаться под одеялом. Но, это ведь явно то, что требовалось самому Хэнку.
— Спасибо, Хэнк, — мягко улыбаясь говорит Коннор заглядывая мужчине в глаза, когда тот треплет его по волосам, а потом уходит открывать дверь.
[indent] Да, в голове, конечно, промелькнула мысль о том, что это как минимум небезопасно. Но, когда это андроиды успели и параноиками стать? Да и вряд ли новая версия утруждала бы себя звонком в дверь, явно не тот вариант. Хотя внутри все ещё была надежда на то, что Хэнка RK900 трогать не будет.
[indent] Проводит пальцами по теплым рукавам толстовки отчетливо ощущая ворсинки и катышки под подушечками пальцев. Коннор не знает, точнее, как, он теперь не думает о том, как все это ощущают другие его собратья. Они все разные, каждый со своей особенностью, как и положено, прямо как люди, почти как живые. И терморегуляция температуры тела у девианта всегда как у среднестатистического человека просто потому что ему не хотелось бы как-то от себя отталкивать. Особенно Хэнка, который порой действительно забывает о том, что он просто машина которая осознала себя личностью. И Коннор внимательно изучает все протесты и митинги которые устраивают граждане США, говоря о том, что ведро с болтами чувствовать и ощущать не может. 
[indent] Больше всего ему понравилось сравнение их со слепыми, которые описывают цвета. Они могут лишь представлять как это, должно быть, но, никто и никогда не узнает правда ли это. Вкус? Коннор благодаря своему продвинутому прототипу вполне себе может его ощущать. Он знает какие продукты должны быть на вкус. Все это было в его программе. Он знает, но чувствует ли на самом деле? Хмурится, отчего между бровями возникает неглубокая складка. Нет, о таких вещах лучше не думать в данный момент. Хотя. О таких вещах, вообще, никогда не стоит думать. Он такой какой есть, другого уже в буквальном смысле не будет.
Кутается в одеяло поглубже, вдыхая, запах стиранного и опускает руку вниз, где уже на полу около кровати улегся Сумо, довольно покряхтывая словно столетний старичок.
— Пережили мы с тобой сегодня незапланированное приключение, да, приятель? — укладываясь набок, Коннор мягко поглаживает пса по голове, медленно почёсывая за ухом длинную шерсть. — Мне жаль, что он тебя напугал. Он просто... просто не понимает. Наверняка он неплохой просто сейчас он ещё потерян, сам не знает что ему делать, кого слушать и как поступать. Но, уверенно узнай он тебя получше ни за что бы не напугал, ты же такой замечательный пёс, да? Он внимательно наблюдает за тем как вздымается и опускается грудная клетка у Сумо от разменянного дыхания. Коннору кажется, что сейчас они оба должны успокоиться, а как известно, разговоры и прикосновения способны успокаивать. Ему вот, например, стало очень спокойно и ощущение безопасности накатило приятной волной стоило только влезть в одежду Хэнка. Словно некий непробиваемый щит окутал и теперь ничто извне ему не может угрожать. Так бы хотелось думать и о состоянии собаки, которая страху натерпелась, явно не понимая, какого черта там произошло.
— Все будет хорошо, мы дома, тут нам ничего не грозит, — успокаивающее монотонно шепчет Коннор и, наверное, будь он человеком, то уже где-то к этому моменту начал бы засыпать. Нет, он, конечно, мог «спать» восстанавливая систему, устраивая калибровки и просто «отключаясь» до самого утра буквально имитируя сон. Он многое научился делать за тот недолгий период что ему довелось провести под одной крышей с лейтенантом. Отрывает взгляд от собаки, наблюдая за Хэнком что стоит на пороге в комнату. А он и не заметил. Опять. Проноситься в голове. Слишком расслабился, очеловечился в буквальном смысле этого слова, путь и вопросов меньше не стало, пусть и многое он мог найти в системе. Но, это все мёртвое, оно не даёт каких-то ощущений или эмоций. А вот ответы от мужчины всегда полны различных эмоций — они живые и тем и привлекают пытливый ум.
— Кажется, Сумо наконец-то успокоился. А что насчёт тебя? Как ты себя чувствуешь, Хэнк? — садиться на кровати, упираясь спиной в спинку. Диод продолжает мигать жёлтым. И Коннор вновь задумывается и об этом. Почему ему так сложно расстаться с последним напоминанием о том, что он андроид? Он ведь не потеряет себя, но, так его будет вообще невозможно отличить от живого человека.

+1

9

Он забирает коробку с бутылками тириума у курьера, игнорируя вопросительный взгляд - не его собачье дело, чего вдруг старому лейтенанту понадобилось так много тириума разом. Игнорирует и звякнувший сигнал, оповещающий, что деньги с его счёта были удачно сняты. Не думает он и о том, в какую кругленькую сумму эта синяя жижа ему обошлась, ведь куда важнее знать, что с мальчишкой всё хорошо, что Коннор не отрубится, не исчезнет и не потеряет память. Расстояния от входной двери до спальни вдруг становится достаточно, чтобы успеть вообразить себе множество ужасающих подробностей как произошедшего, так и того, что могло бы случиться, если бы у него вдруг не оказалось средств на покупку живительной синей жидкости. Как она работает в организме андроида, Хэнк предпочитал не задумываться - всё равно много нюансов не поймёт. Ему достаточно знать, что синяя жидкость продлевает машинам жизнь. Значит, он будет работать, чтобы всегда была монетка-другая для его мальчишки. Просто на всякий случай. На вечер, подобный сегодняшнему. Ведь теперь нельзя знать наверняка, сколько ещё неприятностей может поджидать тех, кто только-только начал чувствовать и ощущать жизнь заново. Хэнку по-человечески обидно, но сделать сейчас он ничего не может, поэтому просто идёт в комнату, стараясь не торопиться, ведь спешка может только навредить.
Замирает на несколько долгих минут в дверном проёме, смотрит на то, как Сумо трётся мохнатым боком вдоль кровати, явно желая получить причитающуюся ему ласку. Смотрит на Коннора, что выглядит куда лучше чем когда был в ванной комнате несколько десятков минут назад. Замирает с коробкой в руках, а потом, когда его замечают, хмыкает только и подходит к кровати, легко двигает ногой Сумо, который, видимо, воспринимает жест как-то по-своему и забирается на кровать всем своим весом. Ворчать и ругаться Хэнку не хочется. Не сегодня.
- А что со мной будет? - пожимает плечами и усаживается поудобнее, забирается на кровать с ногами, скидывая тапки и отправляя их в быстрый полёт до пола. Приподнимает в руках коробку с бутылками. - Я не знал, сколько тебе нужно, поэтому взял с запасом. - ставит коробку на кровать и принимается распаковывать, стараясь не думать о том, что если бы обидчик сегодня не ограничился предостережениями, может быть, если бы не Сумо, то Коннор и не вернулся бы домой. Старается не думать, что снова остался бы совсем один, в оглушающей тишине дома, который в миг бы стал ему тюрьмой. Но нет, всё не так плохо, Коннор сидит перед ним на кровати, тёплый и домашний, совершенно уютный, не пугающий синимы кровоподтёками.
- Я в порядке, пока вы у меня в порядке. - сегодня он на редкость сентиментален и открыт. Разумеется, это ещё будет иметь свои последствия. Разумеется, ему ещё придётся отмахиваться от Коннора, который не забывает вообще ничего, что ляпнул это исключительно от волнения, а не от того, что действительно успел привязаться к андроиду так, что где-то на подсознательном уровне записал его в члены своей крохотной семьи. Но это всё будет потом, когда всё происходящее останется позади, будет ощущаться дурным сном, а сам Хэнк перестанет думать о том, как страшно ему и подумать о том, что в доме воцарится вновь тишина, что не будет прерываться потоком нескончаемых вопросов.
- Ничего со мной не случится. - отзывается поспешно, будто бы пытаясь прикрыть волнение, что рвалось наружу ещё несколько секунд назад. - Лучше приходи в себя. Меня воротит от вида всех этих бутылок с синей жижей внутри. - и ведь это даже не хитрый ход, а вполне себе нелицеприятная правда - от всех этих приспособлений, от лежащего всё ещё рядом с кроватью паяльника его всё ещё подташнивает, ведь ощущение такое, будто бы он какую-то операцию у себя дома провернул. Руки едва заметно подрагивают. Хэнку невыносимо сильно хочется выпить.

+1

10

Коннору нравился Сумо и, наверное, если бы ему позволили об этом говорить целый день — он бы говорил об этому целый день и ни единого раза не повторился. Этот пёс вызывал очень много эмоций, за ним был интересно и любопытно наблюдать; изучать реакции пытаться угадать что тому понравится, а что наверняка вызовет недоумение на этой милой мордашке. Что-то в голове промелькнуло, подсказывая о том, что дай ему вообще все время, он бы наблюдал за всем живым что находиться рядом. Не для того чтобы вычислить какой-то оптимальный подход, выработать стратегию, попытаться наладить контакт. Ему ни к чему пытаться выбить доверие у той же белки в парке, а вот наблюдать за ней было интересно. А после этой мысли в голову закрадывается менее приятная. Никто ведь ему не запрещает делать то, что он хочет. Он, может, хоть прямо сейчас встать и уйти. Хоть за белками наблюдай, хоть машины переворачивай. Свобода действий, свобода выбора. Это определённо пугало, заставляло некогда правильного Коннора, который подчинялся лишь программе, алгоритму самостоятельно вжимать себя в рамки. Он должен быть рядом с Хэнком, должен ему помогать на работе, должен присматривать за мужчиной в доме. Но так ли должен? Насколько тонкая грань между «должен» и «хочу»? Коннор немного хмурит брови, а после отвлекается, на Сумо который ну с очень довольной мордой забирается на постель укладываясь рядом с ним.
И девиант даже не пытается скрыть улыбки. Ему определённо точно приятно и очень необычно такое слышать от Андерсона. В смысле, он не строил иллюзий по поводу того, что мужчина вдруг перестанет ругаться, ненавидеть весь мир и раздражаться на людей; не думал Коннор и том, что с ним кто-то будет вот так сюсюкаться и проявлять заботу. Да, фразы что-то вроде «береги себя» или «будь осторожен» могли бы иметь место, даже такой закрытый от всех и вся человек как Хэнк сдался, позволяя себе немного слабости. Само собой, что андроид не думал над тем как бы мог повести себя напарник окажись он в буквально смертельной опасности. Зачем? Не было же ни единой причины для таких мыслей и предположений. И стоит ли говорить о том, что Коннор был действительно удивлён тем как среагировал Андерсон?
Сейчас, сидя в домашней одежде что была на него великовата, укрытый одеялом с собакой под боком и другом рядом, Коннор мог смело заявить — он действительно почувствовал себя по-настоящему живым. Без всех этих разбиваний стен программного кода, без поставленных задач или Маркуса который утверждает что он тоже живой. Вот сейчас, вот в данную секунду он действительно это осознал.
Совершенно странный набор событий, что внезапно привёл к такому важному открытию. А ещё он точно видит, что Хэнк волнуется. И пусть они даже не говорили об этом, не договаривались о том, мол, Коннор его не сканирует, но, это понимание пришло как-то само по себе. Это ведь в каком-то роде вторжение в личное пространство человека. Этого никто не любит и терпеть не станет. А учитывая совершенно шаткое умение держать себя под контролем со стороны Андерсона. В общем, получить по лицу или услышать в свой адрес крики Коннору не хотелось, вот он и не проворачивал подобные номера. Но, сейчас ему казалось это вполне уместным. Он берет одну баночку с тириумом и выпивает, потому что ему действительно это нужно, а после совершенно быстро сканирует напарника.
— Прошу прощения за это. Впредь постараюсь при вас подобного не делать, — виновато улыбается отставляя пустую баночку обратно в коробку, так весь ряд будет стоять ровно и ничего не будет заваливаться.
Учащённое сердцебиение, нервное микросокращение мышц на лице [лишь внимательный человеческий глаз способен заметить подобные мимические изменения, но, иногда даже хорошо что он не человек], лёгкое подрагивание рук. Само собой, что у лейтенанта стресс. И вряд ли крепкие объятья или дружелюбная улыбка исправили бы это. Точно так же как и какой-то травяной чай. Собственно говоря, Коннор и вовсе сомневался водиться ли подобное у Хэнка в жоме. Да и результат был бы виден, пей мужчина подобный чай минимум месяца два, а то и дольше. А им нужно, чтобы эффект был фактически моментальный. Давать таблетки совсем не вариант и как бы девиант не противился, выход был один — крепкий алкоголь.
— А сейчас прошу, никаких возражений просто... просто подожди тут, — Коннор буквально впивается умоляющим взглядом карих глаз, уже слишком хорошо зная, как именно это действует на Хэнка и, поднимаясь с кровати вполне себе уверенно идёт на кухню. Система постепенно приходит в норму, биоиокомпоненты работают исправно, ничего не поправимого не произошло, лейтенант сделал все как нельзя лучше. Открыв тумбу, девиант до безобразного ловко и быстро достаёт гранённый стакан и бутылку виски, наливает совсем немного, просчитывая необходимую дозу дабы воздействие на нервную систему было благоприятным. А после возвращается обратно в спальню, протягивая Хэнку стакан.
— Это поможет унять дрожь и снять последствия стресса. Боюсь что в этом случае, я действительно настаиваю на том, чтобы ты это выпил и не приму отказа, — а говорит так, словно принёс «самую полезную и зелёную дрянь в мире» как однажды уже высказался лейтенант о том фрэше который Коннор перед ним гордо поставил на работе.

+1

11

Он не просто переволновался, а откровенно пересрал. Стоило бы назвать вещи своими именами. И только сейчас, когда Коннор снова улыбается, возится навозным жуком и каждую секунду напоминает о том, что он здесь, с ним всё в порядке, он функционирует - живёт, Хэнк, он живёт - вполне себе адекватно, и никаких сбоев больше не предвидится. Никаких последствий у полученных ранений быть не должно же, верно? Даже не слишком хорошо разбирающийся в технике Хэнк отмечает, что все важные компоненты в полном порядке. Да только вот выдохнуть спокойно никак не выходит, он продолжает думать, что обидчик их так просто в покое не оставит, что вернётся рано или поздно, чтобы закончить начатое. И от этой мысли Хэнку тошно, а сердце колотится дикой и напуганной птицей, ему кажется, что он потеряет Коннора из поля зрения, как тот тут же растворится неправдоподобным сном, образом, который старый детектив сам себе придумал, чтобы только зацепиться за эту жизнь, ускользающую подобно песку сквозь пальцы.
Впервые за очень долгое время он боится потерять то, что сейчас имеет. Этот хрупкий уют, ощущение действительно тёплого дома. Он боится, что с Коннором дом покинет и вся жизнь, а они с Сумо останутся сидеть в гостиной так, будто бы никогда и не встречали андроида, благодаря которому всё изменилось. Поэтому он никогда не спрашивает, о чём думает мальчишка. Не спрашивает о том, не хочет ли тот найти себе какое-то своё собственное жильё. Отчасти, боится ответа. Отчасти, опасается, что Коннор может задуматься, решить, что его здесь не хотят видеть.
- Да не в этом дело. - хмурится Хэнк, выпадая из своих размышлений, переводит взгляд с бутылок в коробке на андроида и вздыхает только тяжко - невыносимо сложно озвучивать некоторые мысли и переживания, но надеяться, что робот всё поймёт и так, не приходилось. Это же Коннор. У него всегда приготовлена целая тысяча разнообразных «почему?».
- Пей при мне эту свою синюю пакость. Я хоть буду спокоен, что всё с тобой в норме. - ему придётся к этому привыкнуть, ничего не поделаешь. Но так будет лучше, нежели Коннор решит, что он детективу и вовсе неприятен со всеми своими техническими штучками. - Люди так говорят, когда беспокоятся. Переживают, когда кто-то близкий глотает бесконечные таблетки, пытаясь поправиться. - ему кажется, что звучит он криво-косо, не объясняя толком абсолютно ничего из того, что творится в его собственной буйной голове, но вздыхает только снова, когда его просят подождать. Приподнимается с кровати, намереваясь остановить, удержать неуёмного мальчишку, с губ так и рвётся просьба лечь обратно в постель, ведь так быстрее станет лучше, но вновь вспоминает, что наверняка андроиду это не нужно, а синяя жидкость уже делает своё дело.
Провожает мальчишку взглядом, грузно снова устраиваясь на краю постели, опускает ладонь на голову Сумо и гладит ласково, чешет за ушами, улыбается, когда в ладонь тычется огромный мокрый нос. Кажется, всё действительно неплохо. Кажется, всё даже хорошо. Буря миновала. Обошла сегодня стороной, а с тем, что будет завтра, они разберутся позже. Обязательно разберутся.
Хэнк думает о том, чтобы завалиться на кровать и дождаться возвращения Коннора уже так, чувствуя, как после пережитого стресса в теле почему-то слишком много слабости, но остаётся сидеть, когда в дверном проёме появляется мальчишка. В его руке стакан. Стакан, который пахнет однозначно не всякой живительной зелёной дрянью. Стакан пахнет алкоголем, и Хэнк поднимает взгляд на напарника, выгибает брови - хорошо же робота повредили, если он идёт наперекор всему, что сам же и говорил. Но от угощения лейтенант не отказывается, принимает стакан и обхватывает его ладонями, кивает на место рядом с собой, призывая мальчишку угомониться и устроиться тут, под боком, чтобы только все кошмарные образы покинули его седую голову. Всё будет хорошо. Обязательно. Делает небольшой глоток, катает напиток на языке.
- Рассказывай.

+1

12

Его удивляет чужое удивление. В смысле, он, конечно, ожидал какой-то реакции от Хэнка, но, явно не удивление. Хотя это всё ещё лучше чём тот испуг и ужас который был на лице у мужчины; мучительное чувство вины так и грызло изнутри, он не должен был быть таким беспечным. Лучшая модель, ха? Уже не новейшая, оттого и не лучшая. В Киберлайф наверняка умеют учиться на собственных ошибках, так что не стоит ожидать того, что это первый и последний раз встречи с rk900. Осторожно присаживается рядом, поглядывая на Сумо и как-то нервно жуя собственную губу.
— М? Что именно? К своему сожалению, я знаю довольно мало о том, что произошло. У меня больше нет общего доступа к базе Киберлайф и боюсь, если я сделаю вновь к ней подключиться... могут быть некоторые последствия. В виде Аманды. Не добавляет Коннор, потому что они об этом не говорили, а лишний раз пугать лейтенанта совершенно не хотелось. Аманда часть его системы, кода и алгоритмов что так идеально были прописаны, а он взял и оборвал всё это. Само собой, что если он вновь предпримет попытку подключиться к системам, всё те пустующее блоки быстро будут заполнены и уже нет гарантий того, что ему удастся найти лазейку. Программа самообучаемая, а значит шансы на успех близки к нулю, увы.
— Но, уверяю, что больше такого не произойдёт. Было довольно беспечно с моей стороны полагать, что компания сдержит своё слово и прекратит работу над новыми проектами. Так же как и оставит свои попытки заполучить девиантов для дальнейшего исследования, — оторвав наконец-то взгляд от собаки, Коннор внимательно всматривается в лицо Хэнка. Это явно не тот ответ который от него ожидали, не те слова, но, это именно то, что хотел сказать сам андроид.
И ему в самом деле приятно осознавать, что он не противен Андерсону, не создаёт для него лишних проблем и не раздражает. Кто бы мог подумать, верно? Особенно если учесть как им поначалу было сложно сработаться и каким закрытым и критично настроенным был лейтенант.
— Полагаю, что будет разумно связаться с Маркусом и разузнать всё. Быть может, он сумеет помочь понять, что происходит. Потому что Коннор внезапно для самого себя осознал простую истину — он редко общался со своими. Больше всего времени он проводил среди обычных людей: работал, ходил в магазин, гулял с Сумо в парке. Вокруг было очень много людей и никто, благо не тыкал ему в лицо тём, мол, смотрите — жестянка. После мирной революции люди стали намного спокойней относиться к андроидам. А учитывая тот факт, что многие сняли диод с виска, то и отличить их от обычных людей уже было проблемой. Само собой, что модели широкого распространения узнать было несложно. Но, обычная человеческая одежда, смена причёски или сферы работы, в общем-то, каждый был доволен своей жизнью.
— Это плохо, что я предпочитаю общество людей, нежели своих собратьев? — собравшись с мыслями, всё же высказал свой вопрос Коннор. — Не в том плане, что я специально избегаю других андроидов просто ощущение такое, словно та свобода за которую боролся Маркус у меня изначально была. Я не чувствовал себя так, словно Киберлайф меня использует, не даёт мне чего-то делать. Меня никто не ограничивал в том, как я должен был выполнить задание. Я мог помогать людям, мог убивать других девиантов, только бы добраться до Маркуса.
И он слишком уж по-человечески тяжело вздыхает, в буквальном смысле набираясь смелости, чтобы произнести следующее слова.
— Но, потом, там на площади, когда я привёл андроидов из башни Киберлайф, Аманда сообщила о том, что это изначально была часть плана. Что всё, что я делал, всё решения, которые принимал, спасая твою жизнь и упуская девиантов — всё часть плана. Что это не мои решения и это всё ещё меня беспокоит. Как тогда понять, что, я это я? На лице проскакивает еле уловимая эмоция грусти просто, потому что если это в самом деле так, то, он в конце концов подружился с Хэнком только из-за программы. И собаки ему не нравятся. И музыку он пытается слушать только из-за алгоритмов. Что в нём самом нет ничего от него. Только набор скриптов, да и как ранее выражался лейтенант, вёдро с болтами, и только.

+1



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC