Оно же ведь как бывает — вы смотрели фильмы ужасов? Я смотрела. Иногда вместе с Леоном. Мы делали попкорн в выходные, устраивались на кровати и включали плазменный телевизор. DVD-проигрыватель с урчанием проглатывал диск, кто-то из нас нажимал кнопку “Play”.Читать дальше.
Вверх страницы
Вниз страницы

Crossover Apocalypse

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Touched

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

— Touched —
Lip Gallagher, Mandy Milkovich
[Shameless (US)]

http://sh.uploads.ru/7SBaT.gif
Vast - Touched

Отредактировано Lip Gallagher (02-12-2018 18:50:32)

+1

2

[icon]http://funkyimg.com/i/2HBnf.gif[/icon][nick]Mandy Milkovich[/nick][sign]она отдала тебе всё, а тебе было всё равно.
тебе нравилось видеть, как она отчаянно ходит кругами,
чувствует себя пустым местом.
https://78.media.tumblr.com/bd95c3fd601371499744cd5145fe9d03/tumblr_oxu0ilP2uk1t4cevro5_400.gif  https://78.media.tumblr.com/2af023cc819190724beea9dfc6148797/tumblr_oxu0ilP2uk1t4cevro2_400.gif
ты должен был наградить её короной, потому что она  Б о г и н я.
[/sign][case]<hr><center><b>М</b>энди <b>М</b>илкович, 21 год<hr><small><b>Shameless (US)</b></small></center> <hr><center><small>⊗ <b>раса:</b> человек;</small><br><small>⊗ <b>место обитания:</b> выходец из сауд сайта Чикаго;</small><br><small>⊗ <b>деятельность:</b> прозябать свою жизнь/продавать себя;</small><br> <small>⊗ <b>предпочитаю </b> сложности и проблемы со всеми вытекающими осколками_последствиями из сердца/души/тела.<br></small></center><hr>[/case]

// закрой глаза, ступай на лёд, считай до ста и падай в воду.
и пусть тебя к чертям несёт, тебе сегодня не везёт.

Мэнди комкает слова, рыдает в трубку. Устала, боже как же устала быть сильной и той, что продает свое время/свое тело за пару золотых. Счастливое будущее, где клиентов будет выбирать она, перейдет на вольные хлеба, станет элитной девочкой, с которой весело и бурно коротают (кончают) время блекнет. Буквы-слова-строчки сливаются на экране телефона, когда дрожащими пальцами пытается набрать знакомый номер. Единственный человек, который всегда был на ее стороне, никогда не отворачивался, какой бы сложной и странной ситуация не была. Йен, пожалуйста, ответь. Лишь длинные гудки. И молчание, что смотрит с темных окон родного Чикаго. Милкович устала, боль тысячью иголками вонзается под кожу. Синяки [отпечатки чужих пальцев] саднят, наливаются синюшным цветом. Уже привычное украшение. Воздух горчит полынью. Кровь оседает на кончике языка. В номере грязно, перевернутая лампа мигает. Бардак. В прочем, состояние порядка в жизни Мэнди никогда не было. Она - хаос, порождение тьмы, которая с удовольствием прыгает в жгучие-обжигающие объятия дьявола-черта-любого, кто скажет ей "люблю, красивая, хочу". Тесно. Мир взрывается и сжимается до единого квадрата, в котором сжимается девушка, пытаясь грязными тряпками оттереть кровь с ковра. Но попытки тщетны и заранее обречены на провал - темная жидкость уже благодарно впиталась ворсом и единственным вариантом значится - выкинуть/сжечь. И сбежать, что бы не закончить свою короткую жизнь яркой бабочки на тюремной койке, став чьей-то сучкой.

Мэнди Милкович устала, она выдыхает в трубку протяжно, практически завывая. Зашлась в истерике и слезах. Жертва инстинктов, чувство самосохранения берет вверх, когда этот мудила с пиджаком за три сотни крепко сжимает свои толстые пальцы на ее шее. "Не дыши" - приказывает. Блондинка хрипит, вырывается, но зажата в тиски. Ее хрупкое тельце сжимается в матрас под напором тяжелого веса мужчины. Биться, отбиваться, спасаться. Кулачками бьет, царапается, даже пытается кусаться. Умом понимает, что не хочет умирать так - полуголой в липкой сперме в самом дешевом номере отеля с видом на гаражи и задний двор. Пусть она пропащая, пусть разрешала_дозволяла пользоваться собой, но так заканчивать с жизнью, когда толком не начала жить - не хочет. Ладонь натыкается на бокал, стекло вонзается в толстую шею. Ее омывает фонтан горячей крови. Горло печет от нового вдоха воздуха - наконец-то жестокие объятия разжались. Приходит в себя лишь тогда, когда на мужчине не осталось живого места - хрупкая и фарфоровая на вид Мэнди оказалась в состоянии аффекта слишком эффективной, что совершила убийство. А теперь... А теперь.. Дыши, просто дыши.

Сломанная, дрожит всем тельцем, прижимая к себе окровавленную тряпку. Номер пропах хлоркой, лимоном и свежестью с упаковки - каким-то образом удалось выбежать незамеченной, забиться в кладовку и там отыскать средства для чистки горничных. Она была (есть) часть того Чикаго, о котором богема и высшее общество предпочитает не думать, не замечать. Иногда полезно сливаться с серой массой и на совершенно блеклую_бледную девчушку с тележкой не обращают внимания. Обречена заранее на провал, на несчастливую сказку. Мэнди - не принцесса и "вместе и навсегда" ей не светит. А всего лишь от десяти до пожизненного за неумышленное. А если учесть, что она пытается стереть_убрать_помыть место преступление, то... В Чикаго отменили смертную казнь, так ведь? Нет? Блядь, Йен, возьми трубку!

Мэнди комкает слова. Ловит воздух иссохшим ртом, краем глаза посматривает на труп, что взвесил свои ноги с матраса. Блядство, влипла по самые уши. Ногтями вспорота. На тонкой лебяжьей шее значатся пара буроватых отметин - знаки грубой чужой любви. С биркой "испорчено" подгибает под себя ноги. Запредельно холодно, душно, противно. Ноябрь никогда не несет ничего хорошего. Проблески солнечные и редкие блики на фоне темного, грозового неба. Ранний снег. Гнетущее чувство страха окружает, сковывает, не выпускает из своего омута. Мэнди устала. Лишь пара сиплых всхлипов и долгих-долгих восемь гудков, прежде чем рыжий возьмет трубку. Даже не разбирает чужой ли, родной голос отзовется. Слишком страшно, липко. Словно она на дне жестяной банки и никогда от туда не выбиралась. Не сбегала от собственных проблем, безответной любви в чужой город и там не выживала, отчаянно пытаясь спастись. Мусор, очередная девочка-проблема, что закончит плохо. И кажется, это "плохо" настало.

- Я убила... Сука. Я его убила.. Йен, пожалуйста, не задавай вопросов. Просто приезжай. Ты мне нужен.

Сухой голос, как шелест прошлогодней листвы. В руках сигарета и табачный дым наполняет легкие. Пальцы дрожат. Мэнди продолжает говорить - называет адрес и номер отеля. Бросает телефон в сторону - уверенность в этом Галлагере стопроцентная. Они лучшие друзья, рыжий, хоть и чокнутый, но верный. Ей остается лишь смотреть на стрелки часов и ждать. Смотреть и ждать. Ждать и смотреть.

Отредактировано Fiona Gallagher (18-06-2018 06:58:41)

+1

3

Ложное счастье – алкоголь. Все девчонки на вечеринке кажутся красавцами, которых не видывал свет, полуосвещенное помещение кажется лабиринтом из снов. Дышать всегда становится  тяжело, кислорода в помещение не достаточно из-за такого большого количества, прожигающих свою молодость, людей. Не справляются даже нараспашку открытые окна. Лип трется о задницу какой-то своей новой подружки, а та извивается как змея под дудку, оборачивается лишь на доли секунды, и лукаво улыбается. Танцует, не останаваясь ни на секунду. Таких девчонок Лип знает очень хорошо. Им нравится заводить и мучать парней, так что он вовсе не расстроится, если она откажет ему ближе к ночи. Или если будет блевать над унитазом, это тоже нормально. У Лип всегда будет как закончить ночь и будет даже удачно, если он не захлебнется в собственной блевотине. А пока он гладит девчонку по обнаженному предплечью и тонкой талии, прижимаясь все крепче и интенсивнее.
Даже если присутствующий на вечеринке Йен будет кричать Липу «Ты ведешь себя как Фрэнк», ему будет все равно. Он даже не услышит, не возьмет на заметку, забудет в тот же миг. Не дрогнет, в его сердце не появится хоть росток сомнений в своих действий. Он будет продолжать танцевать с красивой девчонкой, мешать алкоголь в коктейли и веселиться до головной боли на утро.
Его даже не останавливал телефонный звонок. Когда вибрация в кармане джинс наскучила ему, он достал телефон и жестами показал девчонке, что вернется к ней через какую-то минуту. Ответив на вызов с незнакомого номера, Лип потерял дар речи. Мэнди Милкович говорила с ним. Звонила она конечно Йену, но какая теперь разница? Она просила о помощи, о серьезной помощи. От ее слов Галлагер протрезвел на несколько градусов. Он и правда, не ожидал больше услышать Мэнди. Он не так давно поменял телефон и намерено не перенес ее номер телефона. Что бы даже не пытаться звонить ей по пьяни, не пытаться извиниться за то, что не остановил ее. Признание Мэнди в любви озадачило его. Он произносил те же слова уже однажды сам, при похожих обстоятельствах, но признавался в любви Карен. Первая серьезная любовь обернулась для него жеванием битого стекла на завтрак, обед и ужин. Карен промолчала, разбив его сердце, и он промолчал в ответ на признание Мэнди, продолжая толкаться в нее. Сердце Галлагера уже было разбито однажды, второго раза быть не должно. Лип отвергал, бежал от всех чувств к Мэнди. Сохранял свое склеенное по кусочкам сердце, разбивая в дребезги ее. Им бы обменяться самым драгоценным, то что у них было, но Лип был идиотом, который отныне боялся серьезных отношений. Он не чувствовал большой любви к Мэнди, и не мог соврать этой, замечательно во всех отношениях, девушке. Она была недостойна лжи, лишь голой правды. Лип промолчал, сохраняя в себе не распутанный клубок чувств. Позднее, вдыхая горький сигаретный дым, он узелок за узелком распутывал этот клубок, но края не видел до сих пор.
Он переживал за Мэнди, была ли она еще жива, после того как уехала со своим черным придурком. Хотел спросить Йена, но останавливал себя в последний момент раз за разом. Лип со всей своей грязью в душе не мог заговорить с Мэнди, она казалось упущенным в жизни золотым билетом на фабрику Вилли Вонки. И вскоре забывал ее, кусок за куском теряя к ней все теплое, что могло быть. Он ведь даже простил ей инвалидность Карен, но где-то там, в душе.
Но так оказалось просто сорваться по ее звонку, все еще находясь в раздрае с самим собой по отношению чувств к Милкович. Лип не предупредил даже Йена, иначе бы брат точно увязался вместе с ним и сбежал с вечеринки. Добрался на попутках к отелю, ведь карманы как всегда были пусты, и даже купюры на такси у него не было. Игнорируя лифт, где он был бы вновь один с собой и мог пасануть, взлетел по лестнице на четвертый этаж и постучал в номер. Мэнди открыла в ту же минуту, казалось, она стояла за самой дверью и ждала его появления.
— Привет, — не хватало только букета цветов, который бы он вручил Мэнди, а потом увез на вечеринку, — Я пройду, пустишь? Я получил звонок, а Йен не смог приехать со мной.
Лип вовсе не пытался очернить имя брата, оно получилось само собой.
И пусть на его лице поблекла звезда, нарисованная какой-то девчонкой вокруг правого глаза, но в эту ночь зажглось что-то иное.

+1

4

[icon]https://i.imgur.com/HLOHaWF.png[/icon][sign]если хочешь, читай по строкам, между внутренними салютами:
моё счастье и катастрофа в том, что я, чёрт возьми, люблю тебя.

https://78.media.tumblr.com/45396d9f5b9e85559da8f22c3275f98c/tumblr_o8zb5qqBH81sfwuc3o1_r1_400.gif

[/sign][nick]MANDY MILKOVICH[/nick][case]<hr><center><b>М</b>энди <b>М</b>илкович, 21 год<hr><small><b>Shameless (US)</b></small></center> <hr><center><small>⊗ <b>раса:</b> человек;</small><br><small>⊗ <b>место обитания:</b>  выходец из сауд сайта Чикаго;</small><br><small>⊗ <b>деятельность:</b> катастрофа вселенского масштаба - поджигай и гори в моем огне;</small><br> <small>⊗ <b>бесконечная </b> сложность, обтекаемое в имя кудрявого .<br></small></center><hr>[/case]

// то, что всё ещё продолжается, сумасшествие или искренность?
не смотри на меня, пожалуйста, – откровенность чревата рисками.

Мэнди, как в полудреме, вскакивает на своих тонких ножках-спичках. Едва ли не валится куда-то в сторону по инерции /кто-то выключил свет, потеряла пространственную ориентацию/. С секунды три прислушивается к шорохам по ту сторону двери - Галлагер по ее меркам уже должен был примчаться. Это же Йен, они лучшие друзья. Всегда были, не смотря на сложно-черные отношения с ее братом, их вечными "люблю и нет", не смотря ее дьявольски болезненные истории не о любви с его старшим братом /признаться, непостоянность Липа порядком достала Мэнди/. Милкович знала, что Лип - паршивый выбор. Осознавала эту мысль, но продолжала надеяться на что-то, накидывая на плечи пиджак или куртку, когда давала тысячный шанс, запаивала битое-перебитое сердце /это галлагер не ценит ни-че-го/, до последнего вздоха и упрямо не отводила взгляд. Любовь под кожей росла не алыми розами, а жгучими кустами крапивными. Поле каждой встречи, когда надежда в клочья и она на кончике сигареты выискивает ответы, все ждет - когда же все закончится. Когда? / его пугает твой напор, твое отчаянное стремление к счастью, твои радикальные меры. сучка крен заслужила участи забывает каждые три секунды своей жизни. ты не жалеешь. и не жалей./ Идет по кругу, словно маленький спутник, притянутый давлением громадной планеты. Кольца дыма. Слова-обещания. И снова - ничего, пустота, холод, полумрак, обшарпанные стены родного дома, скрипучие половицы дырявого домишка-варежки Галлагеров. А потом, однажды не найдя в себе сил и желания бороться за пустоту в глазах кудрявого, сбежала, туго завязав резинкою волосы. Бежала легко, обгоняя ветер и тихое шуршание ручья, сумкой сбивая прохожих. За спиной - раскрытые крылья, в груди - свобода. Без адских болей, обжигающей внутренних огней. Бежала не жалея сил. Перестала реагировать на вибрирующий телефон - капелька терпения, несколько пьяных истерик и случайных связей, и Лип забывался, как вчерашний кошмар. Да и сам утратил пыл вернуть девушку в кварталы гетто.

Там кто-то переступает с ноги на ногу нервно. Йен! Он пришел! Рыжий спасательный круг! Но в дверном пройме стоит вовсе не тот Галлагер. /блядский лип/ Скользит взглядом по помятой куртке, по светлым волосам, заглядывает в глаза и видит там беспокойство, замечая очертания мелкого дьявольского зеркала. Вопросительно смотрит, мол, какого приперся, герой не моего романа? Между ними сквозит недосказанностью, не отвеченным "я тебя тоже", тупой болью-пулей прямо между глаз. Уставшая и надломленная, вздыхает, упрямо не желает того впускать и даже не вслушивается в смысл сказанного парнем - в голове вертятся идиотские флешбеки, обрывки рваные, накатывают удушающей волной былые воспоминания /в этом городе нет места вам двоим/. Голос того звенит от напяжения - улавливает краем уха. Гнев, какое-то бессилие и отчаянное стремление помочь. Ха, принц из болот нашелся! У Милковчи нет сил на разборки, на разговорчики "все будет хорошо, верь мне". Лимит доверия свой он давно потерял. Мэнди думает: "пошел ты на хер, Галлагер. Свали наконец из моей жизни". И даже неосознанно ждет, надеется, что сейчас ворвется группа спецназа, ее накроет с головой от тупой боли дубинки какого-то добросовестного копа и все закончится. Без слов и пустых взглядов. Без извечных перематываний истертой пленки. Ярость машет саблями. Ей бы зарядить кулаками, махать ими яростно, выбивая из светлой /умной/ головы дурь, дур, блядство и дурные гены, пока не останется ни доли любых чувств, пока не лишится сил, пока все тело не покроется синим цветом.

Сценарий первый - Мэнди с упоением захлопывает дверь, слышит как хрустит нос Филиппа, даже ощущает на губах вкус чужой /свежей/ крови. Звонит 9-1-1, притворяется дурочкой, выкидывает все тряпки и признается. Пусть в ее карманах пусто, приговор должен быть не столь суровым - через год-три выйдет или получит условный. Станет на кривую дорожку своей семейки и продолжит бизнес. Папочка не будет гордиться, а ей давно плевать на мнение отца. Что угодно, лишь бы Лип Галлагер остался блеклой отметкой за спиной, чем-то незначительным, лишь бы не смотреть в его глаза и не таять. Не быть в его руках игрушкой на шарнирах, которой вырвут ручки-ножки и наиграются на следующий день, предпочитая другую девочку, что будет втыкать в него иголки.

Сценарий второй - она впускает на место преступления, покорно разрешая действовать. Между ними завяжутся пустые реплики, что перейдет в треп, а разговаривать они никогда не умели. Лишь трахаться. И потом все снова обернется адом для Милкович - будет залечивать раны дрянным алкоголем, тяжелыми сигаретами, очень плохими /безбожными/ мальчиками, вернется в Чикаго и начнется бег по кругу, дубль какой-то там. Такого допустить не может. Не смотря на разлагающийся труп. Расчленит труп, спалит номер, придумает что-то еще. От нежной жестокости не сможет выжить ее (не)хрупкое сердце. Придется умирать в который раз.

Ей достается зеро - к горлу подступает ядовитый ком, водка и несколько креветок бушуют вовсе не в желудке. Прикрывая рот ладонью, так и не удостоив незваного гостья хоть какого-то звука, сбегает в туалет, где ее рвет. Скользкие, комковатые потоки жидкости, пара плевком. Горло дерет. На глаза выступают слезы. Сука. Мэнди ненавидит быть слабой. Она подставляет шею под студеную воду, надеясь, что все пройдет, что все перестанет быть таким сложным. Не помогает холодная вода из-под крана. Медленно тянется к банному полотенцу, стирает с лица разводы темные от косметики, свои слезы, переживания. Медленно бредет в единственную комнату номера, опускается на пол у кровати. Лип все еще здесь. Труп все еще здесь.

- Ну и? - Задает единственный вопрос, что в себя вмещает все. "Кого, блять, ты тут забыл? Где Йен? Не пошел бы ты на хер? Что делать? Я вляпалась?"

+1

5

Она изменилась. Это касалось не только внешности, Мэнди еще в последние месяцы их общения перекрасилась в блондинку, такая смена прически не удивила Галлагеров. Внешность всегда второстепенно. Совершенно не имело значение, на каблуках Мэнди, или как сейчас, босая, в светлых капроновых колготках стоит на полу, она всегда была чуть выше Липа. Теперь Милкович стала еще более хрупкой, и словно не читаемой. Если до этого Лип попросту не желал считывать эмоции Мэнди, то теперь просто не мог этого сделать. Хотел, но не мог. Он смотрел в ее глаза, и не мог понять, изменились ли они, или остались прежними.
В груди что-то словно ожило, запустило сердце вновь и начало усиленно перекачивать кровь. Теплое и странное чувство разливалось по венам. Боли, что однажды причинила ему Мэнди, больше не было. Он чувствовал какую-то слабость. Если бы Галлагер был чуть более опытен в отношениях, то знал бы, что на это чувство нельзя было поддаваться, и ему следовало сейчас извиниться и уйти. Но не был бы Галлагером, если бы совершал ошибки. Он зашёл следом за Мэнди, прикрывая входную дверь и заглядывая в ванну.
Лип варился в котле из собственных сложных чувств, пока Мэнди приводила себя в порядок. Наверное, поэтому Фрэнк всегда возвращался к Монике, Фиона почему-то несколько раз принимала Стива. Галлагеровское проклятие, шифр в генах, поломанные личности которые не могут завязать.
Он подошёл к Мэнди почти вплотную и даже не знает, ему сесть рядом, на кровать или продолжать стоять. Кровать не заправлена, на ней лежит полуголый мужчина и Липу просто мерзко смотреть на него. Все казалось очевидно, сшито белыми нитками, особенно расстёгнута ширинка и вывалившийся вялый член. Залысины, плотное, если не сказать полное телосложение, Галлагер очень сомневался, что это могло возбудить молодую женщину. Но не планирование бюджета же они осуждали под шампанское и креветки? Ни Милковичам, ни Галлагерам еще не удавалось выбраться из чертова гетто. Они носили его всегда с собой,  в голове, в душе, в сердце.
Мэнди пошла по чертовой кривой дорожке Милковичей. И Липу было мерзко, но все же это не перебивало то чувство ностальгии и сожаления, которое поглощало с каждой минутой все больше.
— Ты не ранена? Он тебя домогался? Черт, молчи, я знаю все сам, — Лип закрыл руками лицо. Из-за него Мэнди оказалась проституткой, кроме себя винить ему было некого. Все могло быть по другому, если он не был бы таким ссыклом, — Он точно умер? — Он приложил два пальца к шее мужчины, но пульс не нащупал, а тело оставалось ещё теплым.
— Блядство, — вынес заключение Галлагер, — ты хоть взяла с этого козла деньги вперед, Мэнди?

+1

6

//что ни имя мое в письме как помарка,
имя твое под ребра - игла

Ха, столкнуться в номере, где несколько минут/часов назад она убила кого-то, чьи имя начиналось на "к" или "л" /он просил называть его "папочка"/. Да, город тесен. Судьба - стерва, решила в очередной раз подсунуть того, из-за кого стерла десна, все плейлисты и выжигала любовь по буквам. Наверное, Лип стал толчком, пинком под зад и той ступенькой, о которую оступилась и чуть не захлебнулась в болоте мелком, что носит семейную фамилию. Пришлось выплевывать грязь, ногтями острыми выковыривать из грудины червяков, расчесывать до крови руки и шептать отчаянно "я сильная". Тяжело подниматься на ноги и стоять ровно, когда вырван хребет и вспорот живот. А еще тяжелее улыбаться - широко и искренне.

Наверное, эта чертова ломка не закончится никогда. И она, Мэнди, словно скрюченный пациент на больничной койке жмет без устали на кнопку, подающий морфин. Еще, еще, еще капельку. В горчичном бреде, в эйфорие забываясь на краткий миг. Но боль не прекращается. Она расплескается, распространяется по венам болезнетворным микробом, опасной опухолью срастаются с сердцем. Заполняет легкие, вымещая воздух. Тяжело дышать. Невыносимо дышать. Будь у Милкович хоть одна подружка /почему-то все отпадали на стадии "ты трахалась с моим парнем"/, то непременно посоветовала молчать на любое "как дела?", оставлять сухие факты и всячески избегать Чикаго, Саут Сайд и Галлагеров в частности. Мысленный диалог, тысячи картинок, что крутились в голове, когда представляла их встречу /каждый из нас мазохист/ пробегают одна за другой. Даже удается забыть о своей глобальной проблеме - так всегда бывает, когда видит Липа /иногда хочется, что бы он куда-нибудь провалился и не мешал жить/.

Мэнди смотрит на парня снизу вверх - на нем все срослось, как на бойцовской собаке, а она - побитая и скулящая мелкая шавка, что забивается в угол и вытирает слезы, когда никто не видит. Ей должно быть не интересно с кем и где он. В телефонном разговоре с рыжим, когда возникает внезапная пауза, Йен вдруг выдает "все хорошо" - это кодовый знак на невысказанный ответ. С этим легче потом живется и даже спится без кошмаров. Мэнди /наверное/ смирилась и отдала его всяким Карэн, Кейли и прочим сучкам, на которых положит свой блядский глаз Лип. Сбежала дальше, [в]скрылась в холоде соседнего города, исчезла на раз-два-три. А теперь он стоит тут, не строит догадок и не задает вопросов. За эти два пункта стоит пару раз врезать Липу - слишком уж похож на пожарного/мистера полицейского, что пролез сквозь разбитое окно в пылающий дом и пытается спасти маленькую девочку от огня и ожогов. Вот только спасать больше не кого.

У них никогда не было общих тем для разговоров. Валюта, погода, политика, руккола - были скучны и казались малозначительными, когда тебе пятнадцать и весь мир на ладони. В алгоритмах и сочинениях Мэнди не разбиралась. Оставался лишь секс и те мелкие проблемы, что попадаются на пути у подростков из малообеспеченных семей. Пусть Милкович пыталась доказывать, что Лип - гений, что достоин большего, чем пара сигарет натощак, школа с обрисованными стенами и грубыми учителями, что поставили крест на своих учениках. И что Саут Сайт - не клеймо, с южного Чикаго можно выбраться, пусть лианы оплетают ноги - вооружайся топорами, вгрызайся зубами, но продолжай восхождение на Олимп. Липу это не нужно было. А Мэнди устала цепляться за него, поняла, что конец - это конец, без предложений дружить после признаний в любви.

Галлагер смотрит так, будто все знает, вес понимает и без слов/объяснений. Милкович отвешивает Липу пощечину, с кулака, отчаянно - как давно хотела, как учили старшие братья, как отбивалась от них - смотреть на нее как на проститутку, хоть она таковой и является, он не имеет никого права. Сам не из лиги святых и осуждающий Галлагер - последнее, что ей надо / на совесть капать поздно/. Делиться последними событиями из жизни - много чести. Ладонь ноет, пару раз трясет кисть и морщится. Черт подери, больно, но почему-то Мэнди становится легче. Центрифуга останавливается. Пусть долбанные мурашки продолжают бегать по телу, а адреналин - по венам. Пусть ее зрачки расширены и она абсолютно не знает что делать. Впуталась в дерьмо. Еще и Липа прихватила. Круто. - Не твоего ума дело, - огрызается. Со своим спасителем так не разговаривают, но это Лип, Лип Галлагер. Он заслужил. И да, он любит девчонок-в-беде. На языке вертится колкое "как там Карэн?", но задает другое. - Какого черта, Галлагер? Что ты тут делаешь? Я тебя не звала. - Не ждала и не стерла с памяти. Отбрасывает полотенце в сторону, возвращается в ванную и срывает занавеску с петель. С тишине шум кажется слишком громким. Настолько громким, что соседи вправе вызвать копов или пожаловаться администратору. К счастью, номер оплачен до утра. Необходимо выгнать парня, захлопнуть перед ним дверь. /уйти самой - не вариант/. Как не было банально, но помощь ей необходимо. Выбросить "папочку" из окна и дотащить до помойки, где через пару дней найдут тело и все спишут на ограбление. Ах да, мужика придется одеть. Где его вся одежда? Мэнди вдруг растеряла весь пыл и оглядывается по сторонам.

[icon]https://i.imgur.com/njoooVY.png[/icon][sign]мы стоим друг против друга и стреляем в упор. я знаю, что с расстояния нескольких метров, на котором мы и находимся, пули попадут точно в цель. мои пули попадут в цель. твои пули попадут в цель.
https://78.media.tumblr.com/45396d9f5b9e85559da8f22c3275f98c/tumblr_o8zb5qqBH81sfwuc3o1_r1_400.gif
яснеть

[/sign][nick]MANDY MILKOVICH[/nick][case]<hr><center><b>М</b>энди <b>М</b>илкович, 21 год<hr><small><b>Shameless (US)</b></small></center> <hr><center><small>⊗ <b>раса:</b> человек;</small><br><small>⊗ <b>место обитания:</b>  выходец из сауд сайта Чикаго;</small><br><small>⊗ <b>деятельность:</b> в танцах на стеклах нет правил.<br></small></center><hr>[/case]

+1

7

А самое удачное в этой ситуации было то, что за все то время, что они не виделись, Лип о Мэнди почти не вспоминал. Он чаще возвращался мыслями к Карен, ещё чаще к Хелен, которую не удавалось выжить из сердца ни каким образом. Что Карен, что Хелен, в какой-то степени походили на его собственную мать, которую он почти не знал. Говорят, девочки выбирают парней, похожих на их отцов. Возможно, и Лип, не отдавая себе отчёт, искал спутницу жизни, похожую на гребанную Монику. Вот только связываться с «моникоподобными» себе дороже. От таких следует бежать, как от огня. Но Галлагер летел на них, как мотылек, забывая таких хороших девчонок, как Мэнди и Аманда. Но почему-то он продолжал помнить их имена, хотя те должны были забыться, стереться из памяти. Просто каждая из них напоследок выкручивала такой финт, что точно не забудешь до конца жизни.
Лип чаще вспоминал семью, чем Мэнди. Вспоминал дурацкие завтраки в доме Галлагеров, Карла, который в первом классе ушел в девчачьей футболке Дебби, Кива и Ви, которые наводили больше шума на вечеринках, чем все Галлагеры вместе взятые. Даже помнил свою бабку, которая незадолго до того, как села, купила каждому внуку по лотерейному билету. Выиграл только билет Липа. Пожалуй, это был самый вкусный ужин, который он получил, за свои кровно заработанные. Ну или почти самый вкусный.
А Мэнди Милкович он не вспоминал. Или не хотел вспоминать и создавал себе лишний повод, что бы перекурить. Щелк-щелк колёсиком зажигалки, и мыслей о Мэнди нет. Если не помогло с первого раза, поможет со второй или третьей сигареты. Если нет, то можно выкинуть чёртову зажигалку и залиться водкой. И о чудо, помогало. Мысли перетекали в другую плоскость. Или их не оставалось вовсе.
Лип схватился за щеку, когда Мэнди ударила его наотмашь, вместо нормального ответа. Что он ожидал от вышедшей из Саут Сайта девчонки, которая опускалась все ближе и ближе ко дну? Каких-то слов раскаяния и сожалений о ужасной жизни? Слезы, повторные мольбы о помощи? Может быть, перед Йеном она и вынула бы свою душу, вывернула бы себе наизнанку, но не перед Липом.
И черт побери, ему даже было обидно, в какой-то степени.
— Ебаный в рот, Мэнди! — он тер ладонью свою щеку, от чего та краснела все гуще. Потом он провел языком по кромке зубов, проверяя их на целость. Он ожидал от Мэнди удара как минимум до выбитых зубов, как максимум полный рот крови. Обошлось меньшими потерями, — Ты мне позвонила! Сама! Перепутала мой номер телефона и Йена, или я не знаю что! Но позвонила ты мне!
Он не пытался нагнать Мэнди которая ушла в ванну, а просто крепчал ей из номера, словно супруге, с которой прожил долбанные пол жизни:
— Что ты хочешь сделать, Мэнди? Почему ты не позвонила братьям или отцу, в конце-то концов?
Во рту не было привкуса крови, во рту было что-то другое. Челюсти сводило от ожидания чего-то взрывного, руку даже перестали трястись и непроизвольно сжиматься в кулаки. Мэнди Милкович ворвалась в его жизнь чёртовым торнадо, только вместо собачки Тото и домика, она принесла проблемы в виде проституции и трупа полного мужика. Хорошо, что номер отеля был в обычной гостинице, где по большей части всегда было малолюдно, а не в какой-нибудь гранд-хуй-отель в центре Чикаго, где камер больше, чем квадратных метров.

+1

8

//этой ночью мне приснился сон: я увидела бабочку без крыльев,
ᅠпопавшую в паучью сеть. и этой бабочкой была я.

и в принципе, она - безнадежна. облачается в яркую обертку из проблем, а после отчаянно пытается выбраться/спастись/не уйти на дно вчерашним днем/задержаться в чей-нибудь памяти. мэнди стала сильнее с прошлой встречи - живая, не лишенная сил, пальцем стирает чужую кровь с шеи, держа в другой руке широкую полоски клеенки. в голове шуршит тысяча мыслей - завернуть бы его, дышащего и бойкого, накинуть на голову пакет и в лучших традициях милковичей наглядно пояснить степень обиды; громом не пораженного, что выплясывал бы на собственных похоронах и травил байки о своих блядских похождениях или рассказывал детально тяжелые дни кочевания-существования под боком отсутствующей матушки и свихнувшегося отца [не стоит никого обманывать, родители галлагера и милкович на голову отбитые. такие же дикие звери с канала дискавери, что не заботятся о собственном потомстве ]. лип продолжает испытывать на прочность своим голосом и обвинениями. мол, сама звонила, сама звала-ждала-выла в подушку, а теперь пожимай плоды. черные разводы на щеках, потухшие дорожки слез. короткие вдохи-выдохи. не позволять панике заползать глубже. типа как в ромео и джульетте, только там один из героев все же выжил [не из ума] и продолжил писать стихотворный роман. как тот черт, к которому все шлют, а ты его почему-то любишь.

удивительно, но когда мэнди касается взглядом липа [любопытства ради], ее не испепеляет праведный гнев несуществующего бога, которому неоднократно клялась не возвращаться мыслями к светловолосому мальчишке, что растоптал ее хрупкое сердце [ все, включая самого липа считали, что у нее такового не существует]. и пальцы не трясутся. где тот гнев, который расплескался ударом и лавой секундой назад? закрывает ладонями свое лицо, выпускает с пальцев шторку, тихо шепча [ненавижу, без конкретной адресации]. уязвима. раны снова открыты. каждое слово - снаряд, каждый звук - граната. и как маленькому лесному зверьку следовало бы ощетиниться. так бы и поступила та, прошлая мэнди, которая позволяла пользоваться собой и искала любви в любом намеке, поэтому и отдавала себя с малолетства. но эта мэнди выросла, морально повзрослела. а ко всему прочему стала убийцей. [еще один труп не пойдет в копилку.]

-пиздец! думаешь, я стала бы намеренно тебе звонить? мне не нужен самый бездушный галлагер. можешь уходить и притвориться, что этого никогда не было. - холодно, как с чужим человеком [узел затягивается туже]. губы кривит в смешке. сейчас не помешала бы еще одна сигарета, да уже тошнит от табака и дешевой водки. почему-то уверена, что галлагер не побежит к администратору докладывать о случившемся и подставлять ее. наверняка, сам оказывался в подобных обстоятельствах. не самый страшный из секретов. по крайней мере, сама видела труп не в первый раз и паническое состояние "боже-что-мне-делать-сейчас" начинает медленно опускать. как эффект от крека. у нее громадные зрачки, чудный багаж в сумочке, куча психологических проблем и бывший-без-изъянов, который внезапно нарисовался на пороге ее жизни. фантастическая картинка. будь они в какой-нибудь комедийной драме, где главных героев подставили, то за кадром прозвучал записанный смех. но она не рейчел, и даже не безумная фиби. и это ее тупик.

- почему? почему? не знаю. может потому, что йен - единственный человек, которого я хочу видеть, - с которым нет отвратительных ассоциаций. произносит как-то растерянно - сама не может объяснить внезапный порыв. рыжий всегда был рядом, пусть и милковичи оказались помешаны на галлагерах. и единственный, с кем она действительно дружила. два шага в сторону, опуститься на диван, рядом с уже посиневшей мужской ногой. присутствие мертвого человека всех нормальных девушек вызовет другую реакцию - крик, истерику, возможные попытки разобраться в собственных личностных качествах. но мэнди лишь брезгливо отодвинула пятку, накинула на мужчину мятую и потерявшую белизну рубашку, даже не стыдясь наготы того. смотрит на собеседника снизу вверх. потерянная девочка, забытая ветром. с тьмой в зрачках, с размазанной косметикой на лице. потирает плечо, бегло пальцами касается синяков на шее, морщится от мгновенной боли. - и ты знаешь мою семью. лозунг папочки "твои проблемы - исключительно твои, если за помощь не можешь отвалить пару долларов".

собственные устои, обещания [не находиться с липом под одним небом дольше пяти секунд] разрушила собственноручно. может, еще есть шанс? быстрая цепочка взглядов: дверь-лип-дверь. поймет намек? а она вызвонит рыжего, они разгребут это дерьмо, напьются,а  после мэнди проявит слабость и будет реветь на плече лучшего друга и обещать [ему/себе], что больше не объявится в этом городе никогда-никогда. она больше не та наивная девочка с колечком в носу, что носит вызывающе короткие юбки и черным карандашом обводит глаза. шлюшка-мэнди далеко в прошлом, все вышло на новый [не посильный] уровень.

лип все еще здесь. мэнди продолжает пялиться на дверь и терять драгоценное время. пора ставить точку в этой блядской блядиади. - свали.

+1



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC