Он не держал на брата зла. За то, что оставил гнить в тюрьме и сбежал с Рейфом. Нет, он всё сделал правильно. Нейт не должен был страдать из-за того, что Сэм где-то затормозил и неудачно прыгнул. В конце концов это его долг, защищать младшего. К тому же Сэмюэл и сам поверил, что почти сдох. Он чувствовал, как внутри все разрывается от застрявших в теле пуль, а напряжённые мышцы рук, которыми он цеплялся за поверхность крыши, только усугубляли ситуацию. Уверовав в то, что дело матери он закончить не сможет, мужчина готов был принять свою смерть. Читать дальше.
Вверх страницы
Вниз страницы

Crossover Apocalypse

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



resist

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

—  [the harder you] resist —
— [the harder we will have to scrub your soul] —

John Seed; Joey Hudson
[Far Cry 5]

https://i.imgur.com/kKJECji.png
I am not here to take your life.
I am here to give it to you.

+2

2

Он пытался быть терпеливым. Пытался даже просто поговорить, собственно говоря, с этого и начал, а что получил? Правильно — ругань, злость и явное нежелание идти на контакт. Пусть. У него много времени, а желания-то сколько! Дело принципа? Нет, конечно же, нет. Он полностью уверен в том, что легко сумеет разглядеть грехи Хадсон, как бы сильно она от него ни закрывалась и не пряталась за злостью.
— Ну вот скажи мне, что хорошего ты делаешь? Кричишь, злишься, портишь, между прочим, себе же нервы, — спокойным тоном рассуждал Иоанн сидя напротив девушки, смотря той с интересом в глаза. Глаза выдают даже самых дерзких. Там столько всего, что легко можно забыться, потянуть за одну ниточку, а вытащить совсем другое. Удивительная человеческая природа. Сид был в восторге оттого, что именно помощница Хадсон к нему попала. Ему нравился этот дикий запал, что слышался в её голосе стоило только отцепить скотч ото рта девушки. Делалось это редко по понятным причинам. Никому не будет приятно слушать поток брани в свой адрес.
— Разве не проще признать свой грех? Сказать «Да» новым возможностям и встать на праведный путь? Мы ведь не так сильно с тобой отличаемся, понимаешь? Я ведь тоже помогаю людям. Только вот даю им душевное спокойствие, уверенность в том, что завтрашний день будет стабильным, что дальнейшая жизнь будет спокойной, прекрасной, — с нескрываемым энтузиазмом начал младший Сид. Стоит ещё раз попробовать пойти по хорошему пути. Попытаться достучаться, открыть глаза на реальный, прогнивший до самых костей мир. Что там их ждёт? Злоба, обман, попытка использовать друг друга ради материальных выгод. Жизнь ли это? Нет.
— Позволь же провести тебя по этому нелёгкому пути. Позволь спасти твою грешную душу, — не требует, не давит. Он вполне себе хорошо манипулирует людьми, так уж сложилось в жизни. Не гордился этим, но, не стеснялся пускать в ход знания. Скажи что от тебя хотят услышать, убеди в том, что тут хорошо, безопасно. Заставь поверить в тот факт, что если бьют по одной щеке, обязательно нужно подставить и другую. Так правильно. Выиграть войну можно и без боя.
Хотя глядя на Джоуи, Иоанн очень надеется на пылкое противостояние. Ему порядком надоели нытики, которые заливаются слезами, умоляя прекратить, закончить «пытку» в такие моменты Иоанн может лишь смеяться. Слабые, такие слабые. Кому они тут нужны? Никому. Кого-то топят, кто-то умирает, так и не выйдя из бункера, а кому-то ну прямо очень везёт, и младший решает дать слабакам ещё один шанс, таких отправляют к Иакову, а там... ну что же, там явно что-то происходит. Кому-то, может, повезёт, а кого-то больше и не увидят.
Внимательно всматривается в лицо напротив, а после поднимается со стула и очень осторожно, с какой-то наигранной заботой отцепляет скотч со рта, садясь обратно на своё место.
— Ну что, попробуем ещё разок? У нас ведь ты знаешь очень, очень много. И максимум кто может к нам заглянуть в «гости» так это Отец. Никто тебя не спасёт, — говоря последнюю фразу, Сид скалиться в каком-то зверином оскале, смотря на свою гостью, как хищник смотрит на ужин. Он ведь не врёт ей, никто не придёт её спасать. Она никому там не нужна, никто не станет рисковать своей жизнью. Такова реальность. Но! Все ведь может измениться, она может стать частью общины, может обрести большую и любящую семью, стать полезной. И не надо будет тешить себя какими-то призрачными иллюзиями, все в самом деле будет хорошо.
— Так что, хочешь мне что-то рассказать? Не бойся, поначалу всем стыдно признавать свои грехи, но, поверь мне, — шепчет ласково, кладя руку на сердце. — Потом станет намного легче.

+2

3

Джоуи пытается помедитировать. Дышать по каким-то там техникам буддийских монахов (вроде бы), некогда виденных в телепередаче, названия которой она уже и не помнит. Показывали по каналу Дискавери, а Дискавери, как известно, плохого не посоветует. Ей удаётся восстановить дыхание, но каждый ровный вдох всё равно вызывает боль в районе грудной клетки и, как следствие — рваные, прерывистые выдохи, которые только усугубляют.
Вопроса, а стоит ли слушать Иоанна Сида, даже не стоит; он говорит чуть ли не в ухо, а отстраняться от той чуши, которую он порет раз за разом, Хадсон ещё не научилась и, откровенно говоря, её пугает это "ещё". Значит, будет ещё раз.
Значит, будет ещё хуже.
И ещё, и ещё, и ещё.
Какое-то время у неё получается почти полностью игнорировать существование Сида (представить, что его голос вещает не из живого человека, а передаётся в её уши посредством какого-нибудь обшарпанного радиоприёмника, в общем-то, несложно, если не смотреть) и воспринимать его слова своеобразным саундтреком к собственным попыткам немного ослабить верёвки на запястьях — Джоуи откровенно не нравится синюшный цвет собственных ладоней вкупе с частичной потерей чувствительности.
Руки ей ещё нужны — нажимать на спуск. Или держать бейсбольную биту. Или нож.
Или врезать всем Сидам вместе и каждому по очереди. Приятно иметь выбор, когда у тебя есть подходящие инструменты.
Притворяться, что Иоанна здесь нет выходит ровно до того момента, как тот не вплывает в поле её зрения полностью, начиная с пафосных солнцезащитных очков на макушке и заканчивая носками кожаных ботинков, слишком дорогих, чтобы пачкать их чужой кровью, но кому какая разница, верно?
Его дело правое.
По крайней мере, ему так кажется.
Иоанн Сид вкрадчиво говорит о спасении души (Джоуи, а не его), об Отце (проблем с психическим здоровьем у старшего Сида явно больше, чем у всех младших, вместе взятых, хотя кто знает, кто знает), и о реальном спасении — том самом, которого, согласно Иоанну, ждать не стоит, в отличие от того, другого.
Божественного.
Того самого, которое лично Хадсон в гробу видала. Хотя кремация, конечно, предпочтительней.

Иоанн предлагает исповедоваться, сознаться в грехах (хотя Джоуи их, честное слово, не брала) — одним словом, облегчить душу, дабы познать все радости бытия. Вид людей, которые эти радости познали, Хадсон не вдохновляют. Речь Сида воодушевляет чуть больше, но не на то, чтобы взять и выложить, где, когда и как конкретно Джоуи может нагрешила, а может, и нет.

От резко сорванного скотча начинает саднить рот.
Пожалуй, мне есть, что сказать, — поморщившись, Джоуи делает судорожный вдох и кивает, чувствуя, как протестуют рёбра. Гадать, сломала ли она их, некогда, у неё есть важное заявление, которое требует соответствующего тона. Конечно, полностью скопировать вкрадчиво-хищные интонации Иоанна у неё не выходит, но для крепко привязанного к стулу человека, в принципе, уже неплохо.
Глядя на Сида исподлобья, Хадсон делает над собой усилие и чеканит каждое слово вместо того, чтобы выпалить всё сразу, скороговоркой.
Иди. Ты. Нахер. Со. Своими. Исповедями.
И если это не произвело должного впечатления, то попытка ударить Иоанна головой должна как-то компенсировать.

Отредактировано Joey Hudson (06-09-2018 11:23:54)

0