Оно же ведь как бывает — вы смотрели фильмы ужасов? Я смотрела. Иногда вместе с Леоном. Мы делали попкорн в выходные, устраивались на кровати и включали плазменный телевизор. DVD-проигрыватель с урчанием проглатывал диск, кто-то из нас нажимал кнопку “Play”.Читать дальше.
Вверх страницы
Вниз страницы

Crossover Apocalypse

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossover Apocalypse » Конец пути - начало нового » Live and die on this day


Live and die on this day

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

[AVA]http://sd.uploads.ru/gvrl5.gif[/AVA]

- Live and die on this day-
Rafe Adler, Nathan Drake
[Uncharted]


http://s2.uploads.ru/UvTMI.gif http://sf.uploads.ru/HeaF0.gif
http://s4.uploads.ru/NXyxt.gif http://s1.uploads.ru/mu6AU.gif

- Описание эпизода -

Бог создал мир за 7 дней, я разрушил свою жизнь за 7 секунд.

Отредактировано Rafe Adler (15-09-2016 20:10:04)

+8

2

[AVA]http://sd.uploads.ru/gvrl5.gif[/AVA]

Я не знаю, почему это случилось с нами, но чувствую, что виноват в этом я.
Я - зло, я - отрава.
Я перестал приносить в этот мир добро.

Это было необходимостью, перелет в другую страну, дабы уладить юридические проблемы, которые возникли из-за внезапно появившихся родственников. Рейф понимал, что в семье не без урода, но чтобы получить такую подлость со стороны дяди, он не ожидал. Это, в самом деле, удивило его, даже несмотря на тот факт, что причин для удивления у него было в последнее время столько, что хватило бы на целый лайнер и небольшой катерок, не иначе. Говнюк утверждал, что Рафаэль не в состоянии руководить компанией из-за полученной полтора года назад травмы мозга. А травмы же и не было. В смысле, да, конечно у него была, и все еще есть частичная амнезия, которая порой немного мешала ему понимать шутки Сэма и Нейта, но в целом, картина улучшилась.
Тот разговор вечером стоил ему разбитого носа, но на следующий день он, столкнувшись со старшим Дрейком, точнее тот его сам нашел, все прояснил. Никаких секретов и тайн. Почему Сэм тогда так поступил Адлер не знал, совесть замучила? Надеялся вернуть все как раньше? А может, там еще пару сотен причин было, мужчина не знал, и если честно, не очень то и хотел вникать во все это.
Но ирония ситуации в том, что сейчас он вместе с Нейтаном летят решать именно его проблемы. Как так вообще получилось, что человек, из-за которого ты чуть не погиб, который тебя выбешивал лишь одним фактом существования, стал твоим... другом? У судьбы гаденькое чувство юмора, и Рейф сполна успел это прочувствовать на собственной шкуре.
Преимущество того, что ты богат - возможность летать собственным, комфортабельным самолетом, где работает персонал, которого ты лично отбирал, а из шумных гостей только Нейт, который бубнил всю дорогу о том, что нет никакого смысла встречаться с говнюком, который пытался его убить. И да, несомненно, в словах Дрейка была логика, только вот доказать, что это дядя устроил на него охоту, Рейф не могу, что, конечно же, бесило и раздражало.
Хотелось просто пристрелить говнюка, что возомнил себя самым умным и живучем, потому что такими темпами, и Адлер плюнет на все хорошие поступки, на тот факт, что он вроде как исправился и совсем другой человек, свяжется с Надин и попросит устранить его проблему.
И да, быть может они расстались не самым приятным образом, но деньги в наше время решают если не все, то очень многое.
- Слушай, я понимаю, что это выглядит нелепо и непонятно, но пойми ты одну вещь - мне никак не доказать, что нападение организовал именно этот говнюк. А если я не явлюсь на встречу с ним, то он решит, что победил. И как ты понимаешь, я слишком сильно не умею проигрывать, - повернув голову в сторону Нейта, ответил мужчина, делая небольшой глоток апельсинового сока.
- В бизнесе иначе нельзя, спрячешься и все, считай что проиграл, - вздохнув, Адлер перевел взгляд на иллюминатор, а после незаметно для самого себя провалился в сон.
В последние пару месяцев сон стал значительно лучше. Пробелы, что были в память благодаря разговорам стали заполняться, перестав тревожить Рейфа. Чувство того, что твоя жизнь и вовсе не твоя медленно стало покидать мужчину, давая возможность вздохнуть полной грудью, но что самое главное, кошмары медленно, но уверенно стали отступать, все реже навещая Адлера.
Из сна Рафаэля выдрала сильная турбулентность, собственно говоря, Нейт, что спал в кресле на против был не меньше озадачен происходящем.
- Сейчас выясню, что происходит, но не думаю, что что-то серьезное, - зевнув в кулак и размяв спину, мужчина поднялся на ноги и пошел к кабине пилота. Да вот только не успел дойти, потому что трясти стало настолько сильно, что его откинуло к стенке. А потом все походило на какой-то жуткий кошмар. Жуткий гул и свист, сильный грохот и тряска, что не давала ни единого шанса подняться на ноги, а последнее, что Рейф хорошо запомнил - сильный удар спиной об стену или пол, а после темнота.
Пришел в себя Адлер скорее из-за собственного стука зубов, нежели от холода. Точнее как, да, ему было холодно, неимоверно, и снег на лице не делал лучше, но зубы стучали так, словно отбивали чечетку.
Кажется, это стало входить в привычку, вот  так вот приходить в себя, когда все тело ноет, а ты думал "да ерунда, ничего сложного", а тебя мордой в снег, чтобы не додумывал себе всякого.
- Твою мать, только этого мне не хватало, - еле слышно прохрипел Адлер, осторожно поднимаясь на ноги. Его откинуло от самолета, что с одной стороны было замечательным, потому что его ничем не придавит, но с другой - он оказался на открытой местности и вероятнее всего уже получил обморожение. Нужно срочно найти куртку, а лучше несколько, а еще лучше вот прямо сейчас открыть глаза и оказаться дома,  в теплой и мягкой постели.
Медленно двигаясь по глубокому снегу, Рейф с ужасом натыкался взглядом на части тела. Вот рука, а вот половина туловища и вот от этого становилось действительно не по себе. Да, до сознания еще не дошло, что он пережил крушение самолета, но вот чья-то оторванная рука и нижняя часть тела ломали психику серьезно.
А если... если выжил только я? Что мне делать? Твою мать, серьезно, что мне тогда делать?! а вот и паника, все как доктор прописал. Дойдя до обломков самолета, мужчина бегло пробежался взглядом по снегу и обнаружил еще кого-то, и он уж очень надеялся, что это не другая половина тела иначе его там же и вырвет.
И чем ближе он подходил, тем очевидней казался силуэт в снегу - Дрейк. Дойдя до Нейта, Адлер упал на колени и перевернул того на спину, да, может глупая затея, особенно если не знать сломано ли что у человека, а вдруг в нем вообще какой-то осколок от самолета застрял? Но думать в такой ситуации было крайне затруднительно, так что делалось все по принципу "господи боже, я в тебя поверю, только не дай мне тут одному сдохнуть"
- Не смей тут умирать, слышишь? - сильно встряхнув друга, зарычал скорее от холода, нежели от злости Адлер, в попытке привести того в чувство. Само собой, что Нейт был такой же холодный, как и он сам, так что радости это делу не придавало.
- Дерьмо, - прошипев, Рафаэль бросил трясти Нейта, осознавая, что это вряд ли сейчас поможет. Им нужно укрытие и тепло, иначе, когда дело придет к ночи, они действительно могут насмерть замерзнуть.
Осмотревшись, Адлер доплелся до кабины, что относительно уцелела и отметил, что ветер заходит только с одной стороны, что уже могло стать им укрытием. Хотя бы на время.  Хотя бы на одну чертову ночь, а потом за ними придут спасатели. Найдут их обязательно, иначе и быть не может.
Затащив Нейта внутрь самолета и каким-то реально чудом разведя вначале костер, мужчина еще пару раз попытался привести того в чувство, но, увы, вновь потерпел фиаско. Оставалось надеяться, что тот скоро сам очухается, и они смогут без паники решить что делать, потому что именно сейчас, напяливая на себя и Дрейка теплые куртки, Адлер и сам удивлялся своей выдержке. Потому что хотелось просто забиться в дальний угол самолета и орать о помощи, а вместо этого он кого-то спасал и заботился. Он отвечал за жизнь Нейта, потому что на самом-то деле мог оставить его в снегу и тот бы наверняка к ночи умер от переохлаждения. Но от таких мыслей становилось совсем не по себе, он не может бросить кого-то умирать, не теперь, не тогда когда пережил однажды нечто подобное.

+9

3

Что будет стоить тысячи слов,
Когда важна будет крепость руки?
И вот ты стоишь на берегу и думаешь: «Плыть или не плыть?»

Затея изначально была довольно сомнительная. Если Рейф и обладал хотя бы остатками своего хвалёного авторитета, Нейтан мог выступить разве что в роли очень хреновой моральной поддержки. Разборки с родственниками – не его стезя. Совсем. Но оставить Рейфа в настолько затруднительной ситуации он не мог: что бы там между ни происходило, всё осталось в прошлом. И если время от времени всё равно проклёвывались какие-то шероховатости и несогласие, то всё приходило в норму. Рано или поздно. Чаще поздно, потому что так уж повелось, что будучи утянутым в какой-либо спор, Нейтан проигрывать категорически не собирался. Елена частенько говорила, что его упрямство когда-нибудь приведёт к тем неприятностям, выбраться из которых он не сможет. Или потери на пути к выходу будут колоссальными. Он знал, что она окажется права. Но не знал, что так скоро.
Комфортабельный самолёт нёс их над заснеженной ледяной пустыней, а Нейту было категорически не по себе. Он уже чуть не замёрз до смерти в Непале, и, признаться честно, не горел желанием повторять этот опыт. Поэтому и в иллюминатор старался лишний раз не заглядывать – пусть снежная пурга остаётся там, далеко под ними. Нелогично до ужаса – это ведь не вертолёт, землю он даже не увидит. Но всё равно тот факт, что снежная равнина разлеглась где-то там, внизу, заставлял его всего напрячься. Прикрыв шторку иллюминатора, он поудобнее устроился на своём месте, не переставая ворчать на тему того, что эта поездка ещё обязательно выйдет им всем боком. Потому что, сказать честно, дядюшка у Рейфа – удивительно мерзкий человек. Даже не нужно быть специалистом и хорошо разбираться в людях, чтобы это понять. И Нейтан совершенно точно знал, что дело не в предвзятости. Он же согласился оставить все разногласия и попытаться наладить отношения с Рейфом. Даже если мнение Сэма на этот счёт было весьма неоднозначным. Сэм вообще касательно многих вещей в последнее время был довольно неоднозначным. Но эту тему обсуждать с Рейфом точно не стоило. Он даже с Еленой об этом особо не разговаривал. Ну да, много дел и у того, и у другого. Редко видятся, мало созваниваются. Все взрослые люди, в конце концов. Мало ли, где старший мог бы пропадать. Если что-то произойдёт – опять обязательно вернётся домой. Нейт как-то слишком уж печально выдыхает и торопится спрятать немного подрагивающие ладони, схватившись за кружку кофе.
- Бизнес. – морщится. В бизнесе всегда всё слишком сложно. Сидишь в кресле, в дорогом костюме, а ощущение складывается, будто бежишь по минному полю. Практика Нейтану подсказывала, что бежать именно по такому полю куда проще, чем вести какие-то дела. Именно поэтому делами он редко когда лично занимался всякими бумажками. Всё это держала под контролем Елена. Получалось у неё всё равно в разы лучше.
Не заметив, как задремал, проснулся он того, что самолёт резко подкинуло в воздухе. Сонливость как рукой сняло. Вцепившись пальцами в подлокотники кресла, он проводил Рейфа взглядом. – Это точно что-то серьёзное. – интуиция вряд ли бы стала его обманывать. Но что могло произойти? Кто-то отравил пилотов, и теперь они рухнут прямо посреди снежной пустыни? Повезёт, если не погибнут. Выживут – повезёт, если не замёрзнут насмерть. Дыши, Нейт, дыши. Выбрался один раз, выберешься снова. Может, мерзкий дядюшка увидел их на радаре? Своеобразный способ встречать племянника. Хотя, если Рейф прав, и дядюшка желает ему долгой и мучительной смерти, то крушение самолёта становится идеальным вариантом. Никто ничего не заподозрит. Поплачутся по новостям и задвинут куда подальше, никогда больше не вспоминая. Он подскакивает со своего места, чтобы посмотреть, что происходит, но не успевает сделать и пары шагов, как следует ещё один «бросок», он больно прикладывается головой, и всё вокруг окутывает тьма.
Ему чудился какой-то бред: вспышки света, крики, языки пламени, хватающие за ноги, пока он тщетно пытается убежать. Куда – непонятно. Впереди только коридор, похожий больше на продолговатое чёрное пятно. Ему кажется, что он бежит на месте. Лёгкие горят, пламя облизывает кожу, он не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Падает. Лицом во что-то жгучее. Открывает глаза, судорожно хватая ртом воздух. Лёгкие снова обжигает. С холодом приходит и понимание. Жуткое, перехватывающее дыхание своими ледяными костлявыми пальцами – разбились. Он мало что видит перед собой, потому что всё вокруг покрыто белизной. Глаза режет. Ему кажется, что всё его тело – один большой синяк. Неизвестно, может, ещё и сломано что-нибудь. Хочется верить, что нет. Что ему повезло. Как и всегда.
Он сидит, закутанный в тёплую куртку. Не может пошевелить ногой. Это пугает. Что если повреждён позвоночник? Рейф его отсюда такого не вытащит. Если Рейф и сам жив. Нейт крутит головой и морщится от боли во всём теле. Живой. Спит неподалёку. Даже донёс его до самых подходящих для укрытия обломков. Грёбаная везучесть.
Легко толкает носком ботинка. Радуется, что ноги не переломаны к чертям, что возвращается чувствительность, утерянная, судя по всему от удара. – Рейф. – собственный голос звучит до отвратительного странно. Будто он лет десять молчал. В ушах немного звенит. Ничего, они обязательно со всем справятся. Вдвоём проще, чем в одиночку. Толкает снова, уже сильнее. – Рейф. – дожидается, когда он проснётся, придёт в себя, поймёт, что происходит. Кстати.  – Что, блять, произошло?

+9

4

[AVA]http://sd.uploads.ru/gvrl5.gif[/AVA]
We have a situation here
It's clear, it's not disappearing
We keep fucking what is pure
No cure, and it keeps happening
Over and over again
Over and over again
We have a situation here
It's clear, it's here

Людям свойственно ошибаться, принимать желаемое за реальность и верить в собственную ложь. Человек готов на все, только бы вернуться в то прежнее состояние, когда у него все было хорошо, когда он мог спокойно лечь в постель и заснуть, зная, что завтра его ждет хороший день и что этот период будет длинною во всю его жизнь. Но что будет, если скажем, кто-то толкнет крайнюю костяшку домино и она разрушит все те крепкие стены что человек так долго строил?
Думаешь, завтра будет проще? Проснешься, очень неохотно оторвешься от кровати и пойдешь в душ, чтобы сделать очередную попытку «вдохнуть жизнь» в мертвое тело. Отражение в зеркале как всегда покажет осунувшееся лицо и темные круги под глазами. Да тебя легко можно снимать в фильмах про зомби! Промелькнет слишком радостно мысль в голове. Слишком радостно. Как же это отвратительно звучит. Когда в голове появилось вообще подобное? Как что-то может быть слишком радостным или слишком грустным? Разве не от нас самих зависит, в какой «цвет» мы окрасим то или иное событие?
Рейф мог точно сказать, что после возвращения с мира мертвых его отношения с Сэмом трещали по швам. Точнее как отношения, те жалкие остатки, которые не отпускали каждого из участников, потому что Рейф цеплялся за обрывки воспоминаний, а Сэма грызло чувство вины, что там, на корабле он не помог Адлеру и как бы бросил умирать. Ведь времени проверять не было, золото упало, Рейф замолчал, все логично. И парадокс в том, что как бы мужчина не хотел, он не мог подпустить старшего Дрейка к себе, находиться в одной комнате вдвоем было слишком сложно, потому что или они начинали скандалить, цепляясь, друг к другу за мелочи или Адлер выходил подышать, так как воздуха катастрофически не хватало. Так что на том и решили, дать друг другу время, свободное пространство и разбежались по разным уголкам мира, панически боясь встретиться где-то в толпе и все испортить.
Мысль о том, что можно вечно убегать уже кажется, по детскому смешной и наивной. Все устают, я не стал исключением из правил.
В сложившейся ситуации столько иронии, что её хватило бы на разжигание костра и поддержания в нем вечного огня. Когда сама природа насмехается над тобой, когда не дает тебе наладить жизнь, то невольно начинаешь задумываться, а быть может мне все бросить? Перестать барахтаться в этом дерьме, что ласково называют жизнью и все, с концами? Адлер часто думал о том, что было бы, умри он там из-за своего дурного характера и одержимости золотом Эвери. Изменило бы это кого-то? Задело бы чью-то жизни настолько кардинально, что легкие бы сдавливало в тисках не давая сделать вдоха. Что в горле бы стоял вечный ком, не дающий ничего сказать, а руки предательски дрожали, стоило бы только о нем вспомнить. Он думал об этом, и ответ в действительности ужасал. Вряд ли на планете найдется такой человек. Он мог бы быть, да вот только Рейф делал все в своей жизни, чтобы отталкивать и получать, не более того. Однажды лишь доверился и как итог - предательство. И от таких ран почему-то труднее оправиться, потому что даже чертов открытый перелом будет болеть лишь до того момента, как его не вправят и не наложат гипс, а потом все, никакого беспокойства. А вот душевное дерьмо будет отбирать у тебя сон, веру к людям, собственно, это чувство будет таким, словно тебя бросили под каток и ездили по тебе целый день. Мол, что-то да от тебя останется, только это уже и не ты будешь же.
Позаботившись о Нейте, мужчина оглядывает снежную пустыню, а после немного дальше сам садиться, тяжело вздыхая. Все тело ломит, голова гудит, а от холода слишком тянет в сон. Рафаэль взрослый мальчик и прекрасно осознает, что спать на морозе нельзя иначе есть шанс вообще не проснуться. Он знает, но противостоять не может, слишком сложно. Да и тот факт, что рядом все же есть костер, немного притупляет тревожность, позволяя себе закрыть тяжелые веки, погружаясь в царство Морфея. Не сказать, что он жуть как устал, но данная реакция вполне нормальна для данной ситуации. Реакция, ситуация. Не смешно ли? Это совершенно не нормальная ситуация, такие не происходят каждый чертов день. Самолеты не падают среди снежной пустоши Аляски, оставляя тебя один на один с мыслями и проблемами, что лишь с каждой минутой прибавлялись.
Ему ничего не снилось, он только замерзал, медленно и уверенно, позволяя всему этому закончиться.
Один толчок. Второй. А в голове лишь мысль может ну его нахер? сейчас же так хорошо и спокойно, пусть даже адски холодно кому какое дело, вернется он отсюда или нет? Ну, в самом-то  деле, кому какое дело... Неохотно открыв глаза, приложив при этом уже усилия, так как на ресницах осел снег и радостно стал замерзать, Адлер пытается сконцентрироваться на пятне впереди себя. Пару раз моргнув, Рейф все же добивается от организма отдачи и получает четкую картинку перед собой. Нейтан. Ну хоть живой, уже хорошо.
- Самолёт упал, мы вместе с ним, разве не очевидно? - хрипло отвечает, прокашливаясь. Кажется, что холод пробирается в каждую клетку организма, усиленно стараясь, все остановить, уничтожить живое, потому что ему не место в этом месте. Жить тут могут только животные и то, наверное, им приходиться так же туго. Может ответ прозвучал как-то агрессивно или раздраженно, а быть может и нет. Он не знает, не хочет знать. Устал обо всем заботиться и боже мой, если он в самом деле выберется отсюда живой, то собственноручно удушит дядю и на этом все. Возьмет отпуск, снимет домик на острове, а может какой-то остров и будет там торчать, восстанавливая свое и без того херовое душевное состояние.
- И кажется, из выживших только мы. Ну или то разорванное на две части тело очень умело прикинулось мертвым, - подсаживается ближе к костру, протягивая руки вперед в попытке согреть.
- Не хочу показаться пессимистом, но кажется, в этот раз удача от тебя отвернулась Нейтан, - поднимает взгляд на Дрейка и слабо улыбается. Нет, он совсем не рад этому, потому что вся надежда именно на удачу Дрейка, ибо его везение закончилось пожалуй на том золоте и все, мол, лимит на эту жизнь вы исчерпали ожидайте все в следующей... если такова будет. Но не об этом сейчас речь. Суть в том, что Адлер понятия не имел что делать, куда лезть, кому кричать и просить о помощи, и оттого просто сидел на месте, ожидая чуда. Которое само собой в лесах Аляски происходить не может от слова совсем.
Шумно выдохнув, Рейф прикрывает глаза, дабы насладиться теплом от огня, что наверняка не будет их долго радовать, а впереди шла ночь и если сейчас ничего не придумать, то можно смело начинать закапываться в снег с головой и тихонько замерзать.
Ситуация ужасала и пугала, она сводила с ума и ломала, кого-то даже в прямом смысле этого слова. Пальцы на ногах были ледяными и словно не родными, так впрочем и почти со всем остальным телом. Тепло катастрофически быстро покидало тело, стоило отойти чуть дальше от костра.
- Там виднеется вдалеке лес, но до ночи нам до него не дойти. Вероятность того, что нас найдет спасательный вертолет слишком мала, чтобы просто сидеть и ждать, и я не уверен, что нам хватит остатков мебели, чтобы костер продержался до утра. Мы в заднице Нейт, причем очень глубоко, - кривит губы и хмуриться, всматриваясь в танцующий огонь, что словно издевается и кажется, намекает, что ничего хорошего ночью им не придется ждать.

+9

5

Ground control to major Tom,
Your circuit's dead, there's something wrong
Can you hear me, major Tom?
Can you hear me, major Tom?

Создаётся впечатление, что все те хвалёные восемьдесят процентов воды в человеческом организме превратились в одной большую глыбу льда. Холодно снаружи. Холодом веет и изнутри. Оставаться долго на одном месте нельзя – это верная смерть. Только проснулся, а снова глаза слипаются. Организм противится подобному окружению, отторгает саму мысль о экстремальных условиях. Нейтан не отрицает очевидное – слишком привык к дому, к спокойной работе, к тому, что жизни ничто не угрожает. На какой-то крошечный момент забыл, что всё может закончиться в любой момент. Стал забывать всё пережитое. И теперь пришло время за это заплатить. Хмыкает себе под нос, мысленно посылая самого себя ко всем чертям. Бред это всё. Абсолютнейший бред. Им повезло выжить. Значит, ни в коем случае нельзя опускать руки. Даже если неумолимо хочется сдаться. Он чувствует безграничное смирение в каждом слове, брошенном Рейфом. Хочется как следует встряхнуть его за воротник куртки, но сил почти нет.  Вместо этого он ещё раз толкает его носком ботинка и улыбается. – Тебе повезло, что я с тобой. – выдавливает самую самонадеянную улыбку, на которую вообще способен. Вроде бы неплохо выходит. Лучше схлопотать по морде, чем лицезреть подобную безысходность. Со всем они справятся. И домой обязательно вернутся. По-другому и быть не может. На другой вариант событий он не согласен. И, может, он не слишком удачлив, но выбираться из того бардака, в котором оказался, точно умеет. Правда, обычно он куда более приготовлен к грядущему бардаку. В этот же раз у него даже пистолета с собой нет. Придётся что-то придумать. – Ну, придумаем что-нибудь. Как и всегда. – снова толкает товарища носком ботинка. Кости целы, никаких серьёзных ран нет. Пару ссадин и царапин можно пережить. Всё можно пережить, если поставить себе цель. Жмурится и одним рывком подаётся вперёд. Нужно встать. Нужно что-то делать. Если в округе есть хоть одна дикая тварь – она уже знает, что они здесь. Оставаться и проверять это лично нет никакого желания. Встаёт. Ноги больше напоминают две неустойчивые пружины, голова кружится, и, кажется, он не чувствует лицо. Наверняка заработал обморожение. Растирает ладонями осторожно, чтобы не повредить кожу. – Поднимайся, Рейф. Хватит отмораживать зад. – бодрый тон даётся тяжело. Кто-то должен верить, что всё получится. Он верит. Всегда верит. В какой бы заднице мира ни оказался. – Надо порыскать в округе. Собрать всё, что может пригодиться. Не знаю…распихать по карманам. – не дожидается ответа от Адлера, а просто перехватывает под локоть и поднимает рывком на ноги. Смотрит пристально. – И убери это выражение с лица. Рано нас ещё хоронить. Поисковый вертолёт может валить ко всем чертям. Мы сами справимся. – замолкает, чтобы побольше набрать воздуха в лёгкие, дрожит от ворвавшегося внутрь холода. От костра уже нет никакого проку. Он только потрескивает но и не думает согревать. Нейт кутается в куртку и ругается, что даже шарф с собой не прихватил. Потерял бдительность. Уже замерзал до смерти, поэтому отдаёт рукавицы Рейфу и не дожидается ответа. Уходит от их укрытия на практически негнущихся ногах, прячет пальцы в карманах. Будут греться по очереди. Впрочем, может, удастся найти что-то среди вещей. Может, в личных вещах завалялось что-то тёплое. Он точно помнит, что брал с собой несколько свитеров. Так, на всякий случай. Осталось только найти чемодан.
Ноги утопают в снегу. Идти тяжело, но необходимо. Он осматривает окрестности и будто заново учится дышать: бесконечная снежная гладь, над которой клубятся тёмные завитки дыма. Пахнет палёным. Пахнет смертью. Делает усилие над собой и идёт вперёд, в сторону остальных обломков самолёта. Может, ему повезёт ещё разок, и он найдёт провиант? Найдёт что-нибудь, с помощью чего появится возможность защищаться от диких зверей? Не очень-то хочется выжить в авиакатастрофе и пойти на ужин какому-то голодному медведю. Машет Рейфу, что всё ещё стоит около огня. Зовёт жестом за собой. Кричать бесполезно – ветер унесёт всё за собой. Донесёт до шей хищников. Делает ещё шаг, а перед глазами темнеет. Резко, как будто чем-то тяжёлым по голове приложили. В ушах сначала невыносимая толща «воды», виски ломит так, будто под кожу ржавые гвозди загоняют. Нейту становится страшно: всё-таки неудачно ударился? Сотрясение? Что-то похуже? Что? Пытается вдохнуть, а не выходит. Понимает. Паника. Это обычная паника. Ну, может, не совсем обычная. Панической атаки только не хватает. Опускается на колени, ладони утопают в снегу. Может, это приведёт в чувство. Воспоминания – кадры пожелтевшей фотоплёнки, рябью отпечатываются на сетчатке. Снег. Обрыв. Поезд. Кровь. Холод. Смерть. Взрывы. Поезд. Пропасть. И так без конца. Дышать, просто дышать. Хватается ледяной ладонью за бок. Видит кровь. Руки дрожат, а сорваться на крик не может, хоть и хочется. Заваливается вперёд. Снег обжигает лицо, ласково, будто языки пламени. Жмурится. Дышать. Дышать. Просто дышать. Непал остался в прошлом. Всё это осталось в прошлом. Он жив. Жив. Тьма отступает, картинка проясняется. Он хочет верить, что Рейф ничего не видел. По крайней мере, шагов его он не слышит. Может, всё-таки травма? Может, отказывает слух? Зрение? Помутнение рассудка? Может, не было никакой аварии? Может, это просто сон. Может, может….Бормочет, пытаясь заставить себя снова встать на ноги. Точно же умрёт. Вот так, зарывшись лицом в снег. Получит обморожение. Встать. Наплевать на всё и встать. Нельзя сдаваться. Он здесь не один. На себя не получится махнуть рукой. Он ответственен за чужую жизнь. Он обещал Рейфу, что всё закончится хорошо. А он привык выполнять свои обещания.

+9

6

[AVA]http://sd.uploads.ru/gvrl5.gif[/AVA]
Run past the rivers,
Run past all the light,
Feel it crashing and burning
Till it all collides.
Strike a match, lit the fire,
Shining up the sky.

- Мне повезло, что я не сдох при падении самолета, что мне не оторвало, конечно, и ничего не сломано…наверное не сломано, а ты конечно уж прости, но на кроличью лапку, которая принесла бы мне удачу ты не сильно похож, - язвит в ответ довольно улыбаясь. Возможно, не все плохо, если он все еще в состоянии так отвечать, ну или это попытка мозга обмануть тело в котором, наверное, одно ребро точно сломано.
Внимательно наблюдает за Нейтом, одаривая того скептическим взглядом. Переиграл. Не может он быть на позитивной волне после такого, уж слишком все это вымучено выглядит для Адлера. Отходить от костра нет вообще желания, хоть прыгай туда угреваясь по самые кости, хотя да, один раз у него уже была такая возможность. Там на корабле было достаточно огня, он хорошо его помнит, слишком. Поежившись от холодного ветра, мужчина корчит недовольную гримасу, всем своим видом показывая, что никуда он не хочет идти, он уже находился. Костер развел, Дрейка дотащил, хватит с него. Не хочет, не будет и все тут.
Но когда его резко поднимают на ноги, зло шипит, не из-за недовольства, что оторвали от тепла, а от боли в ребре, которая разливается резко по всему телу, реально отрезвляя и заставляя тело включить режим «мы в заднице, очнись, костер нам не поможет».
-Я бы так не говорил о поисковом вертолете, они наверняка знают что делать, - немного рассеяно смотрит в глаза, с каждой секундой осознавая, что вертолет в самом деле может валить ко всем чертям, им тут никто не поможет. Тяжело вздыхает, наблюдая за паром, что выходит со рта и начинает бродить среди обломков в поисках нужных вещей. Все бы хорошо, но он понятия не имеет, что может оказаться полезным, а что нет. Тут половина вещей сломана, а другая…ну толку с целого подлокотника от кресла? Рукавицы, которые Нейт отдал несильно, но все же греют совершенно задубевшие руки. Ну, кто бы подумал, а? Они вдвоем будут пытаться выжить, помогая друг другу и заботясь, ироничненько, верно?
Дышит осторожно, небольшими вдохами и выдохами, потому что холод обжигает, заставляя дрожать, а зубы стучать чуть ли не отбивая ритм чечетки.
Побродив рядом и ничего не найдя, Рейф возвращается обратно к костру в надежде унять мерзкую дрожь в теле, что совершенно мешает ходить по снегу. Прикрывает глаза на секунду вспоминая о том, что тело можно обмануть, нужно заставить его перестать дрожать и тогда температура в теле перестанет падать так катастрофически быстро. Проблема лишь в том, как заставить себя не дрожать, когда рядом куча снега, тело ноет от боли, а выхода из ситуации ты на данный момент не наблюдаешь. Выдохнув, мужчина, собрав всю волю в кулак, идет к Дрейку, который кажется, что-то нашел и зовет его к себе. Конечно же, хотелось, чтобы это было что-то реально стоящее, но давать себе надежду он не может. Просто в голове мелькает мысль о том, что это может быть еще одна пара рукавиц или скажем, целая бутылка алкоголя, которая в данном случае будет явно многофункциональной.
И как только Адлер позволил себе поверить даже в маленькое чудо происходит что-то в самом деле страшное. Нейт, что секунду назад позвал его, падает лицом в снег, словно так и было задумано. Мол, он решил отдохнуть и именно позвал Рейфа, чтобы тот, если что отогнал какое-то зверье или оттащил назад к самолету.  Наверное, именно в этот момент сердце уходит в пятки. Одному тут не выжить, никак. Где он находит силы на бег известно одному богу, но добирается он до Нейтана очень быстро, падая на колени рядом и встревоженно бегая взглядом по лицу друга. Тот явно сейчас или отключиться из-за стресса или черт его пойми, что с ним происходит. Начинает его трясти в попытке привести в чувство, но замечает, что смотрят сквозь него, совершенно не осознавая происходящего. Он знает что это, проходил уже. И Рейф осознает, что по сути дела тут ничем помочь нельзя, подобный страх и паника глубоко проникают, цепляются своими острыми когтями за сознание и шепчут о том, что дальше будет только хуже, что лучше сейчас сдаться, опустить руки и сдохнуть. Мол, борьба не окупиться, только зря силы потратишь.
- НЕЙТ! – осипшим голосом кричит Адлер, пытаясь именно достучаться до мужчины, потому что трясти того нет смысла, как и быть по лицу. Собственно говоря, бить по лицу и смысла нет, от зверского холода то давно потеряло чувствительность, а если там еще и легкое обморожение, которое наверняка есть у них двоих он сделает лишь хуже.
- НЕЙТАН, ТВОЮ МАТЬ, НЕ ВРЕМЯ ОТДЫХАТЬ! – рычит, вкладывая в крик всю силу и злость, ему нужно привести того в чувства, потому что издалека ветер доносит до ушей волчий мать его вой. И вот сейчас и у самого Адлера начинают сдавать нервы, руки трясутся скорее от страха быть застанутым врасплох, чем от холода. Он понимает, что ряд ли сможет отбиться даже от одного волка. Снежками забросает его? Наорет? Ничего из этого не прокатит, а подобие костра осталось далековато для того, чтобы в один прыжок оказаться в безопасном для задницы месте. Перекидывает руку Нейта через плечо, крепко хватает за талию и резким движением подскакивает на ноги при этом, разумеется, сильно шатаясь. Травма орет о себе, заставляя сильно зажмуриться и прикусить губу. Он тащит на себе Дрейка обратно к самолету, пока тот пытается победить нахлынувшую волну страха, идя через сильную боль. Он в буквальном смысле делает каждый шаг переступая через самого себя, через чертово желание перестать держать Нейтана и упасть самому лицом в снег и позволить волкам их сожрать. Он не уверен, слышал ли он вой или это воображение разыгралось, или ветер просто начал свистеть в ушах. Он не знал, но проверять не хотел. И когда он дотаскивает мужчину обратно до самолета, то немного небрежно, точнее даже безразлично отпускает, позволяя тому упасть на твердый пол, после чего и сам падает, начиная истерично смеяться. Они только немного отошли от самолета, а уже все пошло не так как планировалось, совершенно не так.


The sound of the wind is whispering in your head.
Can you feel it coming back?
Through the warmth, through the cold,
Keep running till we're there.
We're coming home now.

+9

7

Think I will wait 'til tomorrow to die
Sun is shining, birds do sing
This, sir, is no day to go

Всё всегда идёт не так. Какой бы идеальный план ты не выстраивал, всё пойдёт по-другому. Какая-нибудь крошечная, незначительная деталь повернёт всё так, что ты вообще пожалеешь, что что-то задумал. Что допустил саму мысль о том, что можешь переиграть жизнь. Нейтан действительно думал, что, выбираясь из самых безвыходных ситуаций, уже ко всему готов. Убедил себя, что не случится ничего из того, с чем он был бы не в состоянии справиться. Кажется, их нынешнее положение упрямо доказывало обратное. Складывалось впечатление, что всё мироздание грозится доказать ему, что он заигрался. Нейтан ускользающим сознанием пытается убедить себя, что игра ещё не окончена. Что он обязательно что-то придумает. Но все мысли расплываются, будто раскалённое масло. Их не собрать – сожжёшь до кости пальцы. Веки тяжёлые, голова гудит. Если это смерть, то он начинает понимать, почему её так все боятся. Тихо-мирно умереть во сне – явно не его случай. Он совершенно точно бредит. Ему мерещится Непал, бормочущий Тензин, монстры, охраняющие вход в Шамбалу. Завывание ветра и холод, пронизывающий до самого нутра. Ему мерещится дом, Елена, которая в очередной раз понятия не имела, что всё так обернётся, отпуская его в совершенно невинную поездку. В поездку, которая, по сути, не имела шансов на провал. Он не мог предсказать, что всё так обернётся. Никто не мог.
Откуда-то издалека доносится голос Рейфа. Он что-то кричит, Нейту даже удаётся разобрать собственное имя. Стук сердца понемногу, совсем неохотно, успокаивается. Приходит в норму. Что вообще сейчас можно считать нормой? Он открывает глаза и тут же морщится от яркой белизны, беспощадно разрывающей сознание. Осматривается, понимая, что снова оказался у почти потухшего костра. – Прости. – срывается без малейших раздумий. Ему действительно жаль. Жаль до горького комка в горле. На него возлагают надежды, а он только подводит того, кто вообще не заслуживает проходить через что-то подобное. Несмотря на всё, что произошло ранее, он действительно считал, что никто не заслуживает то, что происходит сейчас. Замёрзнуть до смерти или оказаться в пасти голодного волка? Выбор не богатый. Ни один из предложенных вариантов Нейтану не нравится. Поэтому он оседает на землю, дрожит, пытается окончательно прийти в себя. Смотрит расфокусированно на бледное лицо Рейфа и бледнеет сам, понимая. У друга травма. Пока ещё совместимая с жизнью, но всё может измениться в один миг. Они уже проверили это на себе. Начинает лихорадочно соображать, пытаясь найти способ помочь. Им нужно двигаться дальше. Собрать всё необходимое и уходить отсюда. На запах опалённой плоти погибшего пилота и другого обслуживающего персонала. Глаза начинает предательски щипать, он не может сдержать слёз от осознания того, что не только они с Рейфом не вернулись домой. И если у них ещё есть мизерный шанс справиться, то другим повезло гораздо меньше. Слёзы огнём выжигают дорожки на щеках. Он понимает, насколько это глупо – давать сейчас выход эмоциям. И без того кости немеют от холода. Распускать сопли – не вариант. Но не может остановиться. Вытирает лицо замёрзшей ладонью. Кивает Рейфу. – Надо что-то сделать с твоим ребром. -  у него может развиться опасная посттравматическая пневмония, с которой будет куда сложнее пытаться выжить в недружелюбной среде. Вряд ли они наткнуться на какой-нибудь населённый пункт, где им предложат помощь. Надо оставаться реалистом. Нейтан благодарен, что сам почти не пострадал. Пара ссадин, может, ещё несколько порезов средней глубины, и на этом всё. Правда, он капитально едет крышей. И понимает это. И боится.
- В моём чемодане была аптечка. Тебе необходимо сильное обезболивающее. Понадобится что-то, из чего можно сделать фиксирующую повязку. Полотенце, бинты, хоть что-то подобное. – замолкает, понимая, что продолжать путь Рейфу категорически нельзя. Оставить он его не имеет права и даже не допускает себе такой мысли. Кусает губы, раздумывая. – Сиди здесь. Старайся двигаться как можно меньше. Спасибо, что вытащил мой зад, но больше не геройствуй. Осложнения ни к чему. – отмечает про себя, что нужно соорудить сани-волокуши, чтобы он мог хотя бы везти Адлера за собой, пока не закончатся силы. Или, что было бы приятнее, они не дойдут до какого-нибудь убежища.
Не слушает никакие возражения и поднимается снова, оттряхивает снег с джинс, в очередной раз жалея, что не надел что-то более практичное. Ладно, не время для подобных размышлений. Он отправляется к обломкам, игнорирует боль и тяжесть в висках, шевелит губами, тихо, шёпотом напоминая себе, что сейчас нужно спасти и свою, и чужую жизни. Что сейчас он нужен кому-то и не может позволить себе подвести друга. Копается в обломках, копается в вещах, которые удалось найти. Не знает, сколько времени на это ушло, но солнце понемногу уходит за горизонт. Он оглядывается в направлении, где должен гореть огонёк и спокойно выдыхает. Первый шок от произошедшего понемногу проходит, голова начинает мыслить более или менее ясно. Выстраиваются в чёткую линию идеи касательно того, что им делать дальше. – Всё будет хорошо. – говорит сам себе, складывая все пожитки в рюкзак, припрятанный в чемодане. В рюкзак отправляются все тряпки, несколько шоколадок, пистолет и нож. Он отрезает ножом нашивку с дорогого пассажирского кресла, потрошит обивку, всё складывает в рюкзак, находил одеяло или что-то отдалённо похожее на него. Необходимо придумать, из чего сделать каркас саням. И поручни, за которые он мог бы эти сани тащить. Срезает и ремни безопасности, чтобы Рейфа можно было зафиксировать. Чтобы можно было зафиксировать и импровизированный фиксатор, который он будет накладывать товарищу на пострадавшее ребро. Дышит на замёрзшие пальцы, из которых то и дело выпадает нож. Отходит на несколько метров от упавших обломков, чтобы найти хотя бы несколько палок. Одиноко, упрямо растущие деревья с гибкими стволами идеально подходят. Уходит несколько часов  на то, чтобы расправиться с ними и принести обратно к костру. Садится на землю, протягивает шоколадный батончик Рейфу и принимается мастерить сани. Всё будет хорошо. Отдаёт Рейфу и пистолет. Они справятся. Как-нибудь. Обязательно. И это будет одна из самых увлекательных историй, которую они потом расскажут за общим обеденным столом.

+8

8

[AVA]http://sd.uploads.ru/gvrl5.gif[/AVA]
Sweet dreams are made of this
Who am I to disagree
Travel the world and the seven seas
Everybody's looking for something

     О чем ты должен думать, как должен себя вести и что делать в таких ситуациях? Почему в школах не учат, как выживать в таких условиях? Почему стюардессы не рассказывают о том, как позаботиться о сломанном ребре, как отпугнуть волка, и как не замерзнуть в снегу? Почему они говорят о ремнях безопасности, если безопасности в этом всем нет?
     В таких ситуациях ты определенно начинаешь мыслить иначе. Движения меняют свою пластичность, добавляя или отнимая резкости. Голос меняется – ты сам исчезаешь.
     Адлер однажды уже пережил подобное, практически полностью себя потеряв и выстроив заново, так что сейчас, Рейф хватался за сознание из последних сил, боясь даже прикрыть глаза на пару минут. Заново он подобное не переживет, не сможет. Сломается, а острые осколки будут резать настолько сильно, что отобьют все желание продолжать.
     Воздух настолько ледяной, что каждый вдох практически обжигает, заставляя прокашляться в попытке избавиться от этого неприятного, щекотящего ощущения в горле. Он точно знает, что Дрейк выживет, выберется из этой ситуации с минимальными потерями, как и делал это всегда. Вернется домой, к семье и друзьям, и в скором времени совершенно позабудет об этой неприятной ситуации. Ему помогут позабыть о ней.
     А он что? Нет, он не думает, что Нейт или кто-то из его компании отвернется от него, не после того, через что они прошли. Заставили пройти друг друга правильней сказать. И Рейфу сейчас должно стать стыдно, он должен бы начать жалеть о том, что вообще связался тогда с Дрейками, что был столько лет одержим поиском сокровищ, но нет. Ему не стыдно и не жаль. Все это происходило отчасти и из-за того, что они этого хотели, а вселенной, на которую люди так часто ругаются, вносила лишь небольшие коррективы.
     В их руках и данная ситуация. И пусть никто не планировал крушение самолета черти где, не планировал, но их ткнули носом в это и деваться уже некуда.  Нельзя крикнуть в небо «мне не нравится, переделывай давай», ну крикнуть то можно, почему нет – ситуацию это просто не изменит, вот никак,  вообще, совершено.

Теория хаоса гласит – взмах крыла бабочки на одном конце земного шара может вызвать ураган на другом

     Выкинуть что-то вон выходящее? Обмани судьбу, устрой суке неожиданность, от которой она еще не скоро сможет прийти в себя.
Он мог бы прямо сейчас пристрелить Нейта. Это определенно было неожиданностью для каждого из них. Мог бы, но не станет. Мог бы сам себе вышибить мозги. Чем не поворотный поворот? Проблема лишь в том, что чем завершиться история он не узнает, а значит, что это какой-то дерьмовый выбор.
    - Если ты пытаешься смастерить самолет, то боюсь он совершенно на него не похож, - откусив небольшой кусочек от батончика, бросает Рейф. Он понимает, что друг пытается ему помочь, но так они будут долго ползти. Адлер не был балериной и не весил как пушинка, а значит, по глубокому снегу тащит ЭТО нельзя будет. Ну или у Дрейка вдруг появились суперспособности, которые позволяют ему проделывать подобные трюки.
     - Хватит, оставь это дело, - пересаживается рядом, отнимая всю конструкцию, - хватит. Палками можно отмахиваться от зверья, все остальное нам не нужно, - выдыхает, выпуская пар со рта, смотря в сторону лесополосы вдалеке.
     - Я пойду сам. Ты не сможешь тащить меня по такому глубокому снегу, да и без особых движений я к чертям собачьим замерзну.
     Адлер не совсем понимает, отошел он от шока или был он в нем и вовсе. Нет, конечно, был. В какой-то своей мере. Но это апатическое «лучше сдохнуть, я устал» и резкий переход во «все охрененно, мы справимся» подбешивал неимоверно. Хотелось дать себе по лицу с ноги, чтобы привести в чувство, а вместо этого он только встает на ноги, продолжая держаться за бок. Боль отрезвляет. Приводит в чувство, заставляя организм выбрасывать в кровь адреналин. Да, потом он будет жалеть о содеянном, так как мышцы будет ломить, а сознание утягивать в сон, но это будет потом, верно?
     - Пойдем, ночь мы тут точно не переживем, особенно если поднимется ветер, а он точно поднимется, - обмотав палку ошметками от кресла, Рейф поджег самодельный факел от загасающего костра.
     - Я серьезно, у нас нет времени на то, чтобы устраивать для меня веселые горки. Если так сильно хочешь поносить меня, то вернемся и будешь целый день просто так это делать. Но сейчас у нас ситуация… дерьмовая ситуация, но мы выберемся. Не впервые же, верно? – усмехнувшись, говорит Адлер, пытаясь как-то подбодрить Нейта и самого себя. Им нужно уйти отсюда и чем быстрее, тем лучше для их жизней.

Don't put your life in someone's hands
Their bound to steal it away
Don't hide your mistakes
'Cause they'll find you, burn you

Отредактировано Rafe Adler (11-11-2016 17:10:10)

+9

9

Кошмар, творящийся вокруг, сгущался подобно самой тёмной ночи. Нейт не мог сказать – мерещится ему волчий вой, или всё действительно обстоит настолько хреново. Он просто кивает на всё, что говорит Адлер. Не лучшая идея, но сани действительно будут только тормозить. И понимает, что надо бы настоять на своём, уговорить, воззвать к разуму, но понимает и то, что сейчас это всё бесполезно. Нужно просто идти вперёд. Самый идиотский на свете план, но другого не завезли.
Именно поэтому Нейтан бросается разбирать недавно собранную конструкцию. Раскладывает по карманам абсолютно всё, что может потенциально пригодиться в их нелёгком путешествии. Поступает так же, как Рейф, обматывая палку тканью и поджигая её. Начинало стремительно темнеть. И кто знает, что в этой самой темноте могло водиться. Хотелось бы верить, что пламя всё-таки сможет отогнать лишнее зверьё. Становиться чьим-то обедом совершенно не хотелось.
Кивает и даже находит в себе силы, чтобы улыбнуться. Не вымученно, нет. Совершенно искренне. Они точно найдут способ, как выкрутиться из ситуации. По-другому и быть не может. По-другому никогда и не было. – Конечно, мы выберемся. – молчит уже о совсем другом – знать бы только, в какую сторону идти. Вокруг только снежная пустыня, ничего, что можно было бы использовать в качестве ориентира. Но лучше двигаться, чем стоять на месте и быть съеденным в один прекрасный момент. Поэтому он легко подталкивает Рейфа вперёд.  – Я сразу за тобой. – прикрывать спину раненному – правильная стратегия. И Нейтану не придётся отвлекаться на то, чтобы каждый раз проверять – идёт Рейф или уже отстал. Он всегда будет на виду. Так безопаснее.
Ноги утопают в снегу. Порой – по самое колено. Но нужно заставлять себя. Он не слушает никакие возмущения, по пути собирает крохотные веточки и палки побольше. Всё сгодится, когда они решат развести костёр.
Снег забивается в ботинки. Нейтана откровенно потрясывает от холода, но он только молча стискивает зубы так, чтобы и они не могли стучать. Глаза закрываются сами собой. Но эта простая истина понятна каждому – уснёшь и больше никогда не откроешь глаза снова. Поэтому нужно просто продолжать идти вперёд. Смотреть на спину Адлера и цепляться всем своим сознанием за неё. Он ответственен. И не имеет права просто так сдаться.
Доходят до лесной зоны. Ветер стихает, путается между деревьями. Можно развести костёр. Он оставляет Рейфа следить за ним, пока сам по округе собирает прутья. Пригодится, чтобы свить небольшой шалаш. Сон всё ещё является сомнительной функцией. Но хотя бы передохнуть немного они точно могут. И всё идёт прекрасно ровно до того момента, когда где-то совсем рядом раздаётся волчий вой. Их преследовали? Или они настолько сбились с пути, что попали прямо в волчье логово? Зная свою удачливость, Нейтан мог с уверенностью сказать – могло случиться и такое.
Нейтан поднимается на ноги, хватает палку, которую использовал в качестве факела, которую теперь, когда он заострил противоположный её конец, можно было использовать в качестве оружия.
Сердце бешено билось в груди. Что-то грядёт. Что-то, к чему они могут быть не готовы.

+9

10

[AVA]http://sd.uploads.ru/gvrl5.gif[/AVA]
Прикрывает глаза, когда порывы ветра становиться слишком сильными. Снег больно бьет по лицу, заставляет зло шипеть себе под нос. Каждая клеточка тела промерзла. Адлеру кажется, что он и вовсе уже не идет. Эта бесконечная ходьба по снегу  больно отдает в ребре, но он не жалуется, сильно кусает щеку изнутри, потому что понимает, что легче не станет. А если позволить себе жаловаться, значит позволить чему-то тебя сломить, а Рейф не позволит. Пусть он будет глупцом, что бросает вызов самой природе, но он не позволит себя сломить. Будет идти, пока ноги в состоянии идти, пока он может сделать вдох, пока он жив. Он из того типа людей, которые не знаю когда стоило бы остановиться, сказать себе стоп и отдернуть, привести в чувство и порядок. Наверное, это одна из многих причин, почему он тогда чуть не погиб на корабле, почему не смог просто исчезнуть из жизни Дрейков и почему сейчас не сдох при падении самолета. Рейф Адлер выживет в любой дерьмовой ситуации. Тут уж никто не говорит про адекватное психическое состояние, потому что ему хочется смеяться, громко, надрывно, а потом упасть на колени и заорать что есть силы. Потому что он устал, и он честно не понимает, у кого там наверху такое дерьмовое чувство юмора. Но он выдержит, любой ценой.
Тяжело вздыхает, ноги тонут в снегу, и идти все сложнее. Ночь надвигается стремительной снежной лавиной заставляя нервничать. Он теряет ориентир, к которому шел, крепче сжимая самодельный факел, надеясь, что они идут в верном направлении, потому что иначе эта прогулка их финальный пункт. Они замерзнут насмерть и никто, никогда не узнает где их искать.
Нога наступает на камень, что был под снегом и соскальзывает. Удержать равновесие невозможно. Он падает как маленький ребенок, что только учиться ходить. Падает лицом в снег, гордо держа руку вверх с огнем. Источник света слишком ценный чтобы так глупо его загубить. Тихо воет от боли, понимая, что перед глазами пошли темные пятна. Ну что же, если не погода, то травма его точно доконает. Кто бы мог подумать, да?
- Все нормально, - на выдохе отвечает мужчина, становясь на колени и поднимаясь на ноги, - ты как? – пытается отвлечься от своей неприятности, чувствуя как к горло подкатывает ком. Его начинает жутко тошнить, и честно говоря, Рейф уже не знает от боли ли это или из-за холода и пережитого им стресса. Продолжает идти, только в этот раз осторожней, потому что еще одного падения он не переживет и отключиться от болевого шока, и все. Потому что давайте реально смотреть на вещи, его невозможно будет тащить по такому глубокому снегу и не замерзнуть еще сильнее, а значит, его бросят. Простая математика жизни, ничего личного. Адлер даже не обиделся бы.
И наконец-то происходит чудо, перед глазами начинает вырисовываться лес. Свет от огня освещает мало, но все же дает надежду, что там они смогут отогреться немного и передохнуть. Хотя бы час или два, потому что место должно быть неплохим. Не таким продуваемым хотя бы с одной стороны. Хочется перейти на бег, достигнуть цели как можно быстрее, но кто там знает, что еще скрыто под снегом? Вдруг чертова пещера или просто трещина в земле? Проверять не очень тянуло, так что, найдя в себе остатки терпения, Рафаэль продолжил  идти в том же темпе, мысленно крича от счастья. Такая просто вещь, а радости неимоверное количество. Ну, хоть сейчас они не умрут. Выиграли пару часов у смерти? Адлер бы сыграл с той в рулетку, поставив все на черное, потому что риск был неотъемлемой его частью жизни, да и удача ходила за ним хвостом. Пусть и сейчас это было не так заметно.
Доходит до первого дерева и опирается здоровым боком, жадно хватает воздух ртом. Переживать из-за ангины он будет позже, сейчас он готов клясться в вечной любви этому дереву. Спасительный маяк, за которым он шел, привел их в относительно безопасное место. Потому  что где-то совершенно близко слышится волчий вой.  И становиться понять, что это не ветер их гнал, а страх, что в гадкой манере облизывал спину, был не беспричинный. Человеческие инстинкты крайне необъяснимый объект, фактор, но если они орут о том, что надо делать ноги, то лучше делать ноги и не проверять насколько ты удачлив. Поворачивает голову в сторону Нейта, смотря крайне обеспокоено.  Потому что сейчас они с одной стороны в безопасности от ледяного ветра, что замораживал на ходу, но с другой – диким животным значительно проще напасть с укрытия, а в лесу для этого слишком много удачных мест. Выбирая из двух зол, они выбрали живое, то, что они хотя бы могут ударить в ответ, потому что сражаться с ветром было бы глупо.
- Нужно развести костер, он должен отпугнуть их. Я на это очень надеюсь, иначе ночь нам предстоит провести сидя на дереве, - вскидывает брови усмехаясь. Шутка паршивая до чертиков, но Адлеру так не кажется. Потому что он скорее сам над собой и шутил. На дерево он не залезет. Не сегодня так точно.

Отредактировано Rafe Adler (18-12-2016 16:04:35)

+9

11

Безумие не отозвалось бы так гулко. Хорошенько запомните этот металлический звон. Пока он будет звучать у вас в голове, он будет доказывать, что вы не сошли с ума © Тьма

Разумеется, идея с посиделками на дереве - обычная шутка, каких бывало множество. В какой-то степени Нейтан удивлён, ибо в этот раз е м у шутить совершенно не хочется. Ему хочется оказаться дома, подальше от снежных пустошей, подальше от голодных и кровожадных хищников, подальше от всех проблем. Хмыкает сам же себе под нос от подобных мыслей. Неужели всё-таки стареет? Неужели такие леденящие кровь приключения перестают доставлять удовольствие? Нет, всё дело в том, что он позволил себе испугаться. За себя, за Адлера, за Елену, которая ждёт дома. И существует совсем крошечный шанс, что она всё-таки не дождётся его возвращения. И эту мысль он отметает как совершенно ненужную. Философия, конечно, штука пафосная, но выжить она им вряд ли поможет.
Он жмурился, оглядывался по сторонам и внимательно присматривался к тому, как ведёт себя товарищ по несчастью. В конце концов, травмы вполне себе серьёзные. Удивительно, что им повезло настолько. Неизвестно, как долго ещё им будет так же вести. Хотя, как говорится, что назвать везением. Сломанные рёбра вряд ли можно отнести в подобный список.
Он думал о том, что поменяется, если они выживут. Нет, неправильно. Нельзя позволять себе так думать. К о г д а они выживут. К о г д а они спасутся. И к о г д а они найдут какой-нибудь способ вернуться или домой, или добраться до какого-либо ещё населённого пункта. Чтобы наконец-то забыть этот кошмар. На совсем короткое время. Потому как Нейтан успел заучить один-единственный важный урок – кошмары никогда не оставляют в покое. Они преследуют. Они выслеживают. Они вынюхивают. Они прячутся по тёмным углам, отходят на задний план, когда люди занимают себя всем, чем угодно. И они сжирают, обгладывают до костей, стоит только остановится, стоит только взять небольшой перерыв на то, чтобы полной грудью вдохнуть воздух. Они нападают подобно диким оголодавшим волкам, сбивают с ногу и вгрызаются беспощадно.
Дрейк ёжится, ведёт плечами в попытке хоть немного размяться и разогреть мышцы. В попытке делать вид, что он всё ещё во что-то верит, на что-то надеется.
И он, конечно же, совсем не думает о том, что если они не найдут хоть какое-то укрытие в ближайшее время, то вообще чёрт знает, что может произойти. Он не думает об отмороженных конечностях, гангренах, и всех последствиях, с которыми, не приведи господь, есть возможность столкнуться. Он старательно не думает. Настолько старательно, что в какой-то момент перестаёт следить за Адлером, перестаёт его слушать и целиком выпадает из реальности.
Мотает головой, собираясь, концентрируясь и игнорируя урчание желудка. Бросается собирать палки вокруг, отходит немного подальше, чтобы не портить их небольшое укрытие. Постоянно дышит на пальцы в попытке их согреть, сгибает и разгибает, разминая. И он точно уверен, что как только они устроятся у костра, надо будет помочь и Рейфу разогреть суставы и мышцы.
Возвращается через какое-то время с полными руками хвороста. Дерево сухое, к счастью, поэтому и костёр разводится довольно быстро. Он не может сдержать вздоха облегчения, когда усаживается поближе к теплу. На короткий момент кажется, что всё образуется. Что они со всем справятся. И совсем скоро будут дома.
А потом раздаётся волчий вой.

+7

12

[AVA]http://sd.uploads.ru/gvrl5.gif[/AVA]
Рейф видит, с каким упорством мельтешит вокруг их нового лагеря Нейт, он видит, что тот старается; очевидно, пытаясь мысленно себя приободрить потому что, как бы это дико не звучало, но от самого Адлера ничего не зависит. Он может угрожающе стучать зубами и попытаться прожечь взглядом, увы, это его максимум на данный момент. Если они выживут, то только благодаря Дрейку. Его заслуги в этом не будет. И нет, ему не обидно, потому что, ну черт, тут дело жизни и смерти и плевать, кто в конечном итоге их вытащит из этой задницы мира. Тело жутко ломит, а ребро продолжает болеть, пронизывая тело острой, схожей на тысячи иголок болью. От этого не деться, ни одна таблетка мира ему сейчас не поможет. Точнее как, лучше пусть болит, потому что иначе он начнет слишком резво двигаться и сам себе навредит еще больше.
Так же облегченно вздыхает, когда тепло ласково прикасается к коже. А свет медленно расползается по опушке. Слабое ощущение безопасности заползает внутрь, приятно согревая внутри. Маленькая победа. Не замерзнут, а это уже что-то. Точнее сказать это много в их случаи очень и очень много. Но волчий вой слишком неприятно бьет по ушам, добавляя последнюю каплю в океан терпения. Начался шторм и лучше бы этим меховым мешкам делать ноги.
— Да пошли вы! — не быстро подскакивает на ноги, а потом, хватая камень кидает наугад, вызывая новую волну воя из  леса. — Я сожгу тут все, если понадобиться, так что валите прочь тупые псины! Хватит испытывать мое терпение! — орет, а потом опускается на снег тяжело дыша. Последняя капля и-и-и-и-и небольшой шторм, потому что на большее у него попросту не хватает сил.
— Достали, — тяжело вздыхает и прикрывает глаза. Состояние дикого раздражения от усталости и боли во всем теле еще не скоро пройдет, и где-то на подсознании мужчина понимает, что есть маленькая вероятность того, что он начнет рычать и на Нейта, который совершенно не виноват в том, что сейчас происходит. Точнее даже все наоборот. Они оказались здесь из-за него, из-за его чертовой и сумасшедшей семейки, жадности человеческой натуры и желания все подчинить себе. Адлер уже давно оставил подобные идеи. Их в буквальном смысле выбили из него кучей золота, которая на самом деле оказалась чем-то более символичным, но определенно было бы здорово, будь та кучка немного поменьше, чтобы не было того, что было после пробуждения. Но то было в прошло. Как и злость, зависть и прочие "прелестные" эмоции по отношению к компании Дрейка.
— Мне кажется, — поджимает губы, внимательно смотря на то как языки пламени пляшут среди веток хвороста, — Что там ничего хорошего не вышло бы. И плевать, что вероятнее всего один из двигателей замерз или еще какая-то хрень с ним произошла. Можешь считать меня идиотом, но после того, случая с сокровищем Эвери. Хмыкает, замолкая и горько улыбаясь, понимая, что такая тема явно никому приятной не будет, но определенно поможет. Должна.
— Я уже перестал верить в какие-то совпадения. Сам подумай, если мы "все" пережили то приключение, то сдохнуть здесь? Это было бы как минимум глупо. Чувствует, как даже через чертовы перчатки мерзнут пальцы. Как по ногам проходит неприятный холод, который легко пробирает до самых костей и костного мозга и это ужасает. Шумно выдыхает ртом, из-за чего образуется облачко пара. Ему почему-то неимоверно захотелось отправиться в Лондон. Размеренный темп жизни, деловые центры, архитектура, погода, даже сам запах. Ему очень нравился этот город, он был особенным, всегда и это никогда не измениться. Ну разве это не цель? Не взять и отвоевать, чертов бизнес, а отправится туда, куда действительно хочешь? Потому что, ладно вам, он не отдаст бизнес отца, его бизнес, даже если ему в затылок будет упираться дуло пистолета. Он зубами прогрызал себе дорогу вперед, доказывая, что он не чертово клише. Что он не тень отца, и он сам может решать как концепцию работы, так и то, как это будет выполнено. И отдавать это кому-то, только из-за того что, кто-то захотел получить все готовое?  Вряд ли. Он скорее сам сотрет все до фундамента, и тогда отдаст. Мол, конечно дружище, держи, не подавись.

Отредактировано Rafe Adler (03-04-2017 13:00:34)

+4

13

Воспоминания - как пули. Одни пролетают мимо и только пугают. А другие впиваются в плоть и разрывают тебя в клочья.
Ричард Кадри. Убить мёртвых.

Кто-то однажды сказал, что у повествования на самом деле не существует ни начала, ни конца - они выбраны рассказчиком произвольно, как отправные точки для того, чтобы представить события начавшиеся гораздо раньше и окончившиеся позднее.
Вся жизнь - это череда рассказов, повествований и стихосложений. Одни мрачны. Другие полны ужасов. Третьи стараются привить мысль, что не всё потеряно. Нейтан искренне верит, что их с Рейфом история не закончится здесь, в ледяных просторах. Он верит, что всё просто не может оборваться таким отвратительно нелепым, жестоким образом. Только вот, иногда случается и так, что веры, как таковой, бывает недостаточно.
И Нейтана охватывает ужас. Тот самый ужас, который описывают различные мастера слова. Который сковывает ледяными оковами. Сворачивает все внутренности в один тугой комок.
И всё только потому, что Рейф подскакивает настолько быстро, насколько вообще возможно в его состоянии. Нейтан пугается, потому что рана серьёзная, и такая прыть вряд ли что-то сделает лучше. Нейтан пугается и последствий, потому что, как известно, круги по воде от брошенного камня расходятся в разные стороны очень долгое время. И, если им не повезёт, уже к утру они будут славным обедом стае очень голодных, разозлённых волков. Именно поэтому он подскакивает следом, пытается подскочить к другу и успокоить, хоть и понимает, откуда берутся все эти эмоции. Никто не любит признавать поражение, мириться с собственными страхами, жить, понимая, что вот-вот может всё закончиться.
С таким раскладом особенно не согласны люди, похожие на Адлера. У которых весь мир в кармане дорогих брюк. А потом их заставляют падать ниц и забывать обо всём, что было нормой в их личном мире.
Он оказывается рядом совершенно не так быстро, как того хотел бы. Но всё равно обхватывает друга за плечи. Тянет к себе осторожно, чтобы не навредить, но тем не менее, согреть, успокоить, призвать к благоразумию.
- Эй, я понимаю. Понимаю. Но, знаешь, волкам не очень нравится, когда в них кидают камнями. Никому не нравится. - неудачная попытка обернуть всё в шутку. В этот раз это не работает. Не тогда, когда его самого через раз прошибает панической атакой. Не тогда, когда видимых шансов на спасение нет. Есть только надежда. И упрямство. И за них нужно держаться. Он готов делать это за двоих.
- Да какая разница, что там произошло, и по какой причине мы здесь. Ни одна из теорий не поможет нам выбраться. А это - наша первостепенная сейчас задача. - он продолжает в меру крепко обнимать товарища, потому как чувствует, как холод подбирается всё ближе, он захватывает всё, стремится сожрать и сердце, чтобы не стучало больше и не ломало естественный ход событий. - Мы должны были умереть. Но не умерли. Не умерли сотни раз до этого. Не знаю, как ты, но я не очень-то хочу начинать сейчас. - возвращает друга к огню поближе. Посидеть бы так немного ещё чуть-чуть. А потом снова отправиться в дорогу. Найти место, где можно было бы поспать. Нейт точно знает, если в такой экстренной ситуации лишить организм ещё и отдыха, то ничего путного из этого не выйдет.
- Давай-ка, не вешай нос, приятель. Мы с тобой ещё напишем офигенную историю, которую обязательно переврут какие-нибудь National Geographic. - смеётся и устраивается на снегу рядом. Плюёт на то, что холодно до усрачки. Плюёт и на то, что страшно. На него надеется человек. И он не имеет права его подвести.

+3

14

[AVA]http://sd.uploads.ru/gvrl5.gif[/AVA]
Он чувствует себя загнанным в какой-то угол, из которого обратно нельзя выйти. Мол, сделал выбор, и теперь живы с ним. А он не хочет. Ему нужна вариативность, ему нужна эта чертова свобода и ощущение того, что ситуацию он контролирует. Хотя бы слабо, но все же. Именно поэтому, наплевав на острую боль, он подскакивает, кричит, кидает камни. Он не умеет ни проигрывать, ни сдаваться. Такой он есть, и к счастью или сожалению иным уже точно не будет. И охота рассмеяться от того, что он, практически дикий зверь, что яростно защищая себя, свою честь, свой бизнес и интересы когда-то кидался на Нейта, Сэма и остальных из их компании, желая сломать. Желая победить. И это чуть не стоило ему жизни. А сейчас что?
— Да пошли они, — слабо выдыхает, Рейф, ощущая человеческое тепло рядом. Сейчас младший Дрейк рядом и пытается спасти ему жизнь. И вряд ли это были какие-то уколы совести за то, что произошло на корабле. Прошло уже достаточно времени с тех самых пор. Они, как и хотели, поговорили как взрослые люди, решили все свои неурядицы, что колючими шипами проскальзывали и пусть с Сэмом они продолжали периодично рычать друг на друга. Потому что совершенно разные, упертые как бараны, но с Нейтом, с тем, кто, казалось бы, его давным-давно, еще в прошлой жизни заставлял рычать от злости. В общем, общий язык им найти оказалось проще. А может дело в том, что он некоторое время жил с ним под одной крышей? О да, когда только ублюдочный дядюшка появился, то первым делом попытался убить Рейфа. А где лучше прятать свою задницу, как не в доме у Дрейков, где искать никогда и никто само собой не станет. Ох, удивительно, как все перекрутилось и изменилось.
Теперь Рейф готов был бросаться на чужаков, которые так или иначе угрожали семье Дрейков, натравливать на  недоброжелателей своих людей, да и попросту смотреть так, что те сами исчезали в неизвестном направлении. Так и надо. Так и должно быть. Адлера лучше держать в друзьях, но никак не переходить ему дорогу. Волки перешли. Но беда в том, что Нейт прав. Толку с тех камней? Только разозлят сильнее, и тогда уж будет сложновато делать от них ноги.
— Просто жду не дождусь толпы зевак у дома, — усмехается, шумно выдыхая. Да, он все так же старается дышать кратко и не глубоко, иначе грудная клетка начинает шевелиться не так, как ей сейчас надо. Вообще в идеале, ему бы лечь, да лежать. Но, идеалы остались там, где цивилизация, а они в чертовом лесу. И хорошо, что им удалось добраться, избегая сильной метели, что удалось развести костер и не околеть от холода. Плохо, что его тянет в сон, плохо, что продолжает трясти от боли и холода, плохо, что рядом хищник, плохо, что они не знают где они. Да, тут, несомненно, больше минусов, но всегда можно из этого сделать плюс, да? Он будет сильней, несомненно. Не позволит природе сломить его, скрутить и выкинуть, да забыть о том, что был какой-то там Рейф Адлер. О нет, нет, не позволит. Даже если конечности все откажут, он зубами будет цепляться за землю и ползти вперед. Он сделает все, что в его силах, и остановиться только в тот момент, когда уже сам организм от мороза, голода, боли, усталости посчитает, что время вздремнуть. Все нормально. Переживет. И будет вспоминать об этом дне так, словно сходил прогреть кости на пляже. Ничего необычного, экстремального, выходящего за рамки его возможностей.
— Нам нужно идти дальше иначе эти блохастые шапки осмелеют и пойдут на нас, — отрывает взгляд от гоня, смотря на Нейта, что сидит рядом. — Особенно после того, как я в них камнями кидал. Не думаю, что это их сильно отпугнуло…разозлило. Опускает виновато взгляд, немного шипя от боли. Ох, он помнил о том, как сложно слазить с таблеток, и вот вновь, он, несомненно, будет на них. Словно судьба все никак не угомониться, пока окончательно не добьет его. Конечно, крайне эгоистичное мышление, но такой он и был. Эгоист. Эгоист, который последние пару лет начал меняться, а, как известно это всегда очень и очень нелегко.
— Надо сделать что-то по типу факелов, иначе, когда отойдем от костра, надо будет сразу же возвращаться. Уверен, нам не дадут далеко отойти.

+3

15

Впервые за долгое время Нэйтану действительно хочется оказаться дома, подальше от всех проблем и приключений. Он думает о том, что, пожалуй, после того, как они вернутся домой, он ещё несколько месяцев не двинет куда-то дальше супермаркета, что находится неподалёку от дома. И, пожалуй, Елену это решение действительно обрадует.
Мотает головой, решительно отказываясь думать о том, что существует совершенно крошечная возможность никогда её больше не увидеть. Сгинуть в ледяной пустыне, где, по факту, их никто никогда не найдёт.
Впервые за долгое время ему действительно страшно. Ему хочется, чтобы кошмар закончился, чтобы паническая атака больше не повторилась, потому что это может стоить жизни. Не только ему, но и Рэйфу, который, что бы ни творил в прошлом, совершенно точно такого не заслужил. Никто не заслужил, если честно.
И с каждым раздавшимся вдалеке воем Нэйтан ощущает, как страх сковывает его от макушки до самых пят. Но необходимо держаться. Необходимо двигаться вперёд, прислушиваясь к здравому смыслу или инстинкту самосохранения, на крайний случай.
- Пошли они. - кивает, соглашаясь с Адлером. По-детски хотелось верить, что сказанное в сердцах ругательство магическим образом решит все проблемы, отгонит голодных и коварных хищников. - Пошли они все. - посмеивается уже в открытую, пытаясь таким образом приободрить их обоих. - Мы отсюда выберемся. Как-нибудь. Обязательно. - потирает ладони друг от друга в попытке согреться хоть немного. - Нужно только найти место, где было бы безопасно передохнуть. И факелы, да. Что-то надо придумать. - кивает согласно, отмечая, что сонливость уже начинает пробирать вместе с холодом - до самых костей.
- Я поищу ветки, а ты сиди здесь, ладно? Старайся особо не двигаться и не привлекать внимание. - понимает, что это крайне рискованно - оставлять Рэйфа в его состоянии совсем одного даже на короткое время, но выбора особо не было. Из них двоих только Нейт действительно может что-то сделать, как-то помочь.
Он не отходил совсем далеко от разведённого костра, чтобы, если понадобится, суметь защитить, отогнать голодного зверя. Собирал ветки с деревьев, что стояли в округе, постоянно следя за тем, что делает Рэйф: как бы ни хотелось, погружаться в лечебный сон было опасной затеей, ведь велика была возможность, что он больше не проснётся.
Вернувшись в импровизированный лагерь он тут же уселся заниматься изготовлением парочки факелов, при этом стараясь занять товарища каким-нибудь не особенно осмысленным разговором. Спрашивал всякую глупость типа «какой твой любимый фильм?» и «помнишь, какой идиотской была экранизация Индианы Джонса? Оно же в жизни совершенно всё не так!», и, кажется, подобная стратегия имела шансы на успех.
На какой-то крошечный момент он даже подумал о том, что у них действительно есть шансы выжить и выбраться. На какой-то момент показалось, что холод больше не забирается под кожу в попытке сжечь дотла и стереть с лица земли. Таким моментом нужно было пользоваться.
- Пойдём. Нужно найти укрытие получше. - протягивает один из самодельных факелов Адлеру, помогает встать. Идти придётся медленно, но выбора особо нет.
- Найдём что-нибудь в лесу. Там проще спутать следы и запахи. Проще найти что-нибудь поесть. - он хотел бы верить в то, что говорит. Правда, совершенно искренне хотел бы. И не думать о доме. Не думать о Елене. Вообще ни о чём не думать. И просто идти вперёд.

+2

16

[AVA]http://sd.uploads.ru/gvrl5.gif[/AVA]
Осторожный, слабый и само собой, малоэффективный вдох. Вдох, не выдох и это так по паскудски. Жмурится каждый раз, когда говорит с Нейтом, когда шевелиться, когда делает вдох. Пытается сделать вдох. Потому что боль сильная, концентрированная в одном месте, мешающая даже думать. И Рейф вроде как понимает, осознает, что вокруг происходит, хочет помочь, сцепив зубы делая хоть что-то. Потому что, если идея Дрейка о том, чтобы его понести пару раз уже не казалась такой глупой, то смотря на, пусть и не такой глубокий как на открытой местности снег, Адлер понимал, что каждое чужое движение будет отдаваться в теле. Болезненно. А это уже слишком. Он тогда плюнет на все принципы, на планы, на саму жизнь. Опустит руки и попросит просто бросить его. Мужчина прекрасно понимает, что он обуза, он, виновен в том, что они вообще попали в данное происшествие. И плевать, что двигатель замерз не из-за него — он сейчас уверен в обратном.
Сердце бьется слишком быстро. До тошнотного быстро, ощущаясь не только громкими ритмичными стуками в груди, но еще и в горле, отчего охота освободить желудок, но не то чтобы там было от чего освобождать. Так что прикрыв глаза, про себя считает. Один. Два. Три. Холод неприятно щипет лицо, огонь не греет. Или греет, но слабо. Или даже нормально. Он не знает, не чувствует. Четыре. Пять. Шесть. Веки стали слишком тяжелыми, ему сложно открывать глаза. Сложно дышать, и кажется, помимо трещины или перелома ребра, обморожения у него еще и нехватка кислорода. Семь. Восемь. Девять. Организм пытается отключиться от мира, от происходящего, защищая себя от опасности. Организм не понимает, почему Рейф так усиленно продолжает сопротивляться, потому что, во все процессы регенерации идут быстрее, во сне, тело и разум чувствовали себя лучше. Десять. Если он сейчас не откроет глаза, то со стопроцентной точностью умрет. Ему страшно и трясет его не из-за холода, нет. Это страх, пробрался в каждую клеточку тела. По щеке пробегает слишком горячая слеза, обжигая кожу, заставляя открыть глаза. Незаметно. Даже для самого себя, но такая робкая попытка тела привести в чувства, хотя бы в эмоциональном плане.
—  А похоже, что меня тянет куда-то идти? — тихо, на одном дыхании отвечает Рейф, на просьбу сидеть и не привлекать внимания. Это он может, вот как нефиг делать. Сесть и сидеть, особенно после того, как ему мозгов хватило делать резкие движения, кидать камни и кричать. Само собой, что через боль, через тот безумный уровень адреналина в крови, который и не дает ему все еще потерять сознание. Не от чего-то одного, нет. Тут скорее все сразу накатит, не давая даже шанса пискнуть, прося о помощи. Да и что Нейт может? Он точно не приведет его в чувство, а роль мясного мешка ему совсем не нравилась.
—  Вломимся к какому-то медведю в пещеру, а? —  усмехается, беря факел и поднимаясь на ноги. Голова гудит, перед глазами все резко плывет. Но не подает виду и идет следом за расплывчатым силуэтом огня. Он и впрямь готов тут все сжечь, только же ситуации это не поможет, да и вряд ли хоть одно дерево возьмет и загорится. Как же. В таком то промозглом климате это «слегка» будет трудно сделать.
Рейф старается не стучать зубами от холода, идти прямо и не уронить себя и факел, который по сути дела сейчас является единственным оружием против кровожадных хищников, которые наверняка радостно уже разодрали части тел экипажа и пришли за добавкой. Потому что дикие животные не нападают первые. Могут, если им грозит опасность, если на их потомство кто-то напал или кто-то попытался отнять пищу. Они этого не делали. Они просто упали. С неба. С грохотом, взрывами, привлекая внимание не совсем глупых животных к их несчастью.
И чем глубже они заходят в лес и чащу, тем темнее в самом деле становиться. Высокие кроны деревьев не дают лунному свету пробираться сквозь плотные ветви сосен и елей. Они в заднице еще и потому что становиться холоднее. Очевидно, что даже днем здесь не райский курорт, но ночью холодная стихия берет верх. Идет на автомате, еле переставляя ноги. Интересно, как именно Нейтан представлял «быстро» в исполнении Рейфа? Что тот, что? Резко сорвется с места и побежит до первого населенного пункта без остановок? Хотелось бы конечно, но это уж из разряда фантастики. Краем глаза замечает относительно недалеко не то гору, не то курган, но, что-то определенно со входом.
Осторожно тянет за рукав куртки, указывая головой на находку.
— Нужно проверить. Потому что прости конечно. Но еще пара метров и я упаду, — говорит уже тихо, потому что ни сил, ни толком воздуха не осталось. Даже, если там окажется чертов медведь, Адлер ляжет ему под бок и будет спать.
Благо, место оказалось никем не обжито, защищено от ветра со всех сторон кроме входа и места тут было чуть больше чем на троих людей. Так что, они спокойно разместили маленький костер подальше от входа, прямо посередине и сели по бокам от него. В таких условиях огонь грел. Он быстро отхватывал у холода землю и воздух, и уже через двадцать минут со рта перестал идти пар, а знобило только от боли и того, что всплеск адреналина истощил организм и ему требовался отдых.
— Ну, здесь мог оказаться злобный барсук или еще какая-то хрень. Повезло.

+2

17

Он не знает, что делать. Не знает, как правильно поступать. Ему хочется сбежать из всего этого не меньше, чем Адлеру, но он даже не уверен, может ли позволить себе такую слабость? Может ли просто взять и на секунду перестать бороться? Наверное, всё же не может. Потому что в глубине души знает, что как только опустит руки даже на крошечное мгновение, они оба будут обречены. Подобное никак нельзя допустить. Он должен бороться. Они оба должны делать всё, чтобы выжить. Делать всё, чтобы не пополнить список пропавших без вести. Хотя, честно признаться, Нейтан точно уверен, что некто прекрасно знает, где именно они затерялись. Но винить родственника Рэйфа сейчас кажется бессмысленным и бесполезным. Ситуация всё равно не изменится. Голодные волки, что идут по пятам, никуда не исчезнут. А, значит, у них всё ещё отличные шансы умереть прямо здесь, посреди деревьев и сугробов, в неприветливом снежном лесу. И не чтобы Нейтану слишком уж нравился такой вариант развития событий. Точнее, совсем не нравился.
Он не представляет, насколько тяжело справляться со всей ситуацией Рэйфу. Он не имеет ни малейшего понятия и честно старается отвлекать друга так, как только может. Надеется, что все идиотские методы всё-таки немного, но помогают. Но не  сильно на это рассчитывает. Ничто не может отвлечь от переломов. И с каждым прошедшим часом лучше ему не станет. Нужно придумывать что-то ещё. И срочно. И голова от этого пухнет. Голова болит. И раздражение вскипает в крови. Не на товарища. На себя. На то, что ничего, по факту, не способен сделать. Но, может, в новом месте привала им удастся отдохнуть. Удастся уговорить Рэйфа, что носилки тому необходимы, что он не сможет на ногах продержаться ещё дольше. И тогда чему-то придёт конец.
Нейтан тяжело вздыхает, надеясь, что его никто не слышит. Трёт лицо ладонями и жмурится. Будто бы это действительно поможет избавиться от кошмара, творящегося вокруг.
Хочется выругаться от души. Сраный перелом. Он портит совершенно всё. Без него шансы на выживание стремительно бы возросли. Но это только рассуждения, которые могут и не превратиться в правду.
- Давай остановимся здесь. - кивает, соглашаясь, потому что от упоминания, что другу не лучше, становится хуже и ему. - Ты отдохнёшь, как следует. А я прослежу, чтобы ты не ворочался и не сделал себе ещё хуже. - чуть улыбается, пытается бодриться, но всё бесполезно. С каждой минутой надежды на то, что они действительно выберутся, всё меньше. Меньше и геройского запала, на который так рассчитывал Нейтан. Он помогает Рэйфу улечься поудобнее, ложится рядом и смотрит в свод пещеры, тщетно пытаясь разглядеть его в темноте.
- Честное слово, Рэйф, как только мы выберемся, я лично начищу морду твоему дядьке. Или нет! Лучше! Сброшу его с самолёта посреди такой же пустыни! Это будет отличная месть. - он смеётся, понимая, что никогда так не поступит. Но можно же помечтать, верно?
Когда ощущает, что друга начинает немного трясти, прижимается крепче в попытке согреть собой. Подозревает, что Адлера может начать лихорадить от полученной травмы. И он обещает себе, что если они переживут эту ночь, то переживут всё. И вернутся домой. Обязательно вернутся домой.

+1

18

[AVA]http://sd.uploads.ru/gvrl5.gif[/AVA]
— Знаешь, я с радостью позволю тебе это сделать, — усмехается, потому что это единственное, что у них сейчас остается. Или глупо шутить, или упасть лицом в уныние, позволяя природе победить. И как бы сильно Рейф не хорохорился и не храбрился – ему до чертиков страшно. Потому что тогда на корабле, он не думал о том, что может умереть. Он не думал о смерти, когда Надин закрыла единственный выход. Не думал, когда с такой яростью замахивался шпагой на Нейта. Ему с самого детства в голову вбивали одну простую истину – Адлеры никогда и ни при каких обстоятельствах не проигрывают. Кажется, смерть можно считать полноценным проигрышем, верно? А еще он точно знает, что ни отец, ни вся его «фарфоровая» семейка не смогли бы и дня протянуть в подобном месте.
Им нужны удобства, роскошь, чтобы приходя на очередной светский вечер тыкать всем этим богатством в лицо другим, таким же глупым людям, которые по сути дела и жизни не знают. Покупка на аукционе как средство получить драйв и адреналин? Глупо. И хочется дать себе по лицу, потому что когда-то был таким же. А потом встретился с Дрейками и закрутилось. Было страшно, раздражительно. Но, на тот момент рядом были нужные люди. Сэм, Нейт, а после и Надин, которая не давала впадать в ярость, когда что-то шло не за планом. У неё все было просто. Не получилось? Делай еще, пока не выйдет. И это правильно. И ему жаль, что он понял это только сейчас, когда его безбожно начало лихорадить, и он толком не знал от боли ли это, или же холода.
Не хотел даже знать, потому что веки с каждой секундой тяжелели. Он только надеялся, что сможет спустя пару часов открыть глаза и оказаться не где-то в аду. Хотя в бога Рейф не верил, слишком уж любил себя, чтобы так сильно полюбить кого-то, кого даже увидеть нельзя.
Просыпается от слишком, как ему кажется, громкого стука зубов. Руки и ноги онемели из-за того, что он ими не шевелил, а во-вторых - холод. За пределами их укрытия начинает медленно светать. Хотя выходить еще рано, попросту из-за того что ночью всегда холоднее, температура еще там не поднялась, а заработать очередное обморожение чего-то хотелось меньше всего.
— Нейт, просыпайся. Нам скоро надо будет идти, — легко расталкивает друга за плечо, осторожно проводя пальцами по глазам. Как бы их не хотелось потереть, сейчас этого сделать нельзя, вообще, к лицу желательно не прикасаться и травмировать кожу, которая подверглась серьезным термо-испытаниям. Их небольшой костер давно погас, наверное, в тот момент, когда все же Дрейк так же отключился.
Рейф на самом деле не сомневался, что так оно и будет. Они оба пережили чертово падение самолета, попали в адский холод. Уставшими они были оба, хотя Нейт явно пытался делать вид, что все классно и отдых ему вообще не нужен. Посидит, посмотрит, как спит товарищ. Ага. Как же.
Залазит рукой под куртку, проводя ладонью по  месту, где болит сильнее всего. Прикрывает глаза и дышит сдержанно через нос. Стало немного легче за счет того, что он пару часов лежал, не шевелясь, не травмировал себя дальше. Сейчас, эти минимально восстановленные силы, несомненно, быстро уйдут. Снега тут не так много, деревья все же как никак, но защищают от метели. Но, неровность земли, камни, что присыпало снегом и, в конце концов, возможность упасть куда-то со склона или в яму. А значит, идти будут медленно.
Устало зевает в кулак, думая о том, что ему нужна будет палка, на которую можно будет время от времени опираться. Долго находиться в вертикальном положении ему будет сложно.
Осторожно садиться, упираясь спиной в холодную стену из земли, прикрывая глаза, глухо выдыхая. Он думает о том, что будет делать, когда вернется домой. Ну, помимо того, что проведет некоторое время в больнице.
Чего он хочет от жизни? Поиск новых сокровищ и забытых всеми городов? Этим увлечен Сэм, но,  его сложно винить, он не один год провел в четырех стенах, даже не надеясь выйти. Нейт же непременно вернется к Елене. Ему есть к кому возвращаться. А он что? Пустой дом, да бизнес, который хотят отнять. Да, верно, он будет продолжать усиленно делать вид, что ему не плевать на все это. Дело даже не чести, не в деньгах. Память об отце, который вкладывал в это дело все что было, жертвуя семьей, пусть и не специально, но все же. Память терять не хотелось бы. Так что чисто из упрямства, он закидает дядьку различными юридически правильными угрозами, надеясь, что это поумерит пыл зажратого ублюдка.
А дальше? Есть у него одно дельце, главное чтобы вторая сторона захотела пойти на контакт. А он уж сделает все возможное, чтобы исправить то, что кажется, было разрушено.
— Сейчас должно быть проще. В смысле, если эти блохастые шавки будут поблизости, мы их хотя бы увидим.

Отредактировано Rafe Adler (30-10-2017 18:12:07)

+1

19

Он смеётся, услышав ответ Адлера. Смеётся честно, не выдавливая из себя смех. От глаз разбегаются лучики-морщинки, он жмурится и ёжится от того, как с каждым вдохом всё холодеет внутри. Кажется, температура продолжает понижаться, и это совсем нехорошо, но ничего не поделать. Приходится смотреть правде в глаза. У них не так много шансов выбраться, но Дрейк пытается хвататься замёрзшими пальцами за малейшую возможность пережить этот кошмар. Продержаться ещё ночь, ещё день, ещё несколько дней. Держаться столько, сколько понадобится. Ни за что не сдаваться, потому что умереть они успеют всегда. Руки опускаются в один момент. На борьбу же требуются силы. И, если понадобится, он будет бороться за двоих.
Они разговаривают перед сном, обсуждая все возможные способы, которыми можно заставить дьявольского дядюшку заплатить за то, что он сделал. И Нейтан пристально следит за тем, что плещется на дне чужих глаз. Он чувствует облегчение, когда не видит в них смирение. Потому что это то, с чем сложнее всего бороться. Множество людей погибали в экстремальной ситуации не потому, что не могли выжить, нет. Они погибали по той причине, что не хотели бороться. Они смирились. Приняли свою судьбу и сложили руки. Бросили всё. Нейтан не позволит этому случиться.
- Ты только представь выражение его лица. Наверняка он в курсе того, что твой самолёт исчез, так и не достигнув места назначения. И сейчас он думает, что ты ему теперь не помешаешь. Просто думай о том, как он будет готов сожрать всё своё состояние только потому, что тебе всё-таки удалось выжить. - Нейтан не уверен, что данный приём - самая лучшая мотивация. Он не уверен, что упавший боевой дух следовало бы поднимать мыслями о мести. Но, если это хоть немного сработает, то пусть будет так. Он переживает за товарища. Переживает, что Рэйф замкнётся в себе, в мыслях о том, что они уже давно обречены, и Нейтан просто пытается отсрочить неизбежное. Даже если и так. Они имеют право надеяться. Имеют право сражать с природой до конца. Нейтан старается не думать о том, что конец может быть близок. Что смерть дышит им в затылок. И они опережают её всего на несколько крохотных шагов. Он вообще старается не думать. Просто наслаждается небольшим перерывом. И слушает, как где-то за пределами их убежища печально воет ветер. И убеждает себя, что волчья стая не подвывает в унисон.

Он не собирался спать. Более того, казалось, что он даже не хотел спать. И был полон сил. Самообман. Невозможно держаться столько времени без еды. Без отдыха. С постоянно ускользающей надеждой. Невозможно. Нейтан морщится, трёт глаза и думает о том, что с наступлением утра он отправится осматривать окрестности, чтобы найти что-то съестное. Кого-то съестного. Пусть даже самого крохотного кролика. Есть хотелось неимоверно. Руки дрожали, поэтому он только крепче сцеплял их в замок. Пытался удержать себя от того, чтобы подышать горячим воздухом из собственных лёгких, потому что знал, что потом будет только хуже. И тёплые рукавицы Рэйфу нужны гораздо больше, чем ему самому. С обморожением можно жить. Температура не столь низкая, чтобы действительно беспокоиться о возникновении гангрены. Он весело хмыкает, представляя, какой бы нагоняй получил дома от Елены, если бы вернулся без парочки пальцев на руках. Звучит абсурдно даже в собственной голове. Поэтому он просто сидит и следит за тем, чтобы их костёр не погас. Чтобы Рэйф не замёрз. И не переворачивался на бок. Ему необходимо сейчас лежать на спине, даже если и не хочется.

Но он проваливается в сон. Он переоценил свои возможности и пропал. Он знал, как это опасно - засыпать на холоде, если некому за тобой присмотреть. Знал, что подобное скажется не только на нём самом, нет, он ставил под угрозу и жизнь Адлера. Это было безответственно. Но усталость взяла своё. И организм не смог больше сопротивляться. Хотя бы несколько минут отдыха и покоя. Это всё, что ему хотелось. Это всё, о чём он думал, когда глаза закрылись, и весь мир поглотила тьма.

- Нейт, просыпайся. Нам скоро надо будет идти. - как будто сквозь толщу воды, до него доносится голос Рэйфа. Он открывает глаза медленно, неохотно, обнаруживая, что действительно уснул. Провалился в сон, уткнувшись лбом в собственные колени, а после и вовсе устроился на холодной земле, забыв обо всём на свете. Руки неприятно покалывало и жгло одновременно. Взглянув на кисти мельком, он с отвращением осмотрел проявляющиеся бледно-синие пятна на покрасневшей коже. Прикасаться к ним было больно. Очень больно. Пальцы не желали сгибаться и разгибаться, но он заставил себя это сделать. Поднял взгляд на Рэйфа. - Прости, я не должен был засыпать. Я не собирался… - они могли не проснуться сегодня вдвоём. Они могли навсегда остаться в этой пещере. Их бы никогда не нашли. Объявили бы пропавшими без вести, хотя все и так прекрасно знают, что это значит.

- Ты выглядишь…гораздо лучше. - это временное явление, конечно же. Перелом никуда не исчезнет волшебным образом только потому, что им удалось отдохнуть. И идти легче не станет. - Надо что-то придумать. Тебе нельзя слишком долго идти на своих двоих. Нести тебя на спине я тоже не смогу. Сделаем только хуже твоему ребру. - задумчиво смотрит на выход из пещеры, думая о том, что, пожалуй, действительно следовало бы сделать санки.
Им бы двоим стало в разы легче. - Я знаю, ты будешь отнекиваться и спорить. Но мы задержимся тут немного. Ты посмотришь за огнём, а я принесу хворост и поесть. Ты займёшься обедом, а я сделаю тебе санки. Простые, но этого будет достаточно, чтобы облегчить дорогу. - вроде бы неплохой выходил план, если не брать в расчёт повреждённые руки. Вроде бы, всё должно сработать. Может быть, у них действительно есть шанс. Может быть, всё и правда получится.

+1

20

[AVA]http://sd.uploads.ru/gvrl5.gif[/AVA]
Рейф мягко улыбается, действительно представляя искаженное от злости лицо так горячо любимого дядюшки. Так что, совсем себе не отказывает в мысленном обещании о том, что он в самом деле заставит того сожрать всё своё. Только потому, что именно из-за этого мудака они оказались здесь. Только из-за него Адлеру пришлось лететь на встречу с родственником, которому по- хорошему бы пустить пулю промеж глаз и продолжить себе  спокойно жить.
Быть может, он так и поступит по приезду. К черту всю эту бумажную волокиту, закон и какие-то моральные принципы, которые появились скорее вследствие общения с Дрейками, нежели были с рождения.
И никому не обязательно знать о том, что он задумал. Пусть, это будет целью и мотивацией, а то кажется, все вокруг немного забыли о том, с кем имеют дело. Он Рейф Адлер, и он не проигрывает. И неважно кто оппонент, победа будет за ним, он себе зубами её выгрызет если понадобиться.
Быть может даже стоит сказать спасибо Нейту, который подал такую прекрасную идею. Очевидно, что со временем ничего не меняется, да? В том плане, что пусть они теперь и не пытаются друг друга убить, находясь на одной стороне, он все тот же чокнутый псих, да? Хотелось бы в это верить, потому что волки, которые идут по их следу, считают себя верхушкой пищевой цепи. Стоило бы им указать их место.
— Ты, правда, думал, что сможешь не спать? После всего того дерьма? — парень хмыкает, слабо улыбаясь, протягивая перчатки.  — Давай, не упрямься, это тебе нужнее на данный момент. Да и без рук, у тебя вряд ли получиться быть классным искателем сокровищ. Не то чтобы ты и до этого был таковым, — подшучивает, пытаясь и себя, и друга привести хоть в какое-то адекватное состояние, потому что иначе никак.
Сейчас было бы кстати выпить чашечку свежезаваренного кофе , но, реальность такая, что можно лишь вспоминать этот прекрасный запах напитка да и только. Максимум что им тут светит – растопленный снег.
— Ну, мне удалось немного поспать, если это можно назвать сном. А после, я присматривал, чтоб тебя белки не утащили. Так что да, чувствую я себя слегка лучше, если не начинать думать о том, что в любой момент мы можем умереть от переохлаждения. Или нами перекусят волки. Да, все чудно.
— Поиграем в домохозяек? — смеясь, уточняет Рейф, придерживаясь за бок. Смеяться категорически нельзя, но, план младшего Дрейка показался крайне забавным. Мол, все это сделать вообще раз плюнуть. Ну, скажем за огнем смотреть не сложно, а вот все остальное.
Оставалось лишь загадкой, когда и при каких обстоятельствах, Нейт научился мастерить сани. Потому что, поверить в то, что ему удастся или поймать кого-то или притащить каких-то ягод, желательно съедобных, было более реальным вариантом.
— Мне предложить нечего, так что, будем действовать по твоему плану.

+1

21

Вряд ли что-то может быть лучше чувства, когда приходит понимание - тебе не просто удалось выжить, но доказать всем, кто желал тебе смерти, что не лыком шит. Злорадство - плохое чувство. Салли всегда это повторял. Но зарождающееся чувство триумфа в тот момент, когда смотришь в лицо врага, который был уверен, что ты бесславно канул в небытие в каких-нибудь густых тропических лесах - ощущение совершенно бесценное. И Нейт рад в какой-то степени, что это чувство, это предвкушение триумфа держит одного из них на плаву. Нейт не одобряет такие методы, не позволяет желанию отомстить или что-то доказать определять, что нужно делать и как, но сейчас это лучший вариант для них обоих. Сейчас что угодно - лучший вариант. По крайней мере, так есть надежда, что им удастся выбраться. Живыми. В идеале - максимально невредимыми. По крайней мере, это та глупость, в которую он верит. Это та глупость, которую необходимо претворить в жизнь любым способом. И пока он думает об этом, мороз, кажется, не так уж и остервенело щипает за покрасневшую кожу щёк. На короткие несколько секунд кажется, что всё происходящее - не более, чем дурной сон. И эта мысль настолько же опасна, насколько и привлекательна, ведь расслабляться нельзя. Ни в коем случае.
Им удалось немного вздремнуть. В нынешнем положении сон - непозволительная роскошь. Слишком холодно. Можно не проснуться. Но они просыпаются. Будто бы что-то хранит их. Будто бы удача всё ещё на их стороне. Может быть, так и есть? Нейт искренне на это надеется.

Посиди здесь, ладно? - конечно, сани не  будут идеальны. Конечно, они будут даже далеки от того, что мог бы построить Тензин, будь он здесь. Но это лучше, чем ничего. И даже если сейчас Рейф возмущается и не собирается признавать, что ему эта помощь необходима, то потом обязательно будет благодарен. В этом Нейтан не сомневается нисколько. Главное, чтобы затраченные усилия себя оправдали. Ему немного страшно оставлять товарища одного с такой раной, но делать нечего. Если так и продолжать сидеть, то им двоим будет только хуже. И он хлопает легонько Рейфа по плечу. Всё будет хорошо. Всё обязательно будет. И они никогда об этом «приключении» не будут вспоминать. И снег будет снится им обоим ещё долго. И это будут самые страшные сны из всех, что они когда-либо видели. Но даже такая перспектива лучше, чем возможность оказаться в волчьей пасти. А, значит, нужно хорошенько поработать. - У нас нет сигнальных огней. Ты не сможешь меня позвать, если что-то произойдёт. Но я буду поблизости. Далеко в лес не пойду. Я буду рядом. - глупо, пожалуй, и немного сопливо. Но ему важно донести до друга, что несмотря ни на что он будет стараться помочь им обоим.
Он оставляет Рейфу пистолет. Оставляет и тёплые рукавицы. Он сможет согреться в движении, а вот другу нужно как можно больше тепла. - Я быстро. Осмотрю окрестности и вернусь, ладно? Только не засыпай и жди меня. - конечно, сомнений более чем достаточно. Его заполняет страх. Можно ведь не вернуться. Не найти дорогу. Заплутать в снегах. Он может не застать своего товарища живым. А может и сам сгинуть под слоем снега. Закончить в чужой голодной пасти. Но необходимо что-то делать. Необходимо действовать. Необходимость толкает на всякие безрассудства. На риск.

Возвращается он с ценным уловом. Хворост, необходимый для костра. Ветки побольше и прочнее - для самодельных саней. Ягоды и пара зайцев. Достаточно, чтобы пережить ещё один вечер. Он усаживается в снегу и принимается снимать с зайцев шкурку. Осторожно, чтобы не повредить - вполне себе сойдёт за утеплитель для саней. На разведённом костре мясо коптится быстро. Аромат расползается по округе. Это не очень хорошо, но он надеется, что гостей не будет. Говорит он мало, потому что слова слишком неохотно срываются с языка. Они кажутся слишком лишними сейчас, когда впервые за последнее время становится хоть немного спокойнее, а желудок отзывается на ароматы приготовленного мяса звучным урчанием. - Перекусим, и я примусь за работу, окей?

+1

22

[AVA]http://sd.uploads.ru/gvrl5.gif[/AVA]

They've been afraid of me since I was a second grader
I'm the kid on the playground momma told you to never play with

Рейф ничего не говорит, лишь кивает согласно в ответ, провожая взглядом Нейта. Само собой, что такой план ему не нравится, не нравится и тот факт, что он стал чертовым заложником обстоятельств, которые мягко говоря, играют против него же. У него не достаточно сил чтобы долго идти, а каждый шаг по глубокому снегу отдает неприятной и тупой болью по ребрам. Конечно же, он не ноет, не требует от Дрейка чего бы там ни было, потому что прекрасно понимает – Нейт сам быстрее может добраться до какого-то поселка или дороги, если таковые вообще есть в данной местности. Он понимает, что того вообще ровным счетом ничего кроме как… да собственно говоря, Адлер вообще не понимает, что конкретно не дает Нейту бросить его в лесу и пойти одному искать спасения. Ему все еще н е п о н я т н о.
Когда тебя всю жизнь учат заботиться лишь о себе самом, каждодневно тыкая носом в твою же не идеальность, волей-неволей, ты перестаешь адекватно расценивать других людей. Черт, да ты перестаешь адекватно расценивать самого себя.
Кто он для окружающих? Богатенький мудак, которому всегда все приносили на блюдечке с золотой каемочкой. Который ни дня, по мнению людей не работал, не старался и вообще, самый удачливый сукин сын потому что у его папашки были деньги.
Это полная херня. Рейф вкалывал как проклятый, забивая себе голову знаниями. Причем в таких количествах, что среднестатистический ботаник, который проводит за учебниками по двенадцать суток, на его фоне автоматически становиться ленивым чмом. А сколько раз он доводил себя до изнеможения? Выучить новый язык в кратчайшие сроки, быть самым лучшим в частной школе, быть самым лучшим в различных видах спорта. Элитных само собой. В общем, такую жизнь сложно назвать райской, особенно, когда ты даже при таких усилиях, все еще «не очень». И это так бесит, что хочется взять и расшибить головы всем тем придуркам, которые так бесцеремонно позволяют себе думать, что он вообще нихера не может.
О, Рейф готов поменяться, вот прямо сейчас с первым желающим. Просто потому что знает, что такую жизнь, как у него, выдерживает не каждый. И иногда, все эти бесконечные встречи с психотерапевтами, глотание таблеток, все это ничерта не значит. Он знает как никто другой. Адлер все еще помнит, как из соседней комнаты общежития частной школы, вынесли тело соседа, который повесился. Просто, потому что на выходных к тому приехали «любящие» родители, которые само собой, остались крайне недовольны и не впечатлены результатами своего чада. Он все еще был «недостаточно». И эта блядская записка, которую нашли в его комнате «Ну как, теперь достаточно хорош?» еще долго посещала Рейфа в кошмарах. Только вот, с кем ему было об этом поговорить? Каждый из учащихся понимал причину, каждый учитель и сам директор школы понимали, в чем там дело, все, кроме родителей, которые решили, что их сын наркоман. Удобная отговорка, верно?
Смысл в том, что Рейф действительно завидовал Нейту. Завидовал его отношениям с семьей, друзьями, всему успеху. Просто потому что со стороны, вся жизнь «легенды» казалось нереально легкой и сказочной. Ему не хотелось видеть в Дрейке человека который вероятнее всего прошел через многое дерьмо, чтобы оказаться там, где он оказался; ведь принять удачу и победы других людей гораздо сложнее, Нейту же никто не говорил, что он недостаточно хорош для поиска приключений, да и для самостоятельной жизнь вовсе.
Но, как оказалось этого охренительно большого багажа знаний мало, чтобы уберечь себя от злоебучих родственничков, которые с огромной радостью потянут ручки не к своему добру. Это не акулы, нет. Жалкие падальщики, которые подождут пока ты будешь максимально уязвим и только тогда нанесут удар.
Рейф разнесет в пух и прах этого старого ублюдка, но, сделает это красиво, без агрессивных выпадов. О нет, он не даст тому даже секунды для радости. И все эти внезапные воспоминания о прошлом, о том, что его ждет впереди, заставляют время пролететь максимально быстро. Не в том смысле, что он моргнул и Дрейк оказался вновь в укрытии, нет. Но, размышления не давали спать, а присмотр за костром хоть как-то помог согреться, потому что сидеть на одном месте – нереально холодно. Пусть и земля рядом с огнем уже и стала прогреваться, но, сами понимаете, в заснеженном лесу это минутное дело. Глаза прикрыл и все, тебя замело снегом, а ты и не почувствовал как попросту замерз насмерть. Откровенно херовая смерть.
Дышит медленно, не глубоко, наблюдая за тем, как изо рта вылетают облачка пара. В такие моменты невольно начинаешь задумываться о том, чем ты действительно хочешь заниматься в жизни, кем ты вообще себя видишь и к чему в конечном итоге стремишься. Хотя, скорее всего, как только Адлер попадет в условия цивилизации, он вновь поспешно начнет строить стену из равнодушия к окружающему миру. Мол, никто не должен совать свой нос в его жизнь, иначе начнут лететь головы. И это уж точно не будет образно. А еще, он определенно точно хочет завести собаку. Кошка это конечно практичней, с ней не нужны прогулки, не будет каких-то случайных знакомств в парке… но в этом и смысл же, нет? Заводить собаку, словно подписывать соглашение на то, что порой в твоей жизни будут появляться люди, которые, так же как и ты, явно не планировали данного знакомства. Спонтанность. Иногда и это хорошо.
У нет ни сигнальных ракет, ни толкового оружие, точнее у них вообще оружие, кроме того обломка нет, напади волки группой, им пришлось бы туго. Конечно, что в таких ситуациях было бы насрать и на боль в ребре и на прочью хрень. Каждый бы при необходимости в прямом смысле кусал бы в ответ, да черт, в таких ситуациях даже самый законченный пацифист бы начал отбиваться в попытках забить глупое животное. Ни Рейф, ни Нейт святостью похвастаться не могли, каждый запачкал руки в крови, и на самом-то деле не имеет значения почему. Было? Было.
От запаха еды, как и стило, ожидать, желудок радостно отзывается протяжным завыванием. Им нужны силы, нужна энергия чтоб не замерзнуть к чертям, потому что Адлер прекрасно понимает, что чем дольше они бродят в этой мерзлоте, тем хуже им будет дальше. Скоро ни еда, ни костер не будут помогать, зубы будут стучать, отбивая задорный ритм чечетки и дрожь уже нельзя будет унять.
Говорят, ладно, это явно не проверенно, но, он точно где-то слышал о том, что если попытаться насильно унять дрожь в теле, то организм пусть и на время, но будет считать, что ему не холодно. Звучит так же бредово, как и похищение коров в Техасе инопланетянами.
И в какой-то момент, Рейфа сентиментально тянет извиниться за все то дерьмо, которое он сделал Нейту. Только вот,  он вполне вовремя себя одергивает. Тот ведь и так знает, да? Ну конечно знает, иначе бы они не общались. Внимательно следит за Дрейком, пытаясь для себя кое-что, решить, и решает, что с таким и подождать можно.
А еще он понимает, что так и не произнес ни единого слова. Хотел. Но, что он скажет? Никто из них на самом деле не знает, что тут говорить. Потому что, кажется, что свой лимит на разговоры «все будет хорошо, мы выберемся» они исчерпали пару часов назад, так и не решившись произносить нечто подобное вновь. Никаких гарантий. Никакой страховки. А простой удачи в этой ситуации недостаточно, увы.
- Я могу как-то помочь? – спрашивает, внимательно смотря на Нейта. Он бы мог что-то сделать, главное ему объяснить, что  и как делать. Потому что сидеть и «присматривать за огнем» звучит так, словно если он начнет что-то делать, то ситуация станет хуже. И да, ему все еще категорически не нравится эта идея с санями, просто потому что есть шанс, что он будет со стороны как чертов кусок мяса на тарелочке.
- Ну знаешь, ты ведь и без того много делаешь…все делаешь, а я просто сижу и сижу. Словно, меня вовсе парализовало, и ты из вежливости решил меня не бросать. Я все еще не бесполезный, если что. Поджимает губы, отводя взгляд в стену, рассматривая корни  дерева, которые где-нигде пробивались сквозь землю. Примерзкое чувство, но, отделаться от него все никак не выходит. Да и вряд ли выйдет это сделать самостоятельно.

[SGN]I told y'all I'm a psycho
Ain't no tellin' what I might do, yeah
Doubt put his hands around my throat, so I cut 'em off
That's what you get for steppin' on my toes
[/SGN]

+1

23

Вера - такая штука, в сети которой попадаешься слишком быстро. А побег из них - сложный и болезненный. Об этом, конечно же, всем хорошо известно. Но мыши ведь тоже знают, что не бывает бесплатного сыра в этой жизни, но продолжают попадаться в мышеловку. Нэйт об этом хорошо знает - успел намотать на ус за все годы, проведённые бок о бок с Виктором Салливаном, но почему-то всё равно продолжает со всем упорством верить в лучшее. Может быть, потому что испытал на своей шкуре - удача улыбается только тем, кто нагло хватает её за хвост, рога и все другие атрибуты - кому как больше нравится. И с не менее большим упорством он теперь пытается привить веру в лучшее человеку, который, казалось бы, никогда не верил ни во что в принципе помимо собственных сил и возможностей. Наверное, Рэйфу сейчас гораздо тяжелее сидеть без дела, неудобной кучей повиснув на товарище, не имея возможности сделать ничего для того, чтобы хоть как-то облегчить ту ситуацию, в которой они оказались. А Дрейк не имеет ни малейшего понятия о том, что бы такого сделать, чтобы немного подбодрить. Думается вообще как-то неохотно, когда находишься по колено в снегу, а зубы от холода не попадают друг на друга, задорно перестукиваясь. И только от воспоминаний о бесцельных брождениях в пустыне становится немного лучше. Но факт остаётся фактом - что холод, что дикая жара - всё едино, когда приходит понимание, что из этой ловушки можно никогда и не выбраться. Крутит головой в стороны, прогоняя мрачные мысли. Нет, нет. Они справятся. И выберутся. Разумеется, выберутся. Без оружия и толкового пропитания. Исхудавшие и усталые. Но обязательно доберутся до безопасного места. Иначе и быть не может. Просто не может. И Вселенной лучше бы это запомнить.
- Тебе нужно сейчас сидеть и сидеть. Лучше - лежать, но после того, как сани будут готовы. - огрызается совсем немного раздражённо, отчасти потому, что прекрасно понимает, в каком друг моральном состоянии, отчасти - что понимает так же и то, что сейчас есть вещи поважнее чьего-то настроения и психического самочувствия. Сейчас есть задачи более глобальные. Им необходимо набрести на какой-нибудь жилой пункт, а шансы не то чтобы действительно высоки.

Нэйтан усаживается прямо на снег рядом с разгоревшимся костром. Холодно, но работать необходимо, и он принимается собирать самодельные сани, на которых мог бы уместиться Рэйф. Довезти друга до поселения целым и максимально невредимым - его первостепенная задача. Не важно, что случалось между ними в прошлом, бросить Адлера здесь и сейчас он не сможет. По многим причинам, пожалуй. Но для успокоения собственной совести - как минимум. Он не убивает людей т а к. Пытался помочь Марлоу, застрявшей в зыбучих песках, пытался уберечь Гарри Флинна, но…. Об этом тоже лучше не думать, не терзать сейчас душу никому не нужными сожалениями. От снега немеют колени. Немеют очень быстро. Он поднимается, ходит кругами и вручает другу готовку - для того, чтобы кролика зажарить на костре, не нужно бесконечно крутиться и вертеться. Не со сломанным ребром уж точно.
Они сейчас сильно рисковали. Нэйтан принимается сооружать сани быстрее, но при этом постоянно проверяя, чтобы всё держалось крепко - потерять Рэйфа в снегах только потому, что не выдержали узлы на санях, не хотелось. Впрочем, от одной только подобной картинки, что быстро прорисовалась в воображении, он не смог сдержать тихого смеха. В конце концов, жизнь-то продолжается, верно? Их могло убить чем-нибудь ещё несколько суток назад. Могли растерзать дикие звери. Но они всё ещё здесь. Всё в порядке. Так и будет дальше.

Желудок предательски принимается урчать, когда Нэйт вдыхает первые ароматы прокоптившегося на живом огне зайца - мало или нет, но мясо всё ещё является мясом, и очень сложно становится сдержать порыв облизнуться и сглотнуть, кажется, целое море слюны, что тут же набирается во рту. Мало, конечно, но всё лучше, чем совсем ничего. И на короткий момент кажется, что у них действительно всё схвачено. Заячья тушка готовится на огне, сани будут готовы уже через пару часов, и надежда под руку с верой маячит где-то на горизонте. У них получится - так думает Нэйт, когда откладывает работу, чтобы немного подкрепиться - пара мелких, хорошо прожаренных кусочков буквально тает во рту, оставляя после себя сладкий привкус вкусной еды и костра - всё же подобный обед сложно сравнивать с каким-нибудь даже самым шикарным рестораном. Обед на свежем воздухе всегда был и всегда будет чем-то совершенно особенным. На природе всё всегда казалось во сто  крат вкуснее, чем на самом деле. Особенно, если ты почти ничего не ел целые сутки, как минимум. Нэйт ловит себя на мысли, что всё идёт слишком хорошо - они сейчас закончат есть, он закончит сани, и они снова отправятся в путь. Да только вот у судьбы в очередной раз совершенно другие планы на уме. Он опрометчиво забывает, что они всё же находятся в лесу, среди множества диких животных, таких же голодных, как и они сами. Забывает о том, что ветер разносит запах зайчатины быстро и на многие метры вокруг. Он забывает об осторожности, и отдалённый волчий вой напоминает ему о том, что так делать не стоит. Целая симфония из звуков, а кровь уже леденеет в жилах. Сани не собраны до конца, но нужно убираться - это прекрасно понимают они оба. Что делать? Бросать всё непосильным трудом собранное, взваливать Рэйфа на плечи и с черепашьей скоростью двигаться вглубь леса или….? Или же рискнуть в очередной раз, слыша, как снег хрустит под осторожными шагами хищников - неужели всё это время им только казалось, что они находятся в относительной безопасности?
- Прости, но надо пошевеливаться. - шепчет Нэйт, в какой-то степени понимая, что в подобной скрытности нет уже никакого толка. - Тебе придётся потерпеть немного. - наверное, смешно это говорить человеку, который не только пережил падение груды золота, но и успешно реабилитировался после полученной травмы, но ничего с собой поделать он не может - помогает водрузиться на то, что ещё должно было стать полноценными санями, сгружает Рэйфу все их пожитки и принимается толкать - всё удобнее, чем тащить друга за собой следом, но всё ещё слишком медленно. Голодные волки вот-вот выйдут на их след. Рычание всё приближалось. Нэйт торопится и утопает в снегу, но продолжает толкать сани, которые, слава всем известным богам, довольно легко и беспрепятственно движутся по снегу. Нужно только разогнаться как следует. Нужно оторваться от голодных тварей любой ценой. Нужно выжить. Он видит, как дорога (дорога ли?) круто уходит вниз по склону, командует Рэйфу, чтобы тот держался крепче, отталкивается ногами и сам заваливается на злополучные сани, которые теперь предательски трещат под весом двух тел; ветер завывает в ушах, и Нэйту на секунду кажется, что за спиной он слышит щёлканье голодной пасти. Но это уже не имеет значения - они мчатся вниз с дикой скоростью, и волки бегут следом, наверняка бегут, но всё равно не успевают - сани разогнались до своего предела, и теперь они летят навстречу очередной снежной глади и неизвестности. Боги, ну когда же весь этот кошмар закончится?

+1

24

[AVA]http://sd.uploads.ru/gvrl5.gif[/AVA]
Остановишься — умрешь. Простое правило в крайне непростом месте. И с головой захватывает лишь одно желание — зажмуриться как можно сильнее, так, что бы перед глазами плясали белые, а быть может и разноцветные пятна, принимая спустя несколько, а как по ощущениям и вовсе — вечных, секунд, чудные формы. И на пару мгновений можно забыть о кошмаре что окружает, поверить даже в то, что все происходящее не будет преследовать в кошмарах. Ему в самом деле очень бы хотелось так поступить и в это верить. Но, увы, в данной ситуации это попросту недоступная для них роскошь. Зажмурится — обречь другого на смерть. Потому что хищники окружают со всех сторон; чуют запах крови и страха, и их ведет, они входят в кураж от самого преследования. Человек. Вершина эволюции, царь среди хищников. Но так ли это на самом деле? Так ли это сейчас?
Рейф словно замирает, почти что прирастая к этим чертовым саням, потому что боль сковывает настолько, что ему даже на какой-то миг перестает быть страшно. Он видит, как по бокам от них бегут волки, слышит дикий свист ледяного ветра в ушах, а по лицу словно больной лупят каждую секунду. Он понимает все это. Мозг получает сигналы, нервные окончания все прекрасно улавливают. Но он сам ничего не понимает. Словно весь разум из сознательного, резко перекинулся в бессознательное и возвращаться уже не собирался. И Адлер даже не хочет думать о том, как именно они будут тормозить, просто надеется, что причиной остановки не станет ствол какого-то дерева или же резкий обрыв куда-то в никуда. Этого бы конечно хотелось избежать. Потому что если пара трещин, а может даже и сломанные ребра пусть не упрощают жизни, но хотя бы дают возможность перемещаться. То, сломанный позвоночник или ноги. Проще сразу умереть от удара, честное слово. И это не какой-то там пессимистический настрой, попросту суровая реальность данных событий. Никто из них с серьезными травмами не сможет выбраться, никто из них чисто физически не отобьется от стаи волков, таща на себе раненого друга.
И Рейф каждый раз зло шипит сквозь зубы, стоит саням подпрыгнуть на небольшой возвышенности и рухнуть обратно, как по всему телу проноситься острая волна боли. От такого в ушах не то что свистеть начинает, а словно весь чертов мир в одночасье скрутил звук. Такое бы пугать должно, да вот только он не успевает.
Они каким-то волшебным образом объезжали деревья, не попадались в пасть голодным тварям, а потом на действительно высокой скорости спуска с горы, вылетают на открытую местность, где впереди виднеется горная река с каменистым пляжем. Только вот, доехать до реки они не успевают, влетают в более глубокую яму, отчего сани переворачивает, а их самих попросту выкидывает в разные стороны. Перед глазами мир переворачивается несколько раз, прежде чем Рейф утыкается лицом в снег.
До ушей доноситься шум воды, а из леса слышен рык и вой волков. Они не остановились, просто отстали на несколько жалких минут. Переворачиваясь на спину, мужчина рвано выдыхает, проглатывая нервный смешок. Сани само собой, от таких вот гонок на выживание развалились. Но, в данном случаи это хорошо, очень хорошо. Потому что рядом кроме камней нихера нет, а кидаться камнями все же более идиотская затея, нежели отбиваться палкой от тварей.
— Нейт? — зовет еле слышно, потому что все еще больно дышать. Да бога ради, ему сейчас вообще существовать больно, но, кого это волнует на самом деле. Перекатывается набок, приподымаясь на локте, упираясь второй рукой в снег, отлично ощущая как от холода начинают неметь пальцы. Бросает беглый взгляд в сторону реки и Дрейка, который уже успел даже на ноги подняться. Значит ничего серьезного, да? Просто шок и не более? Не может же им так сильно не везти. Ведь так? Осторожно поднимается на ноги, смотря на то, где начинается лес. Метров триста, может если повезет четыреста между ними и волками.
И куда им теперь? Бежать вдоль реки или попытаться перейти на другой берег? Да, нет гарантий того, что те не последуют за ними, но, с тем учетом, что глубина там примерно по пояс — шанс оторваться все же есть. Но, тогда возникает совершенно другая проблема — мокрая одежда.
— Нам нужно решать сейчас. Возможно, на той стороне не такой густой лес и есть шанс, что неподалеку есть какой-то населенный пункт. Дорога. Не знаю, да хоть что-то, — морщится, придерживаясь за бок. Уже даже не болит, просто вся часть тела онемела и это явно не хороший знак.
—  Можем попытаться отбиться от них. Хотя очевидно, что ничего из этого не выйдет и нас попросту раздерут в клочья. Просто, хэй, будем надеяться, что твоя удача как и всегда при тебе, верно? — заглядывает в глаза, дабы убедиться, что все его слова не звучали как предложение покончить с собой крайне извращенными способами. — Или хотя бы, что мы сдохнем чертовски быстро от переохлаждения, — усмехнувшись добавляет спустя пару секунд. Само собой, что выбор не стоял. Это просто попытка немного прийти в себя, оттянуть неизбежное. Потому что никто в своем уме не полезет в горную реку, да еще и зимой. Надо совершенно из ума выжить чтобы так поступить, ну или оказаться в безвыходном положении, когда ты и без того на грани помешательства.
Остановишься — умрешь. Остановишься — умрешь. Остановишься — умрешь.
Остановишься — умрешь. Остановишься — умрешь. Остановишься — умрешь.
Остановишься — умрешь. Остановишься — умрешь. Остановишься — умрешь.
На повторе эхом отдается в голове когда они подходят к реке. Течение не сильное, но даже отсюда веет пробирающим до костей холодом. Самое сложное в таких моментах сделать шаг, верно? Когда ты точно знаешь, что тебе будет неприятно, всегда непросто. Обычно человек себя уговаривает или уходит, им же очень «повезло» мотивация в виде голодных хищников творит чудеса, потому что они не сговариваясь с Нейтом, чуть ли не на перегонки вбегают в воду, когда до слуха доноситься топот лап. Совсем близко. Опасно близко. И Рейф материться во весь голос, зло рычит, потому что ноги моментально хватает судорога, потому что он упрямо продолжает идти вперед отчетливо понимая — не найдут никого на другой стороне в ближайшие часа три — они трупы. Кусает губу до крови, когда добирается до самого глубокого места в реке, потому что как бы там ни было, а течение все же есть и с ним так или иначе приходится бороться ввиду сильной слабости. И честно говоря, добравшись до берега, падает сразу на колени, обдирая ладони об камни, стуча зубами настолько громко, что ему кажется, что даже шум реки неспособен заглушить этот звук.

[SGN]One found religion and the other lost faith
One sold something that he never could replace
Both looked back to see if the coast was clear
[/SGN]

+1

25

Нейтану кажется, что вся эта гонка не на жизнь, а на смерть, попросту не имеет никакого конца. Ему кажется, что в его жизни вообще не существует ничего кроме -  ни до, ни после. В настоящий момент, когда лёгкие разрываются от горящего внутри пожара, а сердце вот-вот лопнет от того, насколько быстро ему приходится качать кровь, Нейтан Дрейк думает о том, что его жизнь была просто чередой картинок, которые сейчас, под натиском новых эмоций и страхов, превращается в размытый калейдоскоп. Разве когда-то он был в безопасности хоть на сотую долю секунды? Разве когда-то в его жизни не было бескрайней снежной пустыни, которая, кажется, вдоль и поперёк напичкана самыми разнообразными опасностями - стоит только зазеваться на мгновение, как тут же сгинешь в безызвестности.
А ему очень, очень не хотелось становится одним из тех, кто «числится пропавшим». Он не мог поступить так ни с самим собой, ни с теми, кому он дорог. Так дела не делаются. И поэтому необходимо двигаться вперёд, даже если жизнь волчьей пастью вгрызается в ноги, стремясь утащить на самое дно, туда, где не найдут и не вспомнят.
Он может только догадываться, что сейчас ощущает Адлер. Может только представлять, как вновь обретённого друга с головы до ног обвивает липкий страх. Или, может, это страх его собственный? Сейчас, когда голодные хищники буквально наступают им с Рэйфом на пятки, разобрать сложно. Что угодно, в общем-то, разобрать почти невозможно, потому что ноги утопают в снегу, лицо обжигает снегом, и, кажется, он уже даже не понимает, где небо, а где земля - настолько всё вокруг белое. Зато он прекрасно слышит шорох быстрых лап и ужасающее рычание.
Вокруг только бесконечный снег, во рту - снег, в ушах - снег. Кажется, что этот проклятущий снег забился в ботинки и заполнил собой в принципе всё пространство. В ушах звенит, когда сани переворачиваются, а они оказываются в сугробе. Сердце продолжает бешено колотиться и торопиться за пределы грудной клетки, но о себе сейчас он думает в последнюю очередь. Где-то здесь, на снегу или под ним, находится его друг, человек, которому срочно нужна помощь. Он боится даже представить, что там могло произойти с уже сломанным ребром, молится всем известным богам, чтобы внутренние органы не были повреждены и принимается в панике озираться.
Дышать становится немного легче, когда где-то слышится знакомый голос. Наверняка его слышат и волки.
- Возможно, на той стороне не такой густой лес и есть шанс, что неподалеку есть какой-то населенный пункт. - точно, это отличный (нет) вариант, отличное предложение, и как только до такой самоубийственной миссии не догадался он сам, интересно? Как ему-то это в голову не пришло? Неужели, теряет хватку?
Дорога через реку не кажется легче, да и с чего бы она должна, верно? Холодное, сильное течение может, разве что, сбить их запах, если только они успеют убраться и не замёрзнут где-нибудь через пару километров от холода. Или голода. Или голода вездесущих волков.
Неизвестно, с чьей помощью, но они переходят на другой берег, Нейтан ног своих не чувствует, но не жалуется - не та ситуация. Смотрит только ошалело на упавшего на колени Рэйфа и пару мгновений не знает даже, что делать. Не знает, как жить эту жизнь дальше. Не знает, кому молиться и на кого надеяться. Ему хочется по-детски зажмуриться, а, когда он снова глаза откроет, всё вернётся на круги своя. Они будут дома. Они будут в безопасности. Но, конечно же, ничего такого не произойдёт. Чудеса не случаются. Не так.
Хватает друга под руки и, кряхтя, пыхтя, водружает себе на спину.
- Ни в коем случае не отпускай. Держись за меня так, будто от этого твоя жизнь зависит. - потому что она зависит, чёрт бы побрал всю эту дикую природу с её голодными обитателями, чёрт бы побрал сраного родственника Рэйфа, которому вздумалось претендовать на…на что он там пытался претендовать? Этого Нейтан уже не помнит, оно и ни к чему сейчас. Всё, что необходимо - продолжать двигаться вперёд и не обращать внимание на вес чужого тела, которое, кажется, только и делает, что стремится прижать его к земле. Будто бы всё мироздание в один миг пытается уговорить его сдаться. Да только вот он никогда не сдавался и не собирается начинать сейчас.
Его бьёт крупная дрожь, и тело друга, что жмётся к нему от холода, нисколько не греет - Рэйф сам продрог до костей.
Если бы он только знал, в какой стороне света их ждёт спасение…Если бы он только знал.
Но он не знает. Он идёт наобум, надеется на удачу, потому что надеяться больше не на что. Стая волков будет пересекать реку, может, чуть медленнее, если повезёт, но это не значит, что можно мешкать. Он упрямо движется вперёд, сквозь лес, петляя между деревьями и крепко-накрепко себе запретив отрубаться, даже если желудок от голода сворачивается в узел, а тело, уставшее и окоченевшее, готово рухнуть в ближайший сугроб, только чтобы больше не двигаться никогда.
- Держись. Ещё немного. - он врёт, потому что эта ложь даёт и ему силы продолжать свой путь. Он врёт, потому что, как минимум, верил в извечное правило “fake it till you make it”. И, может быть, это последнее, о чём он соврёт в своей жизни, но он хотя бы будет знать, что пытался облегчить участь своему другу. Пытался не лишать того надежды на спасение.
И как же велико становится его удивление, когда впереди принимается маячить чёрное пятно. Не медведь, не какое-то ещё дикое животное, но силуэт человека. Пары человек, если зрение не разыгрывает его, не обманывает и не играет злую шутку. Ему же кажется, правда? Не может быть! Просто не может быть! Но он всё равно прибавляет ходу, держит Рэйфа крепче! И хочется кричать, хочется просить о помощи, но он знает, что волки всё ещё слишком близко, чтобы позволить себе подобную беспечность.
Силуэты приближаются. У одного из них ружьё. Они спасены. Они наконец-то спасены.

Отредактировано Nathan Drake (10-04-2018 19:12:15)

+1


Вы здесь » Crossover Apocalypse » Конец пути - начало нового » Live and die on this day


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC