Апокалипсис. Такое ёмкое слово, универсальное для обозначения бесконечного множества вещей. В христианстве это текст – откровение, со словом же «Армагеддон» оно употребляется в значении конца света или катастрофы планетарного масштаба. У каждого, безусловно, хотя бы раз в жизни случался свой собственный конец света. И здесь уже не до обозначений и терминологии, ведь для каждого человека апокалипсис – свой. Для кого-то это вспышка солнца или разразившаяся вирусная эпидемия, для кого-то всё сводится к нашествию зомби, а для кого-то "Армагеддон" – лишь череда личных трагедий, что сбивают с ног и вышибают из лёгких воздух. Трагедий, после которых нет никакой возможности жить дальше как ни в чём не бывало. Трагедий, из которых не так-то просто выбраться живым и здоровым. Чаще – побитым, истерзанным, с ощущением гадкого, липкого, вязкого на душе. Реже – поломанным настолько, что всё, кроме самого факта выживания, теряет свою важность.



Музыка и сама походила на магию, посильнее, чем та, что держала Леголаса вниз головой. Окутывала собственными сетями, разорвать которые было сложнее, чем освободиться от невидимых глазу верёвок. Песня быстро ускользала из памяти, но продолжала звучать внутри эльфа, будто сердце качало по венам не только кровь, но вибрации туго натянутых струн. Удивительно, но она лишала лихолесского принца желания бежать, как только ему предоставится такая возможность. Если вообще она у него появится. Незнакомец был твёрд в своём намерении не дать свободы своему пленнику, и Леголас это понимал. Но цели... читать дальше


Рейтинг форумов Forum-top.ru

Crossover Apocalypse

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossover Apocalypse » По чужим следам » Are You Afraid of Monsters?


Are You Afraid of Monsters?

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

— Are You Afraid of Monsters?  —
Wilbur & Nathan Prescott
[Life is Strange | Hotel Transylvania]

http://sa.uploads.ru/t/k6Ha3.gif
Owl City – Enchanted (Taylor Swift cover)

— Описание эпизода —


"Две тени в краю так похожи на сон,
Услышали «дзынь», бьёт сердца в унисон.
Сомненья отбросив, они обнялись,
Ведь слышится «дзынь» только раз за всю жизнь...
Сегодняшней ночью сбываются сны.
Услышишь свой «дзынь», будь всегда рядом с ним..."
© hotel transylvania
Уилбур уехал обратно в Трансильванию, Нейтан остался в Аркадии и вот уже месяц прошёл или даже больше, а они не могут выкинуть из головы воспоминания друг о друге. Уибур осознаёт, что то была судьбоносная встреча, но не может связаться с Нейтаном, так как оставил свой номер телефона, но не взял его. Приходится ждать и тосковать...
Наконец, оказавшись в беде, Нейтан решает воспользоваться старым знакомством - терять ему, в любом случае, уже было нечего. Он набирает номер оборотня и спрашивает, может ли он у него перекантоваться. Счастливый Уилбур, конечно же, соглашается и приглашает его в отель дяди Дракулы. Так Прескотт отправляется в Трансильванию к монстро-братии Уилбура. Знакомится с его семьёй, обычаями чудовищ и чувствует себя здесь как "дома"... как не чувствовал даже в Аркадии. И он не хочет уезжать, а Уилбур и не хочет, чтобы он уезжал.

+2

2

Милый мой мальчик, пока ты волчонок — ты не совсем ещё зверь.

Он оставил свой номер телефона. Вот так просто, будто у них что-то могло получиться. Оставил и исчез, словно его и не было вовсе. Воспоминанием, пылью, оставшейся на столе после его ухода, мечтой о свободе и тягучей пульсацией чуть ниже поясницы. Нейтан бы и не поверил на следующий день, не останься у него этот сраный номер вкупе со странной разбитостью. Будто и не физической вовсе. Тогда он испытал того, к чему не мог прикоснуться никогда в жизни. А оно разлетелось, пухом, перьями, сперва метафорическими, после — вылетевшими из разодранной подушки. Просто чтобы прийти в себя и не думать о том, что его вот так просто кинули. Люди вообще привыкшие кидать, оставлять, когда нужны. Но Он-то не человек вовсе. Волчонок, оборотень. Монстр? Нейт видел стекающую тягучую кровь на его подбородке и всё равно не мог назвать монстром. В обычном человеке от монстра куда больше, чем в этом внезапном знакомом, найденном под фонарным столбом. Потерянном, но не унывающем. Получил своё, да и исчез. Наобещал "лучшую ночь", а наутро фея крёстная своё волшебство забрала с собой, оставив разбираться с внутренними демонами и личной трагедией потери чего-то важного.
Нейтан долго не называл Его по имени. Ни вслух, ни про себя. Просто не мог. Он вообще никому не рассказывал о Нём, храня тайну глубоко внутри. Да и боясь самому себе признаться в том, что Его перестало хватать уже на следующий день. Став символом свободы, став Свободой, Он вот так просто, оправдывая своё новое имя, упорхнул синей бабочкой в окно. Одежда оказалась рядом, словно кто-то позаботился о том, чтобы добираться до общежития было не так палевно. Он? Искажённые воспоминания? Прескотт мало что помнил с того момента, как таблетка скатилась по его горлу в пищевод. Большинство случившегося осталось на уровне ощущений, эмоций. Больше всего вспоминался тот миг, что повис на целую бесконечность, пока не прервался вопросом волчонка и ответом-просьбой. Нейтан не мог потребовать поцелуя, ведь это не его. Он не привык к тому, чтобы с кем-то было так хорошо, что на следующее утро, избавившись от непрошеного гостя, не станет лучше, а напротив, захочется достать пистолет и к хренам размозжить себе голову. Чувство свободы по-настоящему он испытал лишь один раз в жизни. Этот один раз закончился оставленным набором цифр и воспоминаниями, поддёрнутыми пеленой, от которых щемит где-то в груди и раздаётся по всему телу.
Нейтан ходил на вечеринки, вливая в себя алкоголь так, словно тот мог помочь забыть всё. Словно номер растворится на дне стакана, осядет хлопьями и вольётся в пересохший рот, обдав нёбо горчащим привкусом. Он дышал порошковыми дорожками, засоряя себе мозг вредными веществами взамен не менее вредных воспоминаний. Постоянно ошивался вместе с "Циклоном", до раннего утра то перетирая кости гикам, то планируя нечто "кайфовое". Вечеринок он стал устраивать куда больше, а с ними на него посыпались и задания Джефферсона, когда-то притихшие на время после прогремевшего по городку несчастья, но снова запустившие свой механизм. А с ними пришли проблемы. То Кейт, запомнившая Прескотта, что увёл её с вечеринки, во время которой появилось то видео, на котором она так самозабвенно сосала всем подряд; то объявились Прайс и Колфилд со своим расследованием исчезновения Рейчел; то Бауэрс принялся быковать и посылать Нейта с его заказами. Мир в геометрической прогрессии сужался в туннель страха и отчаяния, из которого выход — только самому во всём сознаться, явиться с повинной и больше не жить с постоянным осознанием своей вины. Тут уж как-то не до мыслей о ночном госте-видении. Призрачно появившемся и так же призрачно умчавшимся из Аркадии. Проблемы снежным комом неслись на Прескотта, и последняя неделя его жизни была похожа на кошмар наяву. Он чуть ли снова не убил человека, чуть ли, чуть ли, чуть ли. Всё его поведение буквально кричало о том, что он знал, что случилось с Эмбер, и эти две сыщицы, не унимаясь, цеплялись за него, как за главную улику. А Нейтану... Нейтану было жаль. По-настоящему. Он ни смерти не хотел, ни быть таким заносчивым засранцем. Просто так сложилось. Он не видел выхода из ситуации, да только и делал, что боялся возмездия за всё свершённое. И оно наступило. Наступило, когда Джефферсон отправил своё последнее смс, в котором позвал Нейта на встречу перед вечеринкой "Циклона". Прескотт совсем случайно увидел в его руках пистолет и, пускай зачастую он был туп и слеп ко всему, но сложил два и два, так и не показавшись преподавателю на глаза. Нет, он ринулся обратно в комнату, забив на всё, а там — диван отодвинуть, содрать с клейкой ленты припрятанный телефон, да дрожащими пальцами набрать давно выученный наизусть номер. Сколько он его повторял про себя, на уроках, в компании, отревшившись ото всех, перед сном.
В воздухе впервые за долгое время послышался запах свободы.
Ответили ему не сразу, а когда вызов был принят — по ту сторону поднялся гомон, словно за право обладать трубкой билась целая свора... собак, да? Волчат. Нейтан успел испугаться, что ошибся в цифре, или Он сыграл с ним злую шутку, отвязавшись вот так легко и просто. Людям нельзя доверять, ведь так? Доверился, а к нему с пистолетом на встречу пришли. Нейтан не давал своего номера Ему, да ещё и так долго молча дышал в трубку, что с той стороны голоса начали потихоньку меркнуть. Мало ли, ошиблись номером или ещё что. Связь прервалась, например. Нейтан не хотел, чтобы его слышал кто-нибудь, кроме Него, но...
[float=right]http://sg.uploads.ru/t/Gidkl.jpg[/float]— Уилбур? — Он обрёл имя впервые за прошедший почти месяц. Собственный голос прерывался, сипел, был ниже привычного из-за простого страха. Казалось, сейчас дверь распахнётся, а там Джефферсон с пистолетом в руке и безумным блеском в глазах. Что вместо своего имени Уилбур успеет услышать только гулкий выстрел и, если "повезёт", предсмертный крик. Связь прерывалась — между ними было слишком большое расстояние, — но в трубке сперва послышался недолгий шум, а после — всё смолкло. — Уилбур, это... это Нейтан. Помоги мне, я... меня хотят убить.
Прям как в каком-то дерьмовом фильме, и все реплики как на подбор. Нейтан смутно помнил, как кривым дрожащим почерком чертил адрес до отеля, как наскоро собирал вещи первой необходимости, оставляя всё, что могло бы натолкнуть Джефферсона на его след. И вот позади него осталось общежитие, потом — академия. Он только с карточки снял всю наличку, что закинул ему отец в начале недели. Не много и не мало — смотря по чьим меркам. Добраться ведь хватит. Новый телефон вкупе с симкой он приобрёл уже по дороге, когда пересаживался с автобуса на один из самолётов. Лететь-то ему предстояло ого-го сколько! И он даже камеру не прихватил, о чём пожалел, стоило заметить на бордюре дохлую кошку. Но, оставив позади Аркадию Бэй, стоило там же оставить и свои пристрастия, некогда его погубившие, поэтому животное не попало даже на карту памяти нового телефона.
Чем ближе Трансильвания, тем страшнее и волнительнее ему становилось. Почему-то именно сейчас события давней ночи возникали перед глазами куда более отчётливо. Весь этот месяц он гнал от себя воспоминания, но продолжал делать это и сейчас: отец бы его закопал, если бы узнал, что его сыночек занимался сексом с парнем, а сейчас, никого не предупредив, летел самым ближайшим рейсом прямиком к своему любовнику-на-одну-ночь. По такому сюжету только фильмы снимать. Для девчонок, достигших полового созревания и мечтающих о своём принце на белой тачке. За полчаса до снижения самолёта Нейта начало лихорадить. Он, наверное, самому себе боялся признаться, что хотел этой встречи. Не просто свободу почувствовать — убедиться, что всё это был не сон, а это ощущение не отпускало ровно с того момента, как он покинул бассейн. Хотелось дотронуться и поверить, что вот он, Уилбур, реальный, как и он сам. И никуда он не исчезал, ведь ответил же на звонок. Ведь сказал, где его можно найти. Если, конечно, назвал верный адрес, а не отмазался. После последней встречи с Джефферсоном любая вера в людей окончательно раскрошилась, а после — её остатки выдуло к хренам из его жизни. Нейтан сейчас боялся всего и всех, видя в каждом того, кто в любой момент может предать. Доверившись кому-то, кто потом предал, второй раз обжигаться уже не хочется.
От самолёта до отеля несколько остановок на автобусе. На плече одна школьная сумка через плечо, в руке — мобильный. Нейтан поначалу набирал номер, чтобы отзвониться, чтобы предупредить, но так и не решался нажать на зелёный значок на экране. Набирал сообщение — стирал по одной букве. Так и сел в транспорт, по гугл мапс определив, какой довезёт до его временного дома. Временного, потому что Нейтан уже ни в чём не уверен. Он не знал, сколько пробудет в Трансильвании, тем более, не знал, куда ему податься дальше. А ещё он не знал, как его примет Уилбур. Ведь не выходил же на связь всё это время. Кто, если не он, был настолько свободен, что легко мог плюнуть на всё и ещё разок наведаться в Аркадию, ещё хоть раз вытянуть Прескотта из его панциря, чтобы вновь можно было забыть о том, кто Нейтан есть на самом деле. Кем не хотел быть, но обязан, как бы сложно это ни было. Нейтан разрывался от мыслей, пока автобус, трясясь на ямках и камнях, сокращал время до встречи сбежавшего от прошлой жизни Прескотта и синонима слова Свобода.
От остановки до отеля — рукой подать и даже меньше. Нейтан так и не решился позвонить, как и долго не решался дойти до входа и толкнуть злосчастную дверь, за которой его ждало либо разочарование, либо — надежда. Он и не помнил, когда в последний раз так волновался. Волнение было иного рода, не то, что обычно посещало его перед встречей с отцом, которому до сына и дела нет; тем более оно было не таким, какое обычно бывает перед очередным уведомлением, что скоро его нахрен выпнут из академии. Сейчас он будто проходил экзамен, не зная билета, а от оценки зависела вся его жизнь. Нейтан долго крутил в руке кнопочный — и это в их-то время — телефон, пока, наконец, не вдохнул поглубже воздух. Совсем не похожий на тот, которым топило Аркадию. Здесь не было ни китов, что выбрасываются на берег, ни преподавателей с пушками, что спешат размозжить тебе голову. Здесь было что-то незримо другое. Нейтан всё же решился. Всего с десяток шагов, и дверь поддалась руке, впуская гостя в зáмок, что гордо именуют отелем. И тут Прескотт окончательно стушевался. Вокруг цветными кляксами скакали существа, которых его сознание просто не могло переварить: то какой-то желатиновый монстр, то живая мумия, а вон вообще вампир. А это челов... человек? Уже спокойнее. Но глаза упорно искали знакомое лицо среди всего этого зверинца. Уилбур и не знал, когда именно должен был прибыть Нейтан, а тот так и не решился дать ему знать, что вот он, уже здесь, между ними не зияет снова расстояние дырой в пару тысяч, а то и десятков тысяч километров.
— Уилбур... — и всё же Нейтан заметил его. Среди целой оравы волчат, таких же неугомонных, таких же неусидчивых и шумных, как он сам. Нейт и не заметил, как около него оказался бледнолицый мужчина в плаще, летучей мышью нависнув над возможным посетителем. Кажется, он был недоволен, и то и дело поглядывал на уткнувшихся в мобильники зомби на ресепшене. Сразу видно, кто хозяин здания.
Хотите взять номер? — учтиво, да. Но неожиданно, и Прескотт, не ожидавший "нападения" со стороны, инстинктивно отшатнулся в сторону, толком не успев не то, чтобы ответить, да хоть понять суть вопроса.

+2

3

Трансильвания. Что это за местечко, спросите вы? О, это просто рай на земле для монстров всех видов и пород! Тут есть всё, что монстрячной душе может быть только угодно, не сомневайтесь. От невероятных пейзажей, до немыслимых орудий пыток. Взгляните в окно! Высокие чёрные горы с острыми скалами и глубокими сырыми пещерами. Непроходимые древние чёрные леса простираются на сколько хватает взора, утопая туманным серебром на горизонте. Ледяные блюдца озёр с чёрной, словно чернила, водой и неизведанными опасными глубинами. Бурные реки, снежные лавины, жуткие туманы и шёпот во мраке долгой ночи.
Тут же, среди всего этого великолепия, возвышается древний замок графа Дракулы, ставший пристанищем для всех уставших диких чудовищ этого края - проще говоря, это отель для монстров. Любой монстр может найти тут уютный номер себе по душе, а так же всякие спа-процедуры и развлекательные программы. Тут скучать не приходится! Каменные стены, тёмные подземелья, камеры пыток и ещё многое-многое другое, что так нравится монстрам. Для всех возрастов, размеров и видов - тут найдётся занятие по душе любому. Здесь всегда можно найти отдых как для тела, так и для души...

... вот только Уилбур никак не мог найти отдыха своей терзаемой душе.

Семейство Вольфыча обычно не приезжало в отель в этом месяце, но сейчас это была скорее необходимость, чем семейная традиция. Ведь даже родители Уилбура заметили, что с ним что-то не так. Обычно такой шумный, дерзкий и бойкий, доставляющий кучу неприятностей своим маме, папе, а порой и всем своим 298 братьям, сейчас он был тих, спокоен и необычайно замкнут. Держался в стороне от обычной своей банды братьев, не играл на гитаре... словом, Уилбура как будто подменили. И хотя по началу это казалось большой удачей и счастьем всей семье, вскоре они поняли, что счастливый Уилбур им дороже этого покладистого. Настоящий Уилбур, какой бы занозой в заднице он ни был для них всех.
Так что, собрав вещички, они двинули в Отель дядя Дракулы и записали Уилли сразу на всё, что только можно, давая ему полную свободу действий во всём. Хотя обычно он брал это всё сам, сейчас приходилось его через силу заставлять, что стало уже даже пугать и Вольфыча, и Ванду, и всех брательников его и сестрицей в придачу. Сауна, массаж, йога, теннис, шоу, клубы и бары... всё вертелось яркой каруселью. Раньше он очень любил это всё, но сейчас он не получал привычной радости и наслаждения от всего этого. Всё счастье в мире как будто разум выкачали. Ему не хотелось ни с кем кувыркаться в постели, собирая целые оргии, как раньше. Его вообще не тянуло ни к кому, словно стал импотентом или асексуалом. Наркотики подсаживали только на бед-трипы. Алкоголь не веселил и не горячил его, только сильнее увлекая в какую-то непонятную необъяснимую хандру.

"Скажи мне, а вот ели бы тебе было известно заранее, что всё закончится именно так, пришел бы ты ко мне вопреки этому знанию? Глупый вопрос. Конечно, ты убежал бы прочь, никогда не согласившись на этот странный договор. Добровольно на такие муки себя не обрекают даже самые конченые мазохисты..." ©

Не раз мыслями в своей голове Уилбур возвращался в тот день и долгое время не мог понять почему. Его это злило, приводя в тупую ярость и он их принципа старался не вспоминать ни его имени, ни звучания голоса, не трепетного дыхания, ни румянца на щеках... Пытался всеми силами думать о нём, как об очередном любовнике, случайной одноразовой ночи, но чем больше он всё это отрицал, тем глубже в его сердце и разум забирался этот парень. Волчонок отвлекал себя всем, чем только можно, но, рано или поздно, все его воспоминания и размышления, снова и снова, сходились к той ночи в школьном бассейне какого-то безымянного для него городка. Это сводило с ума! Но до чего же сладким, пусть и мучительным вместе с тем, было это безумие...

"Запомни, ни один алкоголь, даже самый крепкий, не сможет подарить тебе того же опьянения, того же бешеного тока крови по венам, какой вызвал в тебе я. Ни один наркотик не вызовет того же дикого привыкания и отчаянной зависимости..." ©

— То есть вот так... так просто? Ты просто уйдёшь? - эти слова отзывались эхом в его голове. И сколько бы времени не прошло, как бы сильно он не пытался забыться, чем или кем - неважно, но рано или поздно, он снова прокручивал эти слова Нейтана. Последние слова, сказанные им тогда не выходили из головы и Уилбур помнил слово в слово, помнил интонацию и даже, кажется, ритм. И когда порой ему казалось, будто он начинает забывать лицо парня, его голос и вообще, его всего в целом, эти слова выжигали в его мозгу свежий портрет Нейтана заново.
И это все? А чего еще ты ждал? От него, от себя, от всей этой непонятной странной ночи в целом? На которую вы оба согласились, но оба же и совершенно не были готовы. Раз за разом эти слова Нейтана сверлили буром в мозгу у волчонка и он пытался найти ответ, хотя всё это теперь уже было так не важно. Момент упущен, но... что он хотел, чтобы Уилбур сказал или делал? Услышать признание в любви или, может, предложение встречаться? Украсть его из родного дома или остаться дикому волку в неволе города? Пазл не складывался, как бы Уилбур его не крутил, но легче от осознания этого не становилось вообще.
Он дрейфовал на надувном пончике в бассейне с зелёной и, кажется, чуть светящейся водой. В позе морской звезды, запрокинув голову вверх и тупо таращась в тёмное небо. Моргал медленно, так что... пропустил внезапную атаку его братьев. Те решили напрыгнуть на него и, в итоге, на пончике не удержался никто, все бултыхнулись в воду. Туча брызг! Рык! Лай! Вой! Комки шерсти поплыли по кромке воды, а Уилбур уже взбирался на бортик. держа в зубах телефон, который спасал первым делом, даже позабыв про то, что под водой дышать он сам не умеет. Он ходил с телефоном не расставаясь, но тот не звонил... ровно до сего момента. Мотая головой, тем самым отряхиваясь, он отпинывал ногами и руками своих братьев, что пытались его развеселить, затащив в кучу малу погрызться шутки ради. И в этот самый момент, он почувствовал вибрацию в телефоне. На экране высветился незнакомый номер и Уилбур, спихнув Волдемара и Винсента обратно в воду, поспешил взять трубку. Сердце тут же забыло, как стучать, а затем попыталось наверстать упущенное за одно мгновение.
— Уилбур? — всё внутри перевернулось. Он только раскрыл рот, чтобы ответить, но возня мешала и было плохо слышно. Отпихнув всех и дай понять одним рыком, что игры закончились, он отошёл к барной стойке.
- Да-да, прости, это я. Да, я сразу узнал... - выпалил он не подумав и замолк, засмущавшись от неловкости момента. Но следующие слова сменили его тупую улыбку на нахмуренные брови. Радость сменилась агрессивным страхом.
- Что? Кто?! Ай, да неважно всё это. Ничего не бойся, слышишь? Ты... ты просто прилетай ко мне первым же рейсом, понял? Тут в Трансильвании ты будешь в безопасности. Даю слово! - на полном серьёзе заявил Уилбур и уже в спешке диктовал адрес отеля, а потом помогал Нейтану бронировать билеты на самолёт.

Всё происходило как в бреду. Было трудно дышать, думать, спать и совсем невозможно есть. С тех пор, как они переговорили и он вписал имя на номер Нейтана, Уилбур снова в пал в непонятное состояние. Ходил улыбаясь, всё время нервничал и суетился... ожидание было невыносимо! Он шагами измерил все лестницы и главный холл отеля. До приезда Нейтана ещё было время, но он несколько часов бегал туда-сюда у входа, иногда выбегая наружу, а потом обратно внутрь, без конца проверяя телефон. Тот молчал и Уилбур начал волноваться, смог ли Нейт вообще взлететь? Не случилось ли самого страшного? Он уже был готов сам бежать в эту грёбанную Аркадию Бей!
Остальных его братьев всё это безумно веселило. Они никогда не видели брата-похуиста настолько взволнованным. И, кажется, через какое-то время прониклись волнением Уилла и тоже с нетерпением ждали появления загадочного человека, что сумел снести башню их брательнику.
— Уилбур... — среди всего шума и гама беснующих братьев и суетящихся постояльцев отеля, он услышал этот голос чётко и ясно, словно кроме него не существовало иных звуков в мире. Он резко вздёрнул голову вверх. Его чуть озлобленное переживаниями и ожиданием лицо рассекла широкая клыкастая улыбка. Шаг. Ещё шаг. Конечно, он не передвигался так же быстро, как дядя Драг, но он настиг Нейтана почти сразу после. И не потрудившись объяснить кто это и что вообще к чему, заключил парня в крепкие объятья, прижимая к себе с силой.
- Добрался! - выдохнул он ему на ухо о своих переживаниях. затем, схватив за плечи, отдёрнул и нахмурился.
- Ты должен был мне позвонить, я тут весь извёлся же! Сказал что тебя хотят убить, а потом ни звонка, ни сообщения, что я должен был думать?!
- Прошу прощения, что встреваю, но... м-мистер Уилбур, так мне отменять бронь билетов до Аркадии... - медленно заговорил где-то сбоку зомби.
- Да! - рыкнул он быстро. - Ох... Ну да ладно, главное, что ты здесь, жив и здоров... - наконец, впервые за эти несколько часов пути Нейта, оборотень смог выдохнуть с облегчением, так и не убирая своих рук с его плеч. Впервые за эти месяцы, что они не виделись.
- Дядя Драк, это... тот парень о котором я тебе рассказывал, - робко, но не в силах перестать улыбаться, как идиот, быстро представляет Нейта дяде. - Нейт, это мой дядя - граф Дракула, он владелец этого отеля. Тут ты в полной безопасности, но... я всё равно от тебя ни на шаг не отойду! Так что не переживай!

+1

4

"Но пока я капельку твой, а ты немного моя, заткнись и целуй меня." ©

За дверью ждала неизвестность. То есть, Нейтан, конечно, понимал, что скрывал в себе отель: монстры всех видов и размеров, от милых до по-настоящему устрашающих. Может, даже опасных. И он не спешил встречаться с ними лицом к лицу, полагая, что пускай Аркадия и была тем местом, которое включало в себя ничуть не меньше монстров, но они все как-то больше походили на людей. Даже Марк Джефферсон — человек, что хотел его убить — поступал так, как ни один человек не способен поступить в трезвом уме и здравом рассудке, но он был ограничен своим телом, что пускай и имело множество скрытых возможностей, гонимое внутренними демонами, но не могло сделать больше, чем ему бы позволило оружие и физическое преимущество перед своим учеником. Или смекалка, которой он, в отличие от Прескотта, хотя бы мог похвастаться. Здесь же монстры были вполне себе реальными: ещё до того, как Нейтан подошёл к зданию, оттуда вышло нечто среднее, между бабайкой, которыми пугают взрослые своих непослушных детей, и каким-то лесным зверем. Разве что лицо у него было донельзя добродушное, да и определить точно, что это за существо такое, Нейтан на глаз самостоятельно не смог.
За дверью ждала не просто неизвестность. Судьба? В судьбу Прескотт не очень-то верил. Назвать его фаталистом можно было разве что тогда, в бассейне, потому что только там он впервые подумал о том, что такие встречи просто так не происходят. Два совершенно разных парня не могли встретиться только потому, что так решил случай. Появившись в жизни Нейтана, Уилбур словно запустил некий механизм, до сих пор заставляющий Нейта делать то, что ему не свойственно: срываться с насиженного места — пусть для этого ему требуется толчок в виде угрозы для жизни, — звонить, моля дать кров подальше от Аркадии; стоять у дверей и всё никак не решаться войти внутрь. И страшно было не встретить какого-то особо опасного монстра — Нейтана они волновали в куда меньшей степени, чем тот, к кому он приехал. Меньше месяца прошло с того момента, как Уилбур покинул Аркадию, но за всё это время они и не попытались связаться друг с другом ни разу. Нейт вовсе старался не думать о волчонке. Старался, но получалось из рук вон плохо. Не называя его по имени, то и дело Прескотт возвращался мыслями к той ночи и никак не мог поверить, что можно было так просто исчезнуть, словно раз и навсегда позабыв о той ночи. Впрочем, для оборотня, наверное, такое было не в новинку. Слишком опытный, слишком свободный, чтобы посметь думать, что Нейтан мог стать для него кем-то особенным. Кем-то, ради кого можно было поступиться собственными принципами и приехать в одно и то же место дважды.
Сложно признаться самому себе, что кто-то может вызвать столько эмоций всего одной ночью, что по контракту должна была быть незабываемой, сколько не вызывал ни один день в жизни. Столько, чтобы потом ещё целый месяц мусолить картонку с номером, страшась позвонить, но выучив наизусть. Нейтан всеми силами верил в возможности своей памяти, способной в короткое время вызубрить назубок несколько цифр, но умом-то понимал, что дело было в их нескончаемых повторениях про себя. Лучше бы лекции Джефферсона так учил, глядишь,  профессор, как способного ученика, да не стал бы убивать. Пожалел. Сейчас Нейтан не был уверен в том, что его так уж здесь ждут. Если бы Уилбур хотел встретиться — он бы приехал. Сам. Он свободный, он может в любой момент сорваться и приехать. Схватить братьев, да примчать на всех парах, снова очутиться под фонарным столбом или в прескоттской спальне, поджидая её хозяина, пока тот ошивается неизвестно где. Завалиться на одну из вечеринок, пробиться в вип-зону, потому что ну какой список избранных остановит оборотня в его желании оказаться за ширмой?
Нейтану было неуютно. С одной сумкой, без защиты в виде властного отца, он оборвал все связи со своей прошлой жизнью, умотал туда, где его никто не найдёт. Теперь-то не к кому будет бежать, если что-то пойдёт не так. Ну вернётся он в Аркадию, и что дальше? Лезть под дуло пистолета, знать, что за его головой охотится один не самый здоровый на голову учитель — верх кретинизма. Нейтан, конечно, никогда не отличался особым умом, но не настолько, чтобы из-за собственных ошибок прощаться с жизнью. В некотором роде, зайти в отель ему должно было быть куда легче, чем развернуться и, забив на всё, улететь обратно. Но не было. Он стоял истуканом, сжимая ручку сумки в ладони до отпечатавшихся на ладони ручек, и никак не мог заставить себя сделать ни шага ко входу.
И всё же сделал. Потому что, сколь бы он ни боялся встречи, он ждал её весь месяц, что тянулся нестерпимо долго, пока последняя неделя не заставила набрать номер, бросить всё и вылететь в Трансильванию первым же рейсом. Огромный шаг для человека, что вечно прятался под собственной фамилией, но в один момент отрёкся от неё. И только оказавшись внутри, увидев воочию всё, что некогда рисовалось в голове с разных ракурсов, но всегда не так, как оно было на самом деле, Нейтан понял, что не просто боялся встречи. Нет, он попросту не знал, как это будет. Он смотрел на Уилбура издалека и понимал, что не имеет ни малейшего понятия, что ему сказать. Что сделать. Как себя вести. Среди монстров виднелись макушки обычных людей, и это хотя бы вселяло надежду, что к таким, как сам Прескотт, здесь относятся если не с симпатией, то хотя бы с изрядной долей терпения. Это успокаивало, но никак не помогало окликнуть Уилбура, дать понять, что вот он, Нейтан, он тоже приехал к волчонку, приехал, чтобы...
Чтобы что? В конце концов, эти каникулы в Трансильвании рано или поздно закончатся. Да, возможно, они проведут вместе куда больше, чем одну ночь. У них нескончаемо много времени, но что дальше? Нейтан, собирая самые нужные вещи, совсем не думал, что не сможет оставаться в отеле вечно. Он схватился за мысль, что ему есть куда податься. Он не будет один бороться с внезапно свалившимися на него проблемами, и ему придут на помощь. Не абы кто, но сам Уилбур — тот, чьей помощи Нейт ждал больше, чем от кого-либо ещё. Но всё рано или поздно заканчивается — закончится и пребывание Нейтана в отеле. Ему придётся уехать, хотя бы для того, чтобы снизить градус неловкости между собой и оборотнем, что наверняка и думать забыл до звонка о том, кому оставил свой номер. Может, он после каждой ночи это делал, в конце концов. А Прескотту потом будет некуда пойти. В Аркадии убьют, в родном городе быстро отыщут, а больше-то ему особо и некуда ехать. Разве что добровольно в руки правоохранительных органов сдаться, но свободу Нейтан слишком любил, чтобы так просто с ней прощаться ради одной только своей жизни.
На самом деле, когда Уилбур ответил на звонок, внутри Нейтана что-то перевернулось. Впервые за долгое время он почувствовал чужую поддержку, настоящую и почти ощутимую физически. Такую, что не мог дать никто другой: ни Виктория, ни кто-либо ещё из "Циклона". Даже сестра не могла сделать того, что сделал один только знакомый голос по другую сторону сотовой связи. "Ничего не бойся, слышишь?" — на долю секунды Нейтан действительно перестал бояться. А потом всё как-то завертелось, и бояться стало уже некогда. Зато волнение разрасталось только так: встреча всё приближалась, но какой она будет, Нейт не имел ни малейшего понятия даже стоя посреди вестибюля отеля. Случайно сорвавшееся имя словно отобрало последние секунды на то, чтобы собраться с мыслями, потому как стоило ему отзвучать, и Уилбур обернулся. Сердце пропустило удар не то от усилившегося волнения, не то от разом нахлынувших воспоминаний. Не то от того, как, оказывается, Нейтан всё это время скучал по знакомым чертам. Не забытым, но в жизни смотревшимся определённо на порядок лучше, чем в киноленте памяти.
Чёрт, это мгновение тянулось, наверное, не одну бесконечность.
А потом в нос ударил знакомый запах, — и когда это Нейтан стал различать чужие природные ароматы? — а самого Прескотта сжали самые крепкие объятия, которые ему когда-либо доводилось переживать и чувствовать. Он только и успел, что сделать шумный вдох где-то на чужом плече, зажмуриться, словно поебать он хотел теперь на всё остальное, окружающее их, да в какой-то немой благодарности покрепче вцепиться ответными объятиями за чужую футболку. А потом всё закончилось, да ещё стремительнее, чем началось. Нейтан растерянно мотнул головой, будто безмолвно извинившись.
— Я замотался... пришлось номер сменить, мобильник, — на кнопочный! Кнопочный! В тринадцатом-то году, да ещё и Прескотту, он таких сто лет в руках не держал. Сбивчивое объяснение прервал... это что, зомби? По крайней мере, после наиглупейшего вопроса, Нейтан понял, что сейчас ему дышать стало куда легче. Уилбур его ждал, правда ждал, и рад был видеть, и вообще готов был лететь за ним, в Аркадию, Бог ты мой. Улыбка — слабая после пережитого, но робко счастливая — сама наползла на лицо. Даже призрачный Джефферсон с пистолетом в руке отошёл на второй план, на какое-то время забывшись. Нейтан вглядывался в лицо напротив, такое же идиотски счастливое, как зеркало, в котором отражаются все те же эмоции, что и на лице самого Прескотта. А потом он не сдержался, как-то нервно — переживания после изматывающей поездки давали о себе знать — усмехнулся. — Знаешь что?
Нейтан замолчал всего на секунду. Ему так несвоевременно стало вдруг смешно, что он заставил себя перевести дух прежде, чем почти залихватски — они будто местами поменялись, ей-Богу — улыбнуться.
— Для начала, привет, — и смешок всё-таки сорвался с губ, потому что ну ведь они даже толком не поздоровались. Казалось, всё вокруг замерло в момент их встречи, но сейчас разлилось жизнью, настоящей, такой, что Аркадии никогда и не снилась. Нейтан вдруг совсем внезапно для себя осознал, что если его дом всегда казался каким-то спящим, то в Трансильвании всё, напротив, кипело, искрилось, звало в нескончаемую суматоху, из которой ещё попробуй выберись. То-то ему здесь с расстройствами весело будет.
Нависший над Нейтом всего несколькими мгновениями ранее мужчина явно привык к быстро летящей перед глазами жизни молодых и не выказал никакого удивления насчёт внезапно прерванного разговора, так и не успевшего толком начаться. Нейтан не был удивлён: если уж вся свора волчат была подобна Уилбуру в своём стремлении быть везде и сразу — не удивительно, если все здесь давно привыкли к тому, что за событиями порой можно не успеть уследить. Зато объяснениям он явно не был удивлён, в отличие от Прескотта. Это что же, о нём тут давно известно?
— Приятно, — кивнул он головой графу Дракуле — подумать только, в большинство увиденного поверить было попросту невозможно, — но резво обернулся обратно к Уилбуру. Стоило хоть немного объяснить своё появление в Трансильвании, а то нагрянул вот так, ничего толком не рассказав. Да и держать всё в себе много месяцев было, пожалуй, для Нейтана слишком сложно, он и без того постоянно порывался однажды проинформировать Вик о том, с кем она ведёт дружбу. И всё-таки знать о том, почему Нейтану так внезапно пришлось сорваться, не каждому захочется. — Я почти не взял с собой денег, но на номер должно хватить. Я толком ничего не смог рассказать по телефону... Да и вообще мало что успел сделать, так что...
Весь словарный запас как-то внезапно разом улетучился, и Нейт кивнул головой на сумку, намекая, что у него ни багажа, ни ещё чего-либо с собой нет. Так что собран он совсем по-минимуму и вообще не понимает, что ему дальше делать. И хотя бы где-то расположиться, а уже после думать над всем этим, было бы сейчас самым лучшим решением.

+2

5

Уилбур не умел ждать.
И поверьте, это не просто красивые слова какие, это чистая правда, как она есть. Этот щенок никогда не отличался терпением. Он не умел выжидать, затаиться, он был взрывом, был спонтанностью, был как неожиданность, что обрела физическую форму, словно бомбой без фитиля. Он привык получать всё, что ему хотелось или убиваться насмерть, пытаясь заполучить это. И привык, что получает это в то же мгновение, как вообще мелькнуло искрой это его "хочу" в голове. Он хотел что-то - он брал, он достигал этого, он не тратил свою жизнь на сомнения и ожидания, что только сильнее мучили. Он был в этом плане очень прост. Так что вскоре в этом мире вообще перестали существовать вещи, которые могли бы как-то заставить волчонка нервничать и маяться в ожидании. И казалось, что больше такого не будет, ни предмета, ни желания, ни уж тем более какого-то человека, что пробудят в Уилбуре необходимость "ждать!". Эта собачья команда бесила его по страшному, он ненавидел подчиняться, но сейчас это чувство ожидания, пусть и выжигало его изнутри, было таким согревающе приятным. Он ненавидел и обожал это в одинаковой степени, от чего в одинаковой степени на его лице появлялись улыбки и оскалы.
Уилбур не умел ждать.
Он без конца сдерживался, убирая то уши, то хвост, что появлялись от того, что он был так сильно возбуждён. Он метался по коридору, вымеряя главный зал при входе в отель шагами, затаптывая всё и снося то пленчом, то бедром случайно рпопадавшуюся на пути мебель, с невероятной лёгкостью её роняя. Ругался, но не поднимая шёл дальше. Не знал куда деть свои руки, то складывая их на груди, то сцепляя пальцы в замок на затылке, то опуская за спиной. Фыркал громко и раздражённо, дыша, как тяжёлый паровоз. Он кусал губы, он рычал на своих братьев и заставлял нервничать других посетителей отеля. Но сколько бы на него не ругались, сколько бы замечаний ни делали, его это не останавливало и даже не замедляло. Даже усадить его на цепь не удалось, даже общими силами. Так что пришлось дяде Дракуле и остальным просто смириться и надеяться, что объект ожидания этого нетерпеливого оборотня скоро появиться.
Уилбур не умел ждать.
Пускай прошло меньше месяца с их встречи, Уилбур никак не мог отделаться от чувства, что прошла вечность, а то две и три. Внезапно время, что всегда текло для оборотня так быстро, начало ползти медленнее зомби-улитки, заставляя гипер активного волчонка всего сотрясаться от чувства ожидания. Ещё немного и, казалось, он просто рванёт от переизбытка этих эмоций, держать в себе которые не привык, не умел и не имел возможности. Его разум и тело просто не привыкли, не знали как совладать с таким банальным и, казалось бы, обыкновенным явлением, как "ожидание".

"Ты смягчаешь мой дрянной характер, как сахар – горький кофе. Растворяйся во мне, сладкий. Вдвоём нам предстоит стать отличным сочетанием..."

И вот, ожидание кончилось...
Так неожиданно резко. Просто взяло и кончилось. Кончилось ровно в тот миг, когда оборотень услышал ЭТОТ голос и сквозняк из распахнутой двери донёс ЭТОТ запах, а после глаза поймали ЭТО лицо. И всё. Тут же всё внутри Уилбура взорвалось яркими красками и гулким шумом, но только в его голове. Он не рванул сам, телом, не вспыхнул, как новогодняя ёлка, но забыл про всё и всех вокруг, контуженный силой этого внутреннего, бесшумного для прочих, взрыва.
Казалось, это мгновение тянулось ещё одну вечность, пока они сокращали это расстояние меж друг другом. Но оно было завершено и выпускать из рук Нейтана волчонок был более не намерен. Ему не хотелось прерывать физический контакт даже на одну секунду, даже на самое крошечное мгновение. даже если только волоском, даже если только кончиком пальца или когтя, но он должен касаться его. Ему это просто необходимо было! И Уилбур старался не допускать разрыва, даже если так же сильно не хотел задумываться о том, почему так происходит с ним. Из-за кого именно он ТАКОЙ. Зато дядя Драк знал. Точно знал что с ним творится, а потому его удивлённое и даже шокированное вытянувшееся лицо тут же приобрело улыбку от уха до уха. Он с теплотой глядел на парочку и сердце его радовалось. Как Вольфыч был безгранично и искренне рад, что Мэвис нашла свой истинный "дзынь" (пусть тот оказался рыжим пареньком), так и Дракула был рад, что один из Вольфычей уже тоже нашёл свой "дзынь" и, ох, какое совпадение, тот тоже оказался рыжим пареньком. Он видел это блеском в глазах волчонка и от такого умиления и трогательности сцены даже чуть было не всплакнул, на мгновение выпав из разговора и давая парочке время обменяться парочкой фраз.

— Для начала, привет, — Уилбур, что сначала нахмурил брови, не зная, что там он должен "знать", но что намерен ему заявить Прескотт, тут же заулыбался. Ну да, он так разволновался, что забыл как принято встречать гостей просто напрочь. Но не чувствовал себя по этому поводу хоть мало мальски виноватым. У него снова вылез пушистый тёмно-бурый хвост, торча из-за спущенных с бёдер джинс и он вовсю вилял им от радости, которую скрыть не мог и не собирался. Стало вдруг плевать, что о нём подумают. Все и так обо всём догадались наверняка... стоит только глянуть было на те улыбки братьев, что дразнили его всё то время, с тех пор как он вернулся из Аркадии. Стоит глянуть на расплывающегося лужицей дядюшку Драка, что всем своим видом уже заранее их благословлял, смущая волчонка, что надеялся, что Нейту будет не так заметно это. Но всё же тоже рассмеялся парню в ответ.
- Ох и мне приятно. Что ж, ну раз это тебя так ждал наш Уилли, то оставляю тебя на его попечение. Располагайся, хороший мой и чувствуй себя как дома! - щебеча это крайне неприятным счастливым кокетливым  тоном, он уже скользил, не шагая, по каменному полу прочь, оставляя и правда, как сказал, парочку наедине. Но, конечно же, подглядывал из-за стойки регистрации, что сам Уилбур не мог не заметить, но старался игнорировать. Тут же переключая своё внимание с ополоумевшего дядюшки на Нейтана, встречу с которым как только не представлял в мечтах, но не такой это точно. Впрочем, всё равно было безгранично рад.
- Пф, брось ты всё это! - перехватывая сумку с его плеча одним напористым движением, он кинул её в зомби. тот знал, что следует отнести вещи Нейтана именно в комнату Уилбура. Но оборотень по прежнему плохо контролировал от таких сильных эмоций свои силы, так что сумкой чуть не зашиб разлагающегося бедолагу. тот поймал летящую в него сумку руками, но... те отделились от тела и улетели с сумкой чуть дальше, чем стоял сам зомбак, заставив его раздосадованно и почти огорчённо прокряхтеть что-то неразборчиво. Сам Уилбур на эту комедийную сцену внимания никакого не обратил, даже не обернулся, так может и отругал бы зомбака, он весь был занят Нейтаном.
- Насчёт жилья, да и денег в целом, ты даже и не переживай, я тебя пригласил в гости, я тебя тут и буду содержать! Забудь вообще о такой ерунде! - он снова обнял его за плечо, но на этот раз не просто так. Он его ещё и поволок прочь из центрального зала в западное крыло. Там как раз находился круглосуточный бар и зона с бассейном.

- Вуаля! Добро пожаловать в Отель Трансильвания! Заказывай всё, что только пожелаешь, очень советую фруктовые мозги зомби! И ох, да, уточняй, что коктейль для людей, когда заказываешь, а то и правда мозг мертвеца в стакане подсунут... тебе не понравится, - он подмигнул игриво, но говорил вполне себе серьёзно. Меню для монстров и людей сильно различалось, хотя сам Уилли уже привык заказывать блюда и напитки людей по большей части. Они ему больше нравились.
Говоря всё это, он уже усаживал его на высокий крутящийся стул у барной стойки, расписанный под черепа. Чёрные мягкие подушечки с рисунком белого черепа, а ножки были сделаны из костей - антуражик тут был во всём соответствующий. Бармен Гаргулья в шикарном строгом смокинге уже мешал им коктейли, даже не спрашивая о возрасте парней... Уилбур постоянно тут напивался и попробуй ему только не дай алкоголь, когда он просит - заживо сожрёт! В прямом смысле слова!
- Ну вот, тут до самого утра никого не появиться, так что... нам никто не помешает... - сказал Уилбур, хотя предусмотрительно запер двери, когда они зашли. О да, он знал, что ватага братьев непременно захочет познакомиться, рассмотреть, обнюхать, а может и облизать Нейтана, подразнить самого Уилбура, но двери ненадолго их да задержат. Не хотелось бы при Нейтане напоминать им всем кто здесь альфа и чтобы те не приближались к его маленькому рыжему сокровищу... чтобы не напугать Нейта. Ведь волчьи законы весьма суровы, а иерархия строга.
- Итак, рассказывая что стряслось... но, в любом случае, я рад, что ты здесь и что с тобой всё в порядке, - он снова расцвёл в клыкастой улыбке.

+1

6

Уилбур. Такой реальный, такой такой ближе некуда. Нейтан почти и не помнил, что происходило в бассейне. Утро словно стёрло из памяти появление волчонка в Аркадии. Нет, Нейт помнил, как обнаружил его под фонарным столбом — проходя мимо того, что происходило достаточно редко, он порой бросал украдкой взгляды, боясь и надеясь увидеть на прежнем месте знакомую фигуру, — помнил бешеную гонку до общежития, страх перед неизведанным и исчезнувшую в собственном рту таблетку. Остальное осталось на уровне ощущений, на уровне эмоций. Нейтан помнил тепло держащих его собственные рук, помнил взгляд — глаза в глаза — и помнил собственную беспечность. "Поцелуй," — он будто не знал, к чему это приведёт, но ни капли не жалел о том, чем обернулся для них этот вечер. Вместе с Уилбуром исчезла часть воспоминаний, и первое время Нейт был этому рад. Он страшился их и не принимал того, что ему вовсе не было противно происходившее тогда. Уилбур стал призрачным прошлым, и казалось, что больше они никогда не встретятся. Но вот жизнь завертелась, навалив на Прескотта столько проблем, что он не успевал следить за тем, как с каждым днём их число только увеличивалось, пока не достигло своего пика. Джефферсон собирался его убить. Отнюдь не фигурально. И Нейтан схватился за этот клочок картонки, вцепился в него пальцами и тупой надеждой в спасение. Уилбур дал ему почувствовать свободу. Сейчас Нейт просил лишь безопасности. Разве это не куда легче организовать?
Они впервые за этот месяц стояли так близко. Не настолько, чтобы сравнивать с тем, что было в бассейне, но теперь Уилбура можно было видеть не только прокручивая в голове гонимые картинки из прошлого. Его голос можно было слышать. Его кожи можно было коснуться. Нейтан и не знал, что оказавшись зажатым в объятиях, он вспомнит до мельчайших подробностей такие же объятия в хлорированной воде. Что станет так горько, но одновременно с этим и так легко. Что объятия, длившиеся не больше нескольких секунд, вернут ему не просто воспоминания, стёртые действием наркотика, но и веру в лучшее. Он и впрямь почувствовал себя в полной безопасности. В кои-то веки он не шёл по головам ради себя. Просто знал, что если рядом с ним будет Уилбур — бояться нечего. Никто его не тронет, пока рядом будет этот не совсем человек с волчьей натурой и такими же повадками. Они были у всех на виду, и впервые Нейтан мог правда делать то, чего хотел он сам. Не боясь услышать отцовское: "Ты снова меня разочаровал". В Трансильвании не было Шона Прескотта. Не было Джефферсона, Рейчел, что будто до сих пор незримо следовала за Нейтом по пятам и постоянно напоминала о себе; не было "Циклона". Он был свободен, теперь уже по-настоящему. Не приходилось подавлять признаки болезни, чтобы не опозорить отца, не приходилось ходить по лезвию бритвы в страхе, что однажды правда об Эмбер всплывёт наружу. Да кто проследит за тем, куда подался Нейтан, сбежав от ополоумевшего учителя? А если тот и повесит убийство на своего ученика, то пусть хоть в международный розыск объявляют. Почему-то Нейт был уверен в том, что здесь его не достанут. Почему? Потому что тут был Уилбур, что однажды уже сдержал своё обещание. Лучшая ночь в жизни Нейтана? Стыдно признаться, но так оно и было. Теперь он пообещал, что здесь с младшим Прескоттом ничего не случится. Ему нечего бояться. Ему нужно лишь ещё раз довериться, и сейчас он готов был сделать это без вопросов. Сколько бы он не гнал из головы Уилбура весь месяц, но сейчас, находясь так близко к нему, словно инстинктивно тянулся к нему. Верил. Доверял.
Нейтан и не скрывал улыбки, что сама собой наползала на его лицо, растягивая то в нелепую гримасу. Он сумел бросить всё: друзей, родных, богатство отца и влияние в Аркадии. Теперь его ждала только самая обычная жизнь, в которой от былой роскоши ни следа не останется. И именно сейчас ему было откровенно наплевать на то, как будет сложно. Он ведь не привык к такому. Но сейчас не мог не верить, что всё будет хорошо. На деле, в голове было столько мыслей, что они наслаивались одна на другую, создавали шум и мешали хоть сколько-нибудь адекватно отвечать. Весёлость — слегка нервная, но, чёрт, появившаяся впервые за долгое время его путешествия в Трансильванию — распирала и превращала встречу в нечто восторженное. И плевать, сколько здесь было и людей, и — не пиздец ли? — монстров. Что кто-то мог видеть, как неприлично радостно они встречали друг друга. Как мялись, не зная, что сказать; как невпопад выдавали совершенно глупые фразы. Как крепко жались друг к другу, а после — совсем неловко возвращались к разговору. Нейтан разом забыл об усталости перелёта, о том, от чего он бежал. Но вечно ведь они не могли вот так стоять в вестибюле и мозолить глаза постояльцам и гостям отеля-замка?
От созерцания ошалевшего — как и сам он — волчонка Нейтан оторвался с заметным трудом, чтобы стать свидетелем поведения, не вписывающегося в его собственные рамки нормального. Вампир, с коим успел он познакомиться, явно понимал, что в этой идиллии он сейчас был лишней персоной, спешно покидал парочку, напоследок рассыпаясь в пожеланиях. Было странно наблюдать за взрослым человеком, что вёл себя так, как не стал бы себя вести никто из аркадиевцев. Вот только Нейтан был не в Аркадии, да и разговаривал отнюдь не с человеком. Может, у вампиров так заведено? Да и у всех монстров. Пока Нейт провожал графа Дракулу взглядом, у его создалось стойкое впечатление, будто тот, при взгляде не них двоих, успел надумать себе что-то ещё, но предпочёл умолчать. Да и не таким уж наблюдательным был Прескотт, чтобы не списать это на разыгравшуюся после пережитого паранойю. Или фантазию. К тому же, стоило решить пока другие проблемы.
Сумка отправилась в руки зомби, и Нейту чуть ли не пришлось удерживать челюсть, так и норовившую отвиснуть до самого пола. Теперь происходившее в ту памятную ночь назвать странным было нельзя. Оторвавшиеся руки определённо давали фору отрастающим клыкам-когтям, да и пугали в значительно большей степени. Зомбарь же выглядел так, словно подобные несчастные случаи с ним случались чуть ли не каждый день, да ещё и успели ему нещадно поднадоесть.
— Я как-то не привык, чтобы за меня кто-то платил, — прозвучало с нотой досады, пока Уилбур тащил его через весь вестибюль к одной из дверей. И ведь правда, раньше все вечеринки Прескотт оплачивал из кармана отца, как-то особо не задумываясь о том, откуда деньги вообще берутся. Щедрость Уилбура должна была иметь свои пределы, и Нейтан начинал понимать, что однажды ему придётся подыскать себе работу. Лучше, так ещё и каким-то неведомым образом получить образование. Из академии-то он буквально ушёл сам, но тут выбирать особо не приходилось, учитывая, что человек, пытавшийся его убить, работал там преподавателем.
[float=right]http://gifok.net/images/2017/07/21/09fe60533aa53c21f644fffea8b8b74a.jpg[/float]И стоило двери захлопнуться за спиной, да отзвучать запертому замку, как на Нейтана разом навалилось понимание, что он вот так же запер свою дверь в прошлое. Теперь-то у него было время подумать о том, что к подобным сменам он вовсе не готов. Пока он покупал билеты до Трансильвании, пока ехал в автобусе, после — летел на самолёте, он был слишком поглощён предстоящей встречей. В вестибюле его захлестнуло чувство, будто встреча вовсе нереальна. Он был слишком на взводе, чтобы думать о том, как сильно меняется его жизнь. Был слишком рад, чтобы хотя бы на миг заставить себя трезво взглянуть на ситуацию. Спокойствие, с которым его встретил приглушённый свет бара, заставил поверить и в реальность встречи, и в собственную смелость и отвагу, с которой он перечеркнул всё, к чему был когда-то привязан. Начиналась новая жизнь, в которой он пока не находил себе места. Не видел далёкого будущего. Нейтан опустился на один из свободных стульев, краем глаза подметив бармена. Такого же странного, как и все, кто населял отель или в нём работал. Или и то, и другое.
— Хотел бы я видеть, как выглядит ваша еда, — хмыкнул Нейт. О да, учитывая то, какими фотографиями он заваливал профессора фотографии, снимок блюда, приготовленного для какого-нибудь монстра, прекрасно вписался бы в эту коллекцию. Разве что та осталась в Аркадии, да и показывать собственные работы теперь было особо некому. Некстати вспомнился открытый в дороге новый альбом на телефоне, в который отправилась тушка раздавленной кем-то птицы, замеченная на остановке у аэропорта. Пиксельная, не чета фотографиям, полученным с навороченной профессиональной камеры. Стоило хотя бы её захватить: всё же по образованию из Прескотта в будущем должен был получиться фотограф. Специфичный, конечно, но всё же. — Знаешь, мне почему-то кажется, что двери от некоторых местных... жителей мало помогут.
Нейтан улыбнулся почти непринуждённо, разбавив атмосферу, что чуть ли не зримо сгустилась над ним же. На самом деле, он успел даже приметить чью-то огроменную ногу, что при желании вовсе могла бы снести ненужную преграду в виде двери, да добраться до бара, чтобы пропустить стаканчик, другой.
Но сейчас было не до того. Нейтан обязан был поделиться с Уилбуром причинами, по которым ему пришлось сорваться с "насиженного" места и рвануть сюда, к нему. И почему-то ему совсем не хотелось, чтобы волчонок подумал, будто это было единственной причиной, по которой Нейт оказался в Трансильвании. Ведь и правда, он мог рвануть в любой уголок планеты, начать жизнь с чистого листа, но предпочёл вернуться к чему-то, что при первом знакомстве показалось ему опасным. Вот так оно и бывает: то, чему ты годами доверяешь, в конечном итоге оказывается куда более страшным, чем то, чего поначалу опасаешься. Уж не стыд ли испытывал Нейт перед Уилбуром за недоверие? Он и взгляд этот вспомнил: полный непонимания и вопроса "почему ты отказываешься? Что я делаю не так?"
Вцепившись мёртвой хваткой в подтолкнутый к нему барменом бокал, Нейтан обеими ладонями взболтнул его содержимое.
— Ты не представляешь, как я этому рад, — эхом ответил он. И ведь правда, он мог не добраться. Пока ждал рейса, его тысячу раз мог настигнуть Джефферсон, увести с собой и размозжить ему башку. Но рассказ не ждал. И Прескотт начал.
— Я, Уилбур, ещё до нашего знакомства убил девушку, — как же лицемерно после такого было возмущаться смерти того доставщика, что неудачно вышел на работу и принял заказ. — У нас в академии есть преподаватель фотографии — мистер Джефферсон, — и мы с ним занимались очень и очень отстойным делом. Я выполнял свою работу — во время блэквеллских тусовок искал девчонок, напаивал и накачивал наркотиками, после чего отвозил к Джефферсону, а тот — фотографировал. Всё пытался запечатлеть нужную эмоцию. Потом я отвозил их обратно в академию, пока они не очухивались. Потом я решил, будто смог бы провернуть нечто подобное без препода. Одной из тех, кого мне удалось самому накачать и сфотографировать, была Рейчел, но я переборщил с дозой, и она откинулась. Пришлось закопать на свалке. Она была популярной, поэтому вскоре в городе начали появляться листовки. Кто-то её искал. Потом появились Колфилд и Прайс: они всё вынюхивали и, кажется, обо всём догадались. Джефферсон знал о том, что Рейчел исчезла из-за меня, и боялся, что нас поймают. Поэтому он решил меня пристрелить, когда нас почти прижали, но я сбежал. И вот я здесь.
Не известно, кому Нейтан ведал о своих "приключениях": то ли Уилбуру, то ли стакану. Но он отцепил одну из рук от ёмкости и влил содержимое той в себя, залпом опустошив. После всей этой истории — не рассказанной, но пережитой — ему определённо нужно было надраться. Или отвлечься. Кто, как ни Уилбур, сумел бы ему в этом помочь? И правильно, наверное, Нейт сделал, умолчав, что Рейчел была единственной девушкой из всей Аркадии, что ему когда-то нравилась.
Они оба убивали. Но вот в чём загвоздка: инстинкты оборотня диктовали волчонку задачу выжить за счёт других, Нейтан же делал это по собственной глупости. Рассказывал он спокойно и сейчас, кажется, был вообще не способен волноваться насчёт того, что помимо Уилбура его историю слышал бармен. Нейт покосился на своего важнейшего слушателя, ожидая реакции. Реакции того, кто теперь встал для него на первое место по значимости. Потому что все былые знакомства разом оказались в прошлом? Или потому что весь этот долгий месяц Нейтан не верил в возможность встречи, но всё же ждал её?

+2

7

Ost Strange Magic – "Strange Magic"

Воспоминания.
Всё, что осталось у Уилбура после той ночи в Аркадии Бей, это его воспоминания. На самом деле, это сейчас он знает, как назывался тот городок, в который его закинуло, так то он не запомнил название города. Хотя, наверняка, слышал не раз его из уст рыжего парня или читал мельком на коробке из под пиццы или стенах того бассейна. Это сейчас он знает всё об этом городке, тогда же у него не было ни единой зацепки. Ничего, чтобы суметь найти Нейтана до того, как тот сам позвонит ему. Типичный такой приморский городок - свежий чуть солоноватый воздух, хвойные леса и сухой песочек прилетает с ветром от пляжика. Никаких особенных достопримечательностей даже... тем более для оборотня, который вообще пропустил всю экскурсионную программу. Он был лишь на улице под фонарным столбом и кроме асфальта мало что запомнил. Затем в мужской общаге то ли школы, то ли какой-то академии, в общем, учебного заведения. Где в комнате Нейтана пробыл не так долго и не таким трезвым, чтобы выцепить что-то примечательное для себя ни тогда, ни на будущее. Типичная мальчишеская комната. Затем - крыша бассейна, на которой он даже не удосужился осмотреться, а обзор был хорош на весь город! Потом сам бассейн. Обычный стандартный такой школьный бассейн. Так что, понятное дело, что основная часть его воспоминаний о "месте", в котором он побывал, основывались на разделении "суша" и "вода". Ничего конкретнее не мог припомнить, да и в ту ночь, всё, кроме Нейтана и каких-то редких деталей, вообще не то что от его внимания, но даже взора ускользало мутной такой пеленой. От чего ощущение, что всё это было просто сном, становилось только сильнее.
Воспоминания.
Увы, из-за короткой собачьей памяти ли, из-за невообразимого количества наркотических веществ, а может из-за того, что влюблённый организм всё видел уже совсем в ином свете, но... даже его драгоценные воспоминания начали видоизменяться и Уилбур даже сейчас сомневается в их достоверности. Он старательно пытался долгое время забыть ту ночь и того парня специально, но всё помнил до самой мелкой детали. Однако же сейчас, когда он прогонял образ парня, и бассейна, и самой той ночи в целом, он не мог вспомнить даже что-то важное и, казалось бы, очевидное. А после, как будто этого было мало, в своих ли снах или грёзах наяву, но он стал неосознанно что-то приукрашивать. И не успел понять когда случился тот момент, когда он уже и не мог понять, что из его воспоминаний было на самом деле, а что - его приукрашенная пересказанная за десятки бессонных ночей, красивая сказка.
Воспоминания... и реальность.
Да, может та ночь и не укладывалась в голове оборотня, может всё было совсем не так, перекрашенное его мечтами и фантазиями, но это уже было не так важно. Это было важно тогда, когда казалось, что та ночь никогда не повторится больше. Когда он уже отчаялся и поверил, что они с Нейтаном никогда не встретятся вновь. Сейчас, когда они стояли так близко друг к другу. Когда он мог не только эмоцией и силой мысли, но рукой или носом, но потрогать Прескотта, всё это уже не пугало его и не уводило в бесконечную волчью депрессию. Сейчас он был счастлив и это счастье искрилось в его глазах, как только что откупоренное праздничное шампанское. Он постоянно улыбался и, хотя был занят тем, чтобы они наконец остались наедине, без всяких странных родственничков и назойливых друзей семьи, он успевал отвешивать саркастичные шутки в его адрес:
- Пф, богатенький мальчик и не привык, что за него платят? Не вешай мне лапши на уши, - усмехается Уилбур, жмуря глаза и облизываясь.

— Хотел бы я видеть, как выглядит ваша еда...
- Не уверен, что ты осознаёшь весь масштаб, но это не проблема. Покажу тебе как-нибудь пару коронных блюд, но сейчас не стоит устраивать твоему желудку такие приключения. Ещё успеется, - подмигнул. После он снова с опаской покосился на дверь в бар, которую забаррикадировал, на окна, в небо и только потом смог, наконец, с облегчением вздохнуть. Чисто. Кажется, большую часть надоедливых любопытных носов ему скинуть всё же удалось и при этом даже не потерять нить разговора с Нейтаном. Но только сейчас, когда они уже сидели в баре, он смог по-настоящему расслабиться. Почувствовать себя максимально комфортно, в безопасности, на полном сто процентном доверии к парню. От этого его душа пела.
- Ты прав. Но тут три шанса появляется. Первый - все отвлекутся от нас и потеряют интерес. Второе - проснётся сознательность, они войдут в моё положение и не станут докучать. И третье - они побоятся, зная, что я могу если не перегрызть им глотки, то откусить хвосты точно, - он смеётся и хотя то, что он говорит, звучит довольно жутковато, он забывает об этом. Он снова так долго зависал в отеле для монстров, что забыл о нормальной адекватной человеческой реакции на такие вот слова и возможные действия.
- Так или иначе, не бери в голову. Просто не обращай на всех идиотов, кроме меня, внимания, - он снова усмехается, облокачиваясь на барную стойку рукой, сидя к Нейту в пол оборота. Тот как раз начал свой рассказ, причём, даже не начав пить свой коктейль. Уилбур от чего-то был уверен, что на такие трудные серьёзные разговоры придётся его долго раскручивать... дважды дольше, учитывая, что Уилл в этом полный профан. Но даже без помощи алкоголя, ему удалось сразу получить довольно развёрнутый рассказ. прямо из уст Нейтана.
Всё время, пока тот говорил, волчонок сидел тихо, стараясь даже особо не шевелиться, как будто это могло вспугнуть изливания души парня. Он моргал редко, постепенно начинал хмуриться даже. Но вовсе не из-за откровения "я убивал" от Нейтана, хотя Уилбур и не мог представить того в роли убийцы, слишком уж в его глазах он был милым и безобидным. По меркам Трансильвании и оборотней в частности, так вообще божий одуванчик. Но серьёзнее он стал, ещё раз, теперь уже подробнее, слушая что именно и почему угрожало жизни его сладкого малинового рыжика.
И хотя по понятиям оборотня делать что-то подобное с невинными девушками было просто неправильно и крайне отвратительно, он не мог злиться на Нейта за это. Он глупый мальчишка и если у самого него, как у зверя, работали железно инстинкты, что самок обижать нельзя и всё в таком духе, то у Нейтана такого не было. Он сделал ошибку и чуть было сам не поплатился за это жизнью. Достойная плата тётушке Судьбе, за её жизненный урок. С него хватит. Так что, когда рассказ был окончен, он положил дадонь на плечо парня ободряюще. На его лице не было осуждения, злости или гнева. Нет, Уилбур тихо улыбался, заглядывая парню в глаза.
- Забей... слышишь? Просто... ну, ты совершил ошибки, мы все совершаем, мы все делаем в жизни неправильные вещи. Главное, это вовремя остановиться, осознать это и двигаться дальше, - он выпрямился после этих слов и посмотрел на бармена. тот поморщил нос, но кивнул коротко в ответ на немую просьбу оборотня. После чего скрылся из виду на какое-то время, а волчонок нырнул носом в свой стакан и осушил коктейль ровно наполовину одним махом.
- Теперь всё это позади, я не дам никакому отморозку тебя обидеть... если захочешь, мы сами наведаемся его "обидеть", - Уилбур усмехнулся, но пускай звучало это как шутка такая, чтобы парня приободрить... оборотень уже думал о том, что ему будет достаточно одной вещи, что хоть раз в руках держал этот Джефферсон и он найдёт его, и он убьёт его, и сделает это он особо жестоким способом.

http://s9.uploads.ru/t/1IdaG.jpg

- Но знаешь, сейчас тебе стоит расслабиться и забыть обо всём этом кошмаре. Хватит с тебя на сегодня и... у меня есть как раз то, что нужно, чтобы расслабиться и забыться... - он снова улыбнулся, демонстрируя волчьи клыки. и в этот момент вернулся бармен, что положил перед ними стекло, на котором было дороже шесть белого порошка.
- Ну... что скажешь? - он протянул ему трубочку для снюхивания из красивого резного металла, но ждал, чтобы парень сам решил разделить с ним пару магистралей кокаина.

Отредактировано Wilbur (03-08-2017 23:26:05)

+1

8

Blue Foundation — Enemy

Нейтан-то и не привык. Как-то не считал, что поступающие деньги на карту — вовсе не его. Что за богатенького сыночка всегда платит его властный отец. Просто "моё" и всё тут. А уже со своего счёта он разбрасывал кровные направо и налево, платя за себя, за "Циклон", за каждую белую дорожку или шампанское, куда будет подкинута таблетка с неведомыми свойствами. Не самое дешёвое, кстати. Ему не то, чтобы нравилось чувствовать эдакое превосходство, просто он же Прескотт. Ему с рождения положено. И вот теперь он самый обычный пацан без гроша в кармане и умения заработать на жизнь. И напротив него волчонок, что теперь имеет возможность предоставить крышу над головой и какой-никакой, но обед, чтоб не подохнуть. Сложно представить, во что теперь может превратиться некогда радужная — как оказалось — жизнь. Говорят, с милым рай и в шалаше. Тут же были целые хоромы, каким позавидовать можно. И всё-таки до чего же неуютно не иметь возможности отплатить за себя, но сесть на шею. Он ведь и без того свалился на голову, теперь вот чуть-чуть сполз пониже. Удобно устроился. В очередной раз, да?
И так паршиво. Наверное, оттого, что на отца ему всегда было откровенно похуй, — впрочем, тут он врал сам себе, — а вот Уилбур был ему... дорог?
— Но всё-таки... — не Уилбуру — себе. Ведь дальше придётся думать о будущем. Встреча давала положительные эмоции, заряжала, вытягивала из дерьма, в которое Нейтан влип. Заставляла поверить в хорошее. Ведь посмотришь вот так на Уилбура, и кажется, что в его жизни вовсе нет забот. Весёлый парень, что может однажды отправиться с братьями в путешествие, да случайно оказаться забытым в чужом городе. Перепихнуться с первым встречным, сожрать доставщика, но абсолютно не думать о последствиях. И хочется быть ближе к подобной жизни, тянуться к волчонку, для которого любые рамки неведомы и стёрты. Кажется, тогда Прескотт называл это свободой. Мечтал, что проведя ночь с оборотнем, коснётся её, прочувствует. А потом новые рамки, новые проблемы и заботы, пока однажды не сорвёшься с места, ведомый страхом и отчаянием, чтобы найти спасение всё в том же Уилбуре, ведь только в нём его и видишь.
       Боже, Прескотт, ты так жалок.
Они сидели одни, не обращая внимания на бармена. Никто не мешал. Никому до них не было дела. Непривычно, ново. Обычно шепотки за спиной, постоянный надзор "папочки", учителя, однокурсников. Да всей Аркадии, там даже спокойно пообедать в "Двух китах" не дадут — где-то, да послышится фамилия, недвусмысленно намекая на тему разговора неподалёку. Тут... тихо, спокойно. Да он, вперившись взглядом в Уилбура, больше никого и не видел вокруг. Смотрели на него другие монстры, не смотрели — было побоку. Но сейчас они абсолютно точно были в компании друг друга, никто не мешал ни говорить, ни просто чувствовать, что остального мира попросту не существует. Навевает воспоминания, Уилли?
— Мой желудок и не такое стерпит, — пожал плечами Нейт. А что? Вполне здравое утверждение, учитывая то, какими темами он интересовался в свободное время. А его было навалом: учёба побоку, вечеринки связаны с его увлечениями, а из чего ещё состояла его жизнь? Последний месяц, так только из постоянных страхов — быть пойманным и вспомнить хоть что-то об Уилбуре, потому что в груди сразу ноет, всё сжимается так противно-противно, а признаться, что перепихон оказался слишком незабываемым, стыдно даже самому себе — и тайного желания позвонить по номеру на картонке. Да что там "на картонке", этот номер успел отпечататься на сетчатке глаза, в мозгу и в последовательности нажатий по экрану. И в этом Нейтану тоже стыдно признаться, потому что это проявление — не слабости, он прекрасно осознаёт, что в этом плане ему претендовать не на что — хрен пойми каких чувств к тому, кто, как ему первое время казалось, воспользовался и умотал, ничего не пообещав. В конце концов, много ли людей — монстров? — перезванивают потом по оставленным телефонным номерам? Нейтан покосился на Уилбура, пока тот рассказывал варианты развития событий, касательно его семьи. И если первые два не вызывали вопросов, то последний заставил брови Прескотта помимо воли хозяина поползти вверх. — Десятком родственников меньше, десятком больше — никто и не заметит?
Попробуй пойми, шутка ли, потому что Нейтан пока понятия не имел, как тут, у монстров, всё устроено. На первый взгляд, некоторых из них так вообще можно было бы посчитать милыми — ну, относительно, — вот только забывать о том, что они всё же монстры, наверное, не стоило. С повадками, с привычками и взглядами, отличными от людских. Придётся привыкнуть, со многим научиться мириться, если он здесь задержится, ведь то, сколько Нейт пробудет в Трансильвании, всё ещё под большим вопросом. Ему всё казалось, будто это ненадолго. Что неделя, месяц, два, полгода, и Уилбур намекнёт, а то и прямо скажет, что Нейтан задержался в отеле, что ему хорошо бы найти другое место, чтобы скрываться от учителя. А он-то и не знает, где, куда, как. У него всего три точки на всей планете, где он может обосноваться, но одна из них помечена красным крестом Джефферсона, во второй — место рождения — беглеца можно будет легко найти. А третья, самая ненадёжная, но самая втайне манящая — так ведь он уже до неё добрался. Сидит вот, за барной стойкой, да всё боится, что это — лишь короткая остановка перед целой жизнью в скитаниях. Видимо, за эту неделю он успевает привыкнуть к постоянному чувству страха и ожидания чего-то плохого. И всё из-за какой-то Эмбер, что тянула за собой целые нити улик к нему, к Прескотту. С другой стороны, даже за короткую встречу с Уилбуром — как звучит-то — Нейтан убил бы Рейчел ещё с десяток раз. Вот хрен пойми почему.
[float=right]http://gifok.net/images/2017/08/04/194e64aad2ec557ccaff355f980b8b90.jpg[/float]А потом разговор на одной ноте. Рассказ. Почему Нейт так легко берётся за него? В нём что-то отключается. В один момент, он просто понимает, что Уилбур — единственный не_человек, которому он может легко доверить эту историю. О ней и без того знает столько народу... так зачем что-то утаивать от того, кто по праву может знать всё даже не в таком кратком изложении, но со всеми подробностями, самыми отвратительными и характеризующими спасённого оборотнем не лучшим образом? Всё началось с Марка Джефферсона. Продолжилось смертью Рейчел — да и не только её. Потом появился тот странный ученик, который умудрился силком, хитровыебнуто вытянуть из Прескотта всю его подноготную, а потом просто исчез. До сих пор в голове не укладывалось. Потом Марш запомнила своё заточение в проявочной. Колфилд, Прайс, расследование. И вот теперь, последней точкой в истории, был Уилбур. Единственный, кому Нейтан всё рассказал просто потому, что не хотел ничего скрывать. Устал делать это постоянно, хотел, чтобы волчонок знал, с кем имеет дело. Вообще, только перед Уилбуром не хотелось иметь никаких секретов. Да, казаться лучше, чем он был на самом деле, тоже хотелось, но впервые Нейтан считал правильным признание, а не сокрытие. И в кои-то веки мечтал поступить по совести. Потому что если и делать что-то из лучших побуждений, так, в первую очередь, перед тем, кто однажды для него сделал гораздо большее. Пускай и своими методами.
Содержимое стакана обожгло пищевод, а Нейтан осторожно перевёл взгляд на Уилбура, чувствуя, как на плечо легла чужая тёплая рука. Он будто сквозь ткань почувствовал её температуру, что передалась ощущением самого настоящего, самого искреннего понимания. Поддержки. Что-то в груди собралось в единый ком и рухнуло грузом, дав возможность дышать свободно, полной грудью. И улыбка, и слова, и весь вид Уилбура были такими непритворными, что Нейт окончательно сдался. Забить? Он забьёт. Пока будет знать, что Уилбур твёрд в своём решении хотя бы временно, но быть рядом, подставляя плечо и не давая оступиться вновь.
Той ночью никого кроме них двоих не существовало. Ничего вне бассейна попросту не было. Забывшись, сложно было представить, будто всё случившееся реально. То ли волшебство Уилбура так действовало на Нейтана, то ли ещё что, но Прескотт готов был забыть о прежних убеждениях, о тяге к дурным поступкам, просто чтобы то ощущение было с ним и впредь. Мир схлопнулся, сжался, зациклившись на оборотне. И кто знает, вдруг так оно и будет, если Нейт подольше сможет остаться в Трансильвании. Да хоть в какой части света, если Уилбур будет и дальше творить своё волшебство, которое неведомым образом воздействовало на Нейтана так, как не мог воздействовать даже страх быть пойманным.
— А если остановиться не получится? — всё же. Ведь убив Рейчел, он считал, что больше никогда ни к одной девушке не притронется. И что же? Сколько ещё было пропаж, сколько случаев, подобных той, что вынесла в свет Кейт Марш? Нейтан — теперь вовсе притихший — не отводил взгляда от Уилбура, ловя каждую мимолётную эмоцию. Как ни странно, чужая решительность, вызвала улыбку. Не от уха до уха, конечно, но искреннюю. И дальнейшая шутка — шутка ли? — не осталась без внимания. Джефферсона хотелось забыть, как страшный сон. Его внимательный изучающий взгляд, чудом замеченную за пазухой пушку и всю ту историю, что их связывала. — Пусть его полиция "обидит". С ним лучше лишний раз не пересекаться.
Нейтан, лишь под конец чужой тирады отведший взгляд, разом мазнул глазами по чужому лицу. Теперь уже серьёзно, почему-то сразу понимая, что Уилбур имел ввиду. В конце концов, не в его ли комнате были разбросаны целые прозрачные пакеты фиолетового вещества, а после не в его ли рту исчезла волшебная таблетка, что задала тон всей дальнейшей ночи. Сменила страх на желание. Чёрт, почему так трудно до сих пор было самому себе-то в этом признаться? Не трудно. Стыдно. До сих пор смущало, но вот отрицать такие очевидные вещи было довольно глупо.
— Да... Расслабиться и забыться, — эхом повторённое каким-то отчётливым торможением. Так он и делал, постоянно, всё время. Всё больше погружаясь в социум, где контролировать себя невозможно, зато напиваться и пользоваться всеми подручными средствами, смывающими реальность огромной волной, так легко. Конечно, если Бауэрс не обламывает, потому что даже барыга Аркадии с первого взгляда невзлюбил Прескотта. Внутри даже как-то тепло становилось от осознания того, что в Трансильвании никто не знал и не собирался осуждать и ненавидеть. По крайней мере, первое время, потому что кто-кто, а Нейтан найдёт, как всё испортить. Но в Аркадии у него не было Уилбура. Теперь — был. Честно? Нейт с радостью забылся бы где-нибудь в комнатушке отеля, и так внезапно щекотливо проползла в голове мысль, что он даже поёрзал за барной стойкой прежде, чем кивнуть и принять из знакомых — касаниями к коже — рук трубочку-соломинку. — Ты прав. Расслабиться и забыться. Это лучшая идея, которая только могла прийти тебе в голову.
И к чёрту сарказм и иронию, потому что перед глазами выжидательно плывёт лицо волшебного Уилбура, а на столе белёсой дорожкой серебрится волшебство иного рода, исчезающее в ноздре прежде, чем трубочка будет слепо воткнута обратно в чужую ладонь, а голова чисто на уровне рефлексов поднята повыше, пока веки крепко сжимаются, чтобы обострить чувства до предела.
Расслабиться и забыться. Перестать ощущать весь мир, который вновь сократится до пределов одного волчонка напротив. Волшебство. Расслабленность. Свобода.
Уилбур.

Отредактировано Nathan Prescott (09-08-2017 20:00:20)

+2

9

The Weeknd – Die For You

— Мой желудок и не такое стерпит, — такая самонадеянная фраза парня, вызывает новую улыбку на устах оборотня. Он прикрывает глаза, задирая голову вверх и встряхивает той, как будто мешает мысли в своей черепной коробке. Ныряет в карман, доставая пачку крепких сигарет и, сунув одну в пасть, оставляет остальные лежать на барной стойке. Чиркает несколько раз зажигалкой. Закуривает, выпуская сигаретный смог через ноздри и неспешно отвечает, медленно открывая глаза и глядя перед собой:
- Это ты сейчас так говоришь... но, как показывает практика, люди некоторые блюда даже по запаху выдержать не могут, не то, что на вкус. Молчу уже про сам факт переваривания. Но, если ты так уверен в силе своего желудка, что ж, может, в следующие пару дней, всё же закажем тебе испытание со здешней кухни, не проблема... - снова острые клыки-треугольнички смыкаются на фильтре сигареты, протыкая тот, и он косится с хитрым прищуром на Нейтана.
- Всё на твой страх и риск, мне то не жалко... - добавляет он, чуть погодя, с усмешкой и снова отворачивается. Ему трудно думать, глядя на Нейтана, так как мысли тут же заполняют его голову и разбегаются. Да и он так ему рад, что еле сдерживается, чтобы не накинутся... непонятно только, с чем именно, но готов, вот прямо здесь и вот прямо сейчас на него. Поэтому то он и убегал взглядом своим прочь почти после каждой фразы.

— Десятком родственников меньше, десятком больше — никто и не заметит? - эта фраза заставляет оборотня закашляться во внезапном приступе смеха. Он опускает голову так низко, сдерживая слёзы смеха и откашливаясь, что почти бьётся лбом о барную стойку. Смеётся и кашляет попеременно, пока, наконец, сиплым сдавленным и хриплым голосом не удаётся ему выдавить:
- Ага. Ну или, по крайней мере, заметят далеко не сразу, - хохочет он, ударяя кулаком по столешнице. Да с такой силой, что всё, что на ней было и даже сам их бармен, подпрыгивают.

Далее разговор перетёк в более серьёзные темы и Уилбур долгое время молчал, просто слушая снова. Но когда услышал сомнения парня по поводу того, что может он повторит ошибки вновь и мол, дороги назад нет, как в народе говорится. Тогда он тут же отставил стакан и с усилием затушил сигарету, которую докурил, комкая фильтр. После, чуть скалясь, обернулся на Нейтана и нахмурился.
- Пф! Ты уже задумываешься об этом и переживаешь из-за этого... если бы дорожка была безвозвратная, ты бы так не делал... - серьёзное выражение лица оборотня сменилось на более шутливое. А уж когда Нейтан сказал про своего учителя, что с ним лучше не связываться, демонстративно широко распахнул пасть и засмеялся от души, запрокидывая голову и жмуря глаза.
- Ты что думаешь, я какого-то старика испугаюсь? Я? - он опускает голову и возвращая свой взгляд на парня, добавляет, - Слушай, мой сладкий малиновый рыжик, твои слова мне почти обидны! Ты за кого меня принимаешь, чтобы я поджав хвост опасался человека? Пф-ф-ф, теперь это дело принципа, навестить твоего учителя... просто чтобы доказать тебе. как ты ошибаешься на мой счёт! - он допивает одним глотком свой коктейль и ставя со стуком обратно тот, просит повторить. Им обоим - и ему и Нейтану. Да, парню это было необходимо. Парню...

http://sd.uploads.ru/t/fuoPv.jpg

Парень. Обычный смертный человек. Нейтан. Школьник. Прескотт младший. Папенькимн сынок. Фотограф. Золотой мальчик. Беглец. Мальчик с цепной псиной. Нет, даже не просто с какой-то там псиной, но с диким, жестоким и самым настоящим волком. Оборотнем! У него много имён и титулов, и все их Уилбур принимал. Он принимал паренька таким, каков он есть, со всеми его гранями, не боясь открывать для себя всё новые каждый раз. Его отношение к Нейтану было особенным и непоколебимым. И после этого их разговора казалось, что он никогда не подумает о нём плохо. Ни при каких условиях. Он был ослеплён своими чувствами. "Дзынь" позволял ему любить не только лучшее в Прескотте, но и худшее. Всё. И сразу. Прямо с того момента, когда они впервые встретились, под светом уличного фонаря в далёкой Аркадии Бэй.

И эта встреча. Эта их судьбоносная встреча с Нейтаном... тогда и сейчас... она невероятна. Ещё более невероятна, чем он себе представлял и ещё более - чем задумывался в принципе. Но ему не только ещё столько всего хотелось узнать о Нейтане нового. Чего-то, чего он не знал до, соскучился после их встречи и немножко даже о будущих его планах и мыслях. Так и хотел поведать о своём. Обо всём. Ему хотелось всего и сразу. Ему хотелось рассказать про всю свою семью, заставив Нейта мучиться с запоминанием имён всех его трёхсот братьев. Хотел показать его родителям. Хотел показать свой мотоцикл, что стоял в гараже и ждал своего часа вырваться на просторы сотни пыльных дорог. Хотел показать свою комнату, свои новые татуировки, свои собранные выпавшие клыки... всё! И пускай он понимал, что у них ещё впереди полным полно времени для всего этого, мысли роились назойливым пчелиным роем в голове. Они метались неистово от одного к другому, как будто у него было всего пять секунд, чтобы всё смочь успеть. Поэтому, когда Нейтан уже занюхивал, склонившись над белоснежными дорожками, он начал ёрзать в нетерпении. И, казалось, будто ему не терпелось скорее тоже занюхнуть, а на самом деле, он просто был взволнован приездом Прескотта. Их новой встречей.
- Хэй, мои идеи всегда лучшие! - смеётся он, попытавшись разыграть обиду, выкатив нижнюю губу вперёд и нахмурившись. Но долго не продержавшись, почти сразу рассмеявшись. А после, хлопнув Прескотта по плечу, взял у него трубочку и заправился и сам, отмахиваясь баристу, что может уносить стекло. И взглядом показал, чтобы сделал ещё по одной им сразу же. После чего, шмыгая шумно носом и потирая слезящийся правый глаз, вернул всё своё внимание Нейтану и новому коктейлю перед собой.
- Я очень рад, что ты приехал... тут есть всё, что нужно и даже больше! - в целом, Уилбур говорил о себе, но решил завуалировать это, расписывая всю крутизну отеля Прескотту.
- Тут тебе ни что не угрожает, вся моя семья, да что там, весь отель тут за тебя горой встанет! Плюс, тут полно место, удобные спальни, куча всяких спа, джакузи, бассейн вот... фри-бар тоже очень кстати, верно? - он поднял свой стакан и чокнулся им с коктейлем Нейтана, как бы делая из этой мини-рекламы отеля дяди Дракулы, тост. Ну и правда ведь, как же не выпить за халявное бухло, как раз  тем самым халявным бухлишком?!
- Я покажу тебе замок и его окрестности, тут есть что посмотреть! Скучать точно не придётся... это я тебе обещаю!

Отредактировано Wilbur (29-08-2017 22:10:04)

+1

10

🇧🇱🇺🇪 🇫🇴🇺🇳🇩🇦🇹🇮🇴🇳 — 🇱🇮🇹🇹🇱🇪 🇧🇾 🇱🇮🇹🇹🇱🇪

🇭🇪’🇸 🇲🇾 🇴🇳🇱🇾 🇸🇦🇻🇮🇴🇺🇷
🇱🇮🇻🇮🇳🇬 🇮🇳 🇦 🇸🇹🇦🇹🇪🇱🇪🇸🇸 🇿🇴🇳🇪
🇸🇪🇦🇷🇨🇭🇮🇳🇬 🇫🇴🇷 🇦🇳 🇦🇳🇸🇼🇪🇷
🇪🇻🇪🇷🇾🇼🇭🇪🇷🇪 🇭🇪 🇬🇴🇪🇸

Он и понять до сих пор не может, верит ли в происходящее. Ему кажется, что стоит себя ущипнуть, и он проснётся в Аркадии, один, без Уилбура. И впереди будет снова миллион опасностей, улики, ведущие по его, Нейтана, следу, опасный Марк Джефферсон, готовый убрать своего студента, стоит тому хоть на секунду забыться и пустить кого-то по следам своим и Рейчел. Но он косится на Уилбура, пока тот кромсает зубами сигаретную палочку, превращая фильтр в лохмотья, смотрит на огонёк зажигалки, чувствует тепло почти человеческого тела под боком. И знает, что всё это взаправду. Что история с преподавателем уже закончилась, что километры преодолены, и он правда сидит за барной стойкой в отеле Трансильвании. Что волчонок, про которого когда-то и вспоминать было страшно, больно и обидно, как ни в чём не бывало сидит рядом поддержкой и стеной между прошлой жизнью и нынешней. Такой неопределённой, а оттого всё ещё полной загадок, состоящих из вопросов: что будет дальше? они справятся? и будут ли они? Нейтан то и дело возвращается взглядом к Уилбуру, только сейчас осознавая, как всё это время скучал по нему. Странно осознавать, что кто-то способен вот так за одну ночь привязать к себе. Услышь о чём-то подобном Нейтан раньше от кого-то, он бы этого кого-то засмеял.
— Ты не говорил, что я буду это пробовать, — звучит непривычно мягко из уст Нейта. Уилбур постоянно смеётся, веселится по любому поводу, но когда нужно — умеет быть серьёзным, и Прескотт благодарен ему за это. Так легче. И в такие моменты ему кажется, что на одной волне настолько он ещё никогда и ни с кем не был. Во многом Нейтан не может понять волчонка, во многом они не похожи — словно вообще из разных вселенных, — да так, что порой он чувствует себя не в своей тарелке. Но стоит им остаться вот так наедине, заговорить, и Нейтану вновь и вновь кажется, что жалеть ему особо не о чём. Ни об оставленном доме, ни об учёбе, ни о Вик или своих увлечениях. И да, пускай он будет вспоминать об этом, порой мечтать вернуться назад. Но ко всему привыкаешь. И здесь есть, ради чего — кого — это делать. "На свой страх и риск". Одно его пребывание в отеле — страх и риск, а ведь он здесь. — Это я уже понял.
Да и как не поймёшь, когда за десяток минут, проведённых в вестибюле видишь больше монстров, чем по телевизору за всю жизнь. Наравне с милыми существами были и опасные. Если бы Нейтан попал в это место случайно, просто так, если бы не знал Уилбура и не бежал из Аркадии под страхом смерти, то вряд ли бы не развернулся сразу после первой же встречи с каким-нибудь... бигфутом. Нет, сейчас он не боится местных постояльцев: Уилбур тоже казался ему страшным зверем поначалу, но не сделал ничего плохого. А ведь столько возможностей при встрече было. Нейту просто придётся привыкнуть, что жизнь здесь течёт по-другому. У монстров свои жизненные принципы, правила, забавы, не присущие людям. Что-то может казаться странным, что-то и вовсе опасным для жизни, но для них — нормальным. Среди странноватых жильцов он заметил и людей, значит, отель должен быть приспособлен и для них.
— Надеюсь, обойдётся без кровопролития, — улыбается Нейтан, вовремя убирая руки с барной стойки. Самому бармену везёт меньше, но тот никак не возмущается, из чего Нейт делает вывод, что здесь подобное поведение в порядке вещей. Ему придётся долго привыкать к вечному шуму и неугомонной жизни, но даже после подобной мысли идеи уехать, попытать счастья в другом месте не возникает. Пока он знает, что рядом Уилбур, Нейтан чувствует себя спокойно. Кажется, будто волчонок способен горы свернуть, в нём столько силы и возможностей не дать Прескотта в обиду, что тот не хочет никуда уезжать из Трансильвании. И это отнюдь не та причина, по которой он сейчас сидит здесь. Причина не в грозности Уилбура, не в его той же силе. Причина в самом Уилбуре.
В Японии существует поверье, будто между связанными судьбой людьми тянется красная нить. Нейтану кажется, будто он, сев в самолёт, проехав на автобусе не один десяток километров, взял в руки запутанный клубок и, размотав его, наконец нашёл того, к кому ведёт второй конец нити. Тонкой, готовой порваться, не из-за того, что Нейт не верит в судьбу или не хочет принимать подобную мысль. Потому что ему всё ещё кажется, что через какое-то время он так осточертеет Уилбуру, что тот намекнёт: "Тебе пора". Страшно? Страшно. Нейтан не хочет уезжать. Нейтан хочет ещё не один вечер провести со стаканом в руке, белой порошковой дорожкой и, чёрт, тем самым волчонком, встреченным под фонарным столбом. Нелепость встречи — он мог пройти тогда мимо, Уилбур мог его не окликнуть, не забыться в Аркадии, да что угодно могло не произойти — не укладывается в голове до сих пор. Но, видимо, в этом мире есть место чудесам.
— Я и раньше думал, что нужно с этим заканчивать, — Нейтан лукавит, потому что работать под началом Джефферсона он и так бы продолжил. Но самому выходить на дело без руководства преподавателя он и не думал. Само собой получалось. Раз за разом он думал о том, что ничем не хуже Джефферсона и сам бы смог проделать то же самое, не наломав дров, но у него ни черта не получалось. А он всё пробовал, пробовал и пробовал. Он и раньше понимал, и сейчас понимает, что следовало остановиться, но... это как катиться с горки: оттолкнувшись, ты уже не можешь остановиться. Может, он наконец добрался до её порога? Может, в Трансильвании всё действительно закончится? — Я допускал столько ошибок и промахов, что рано или поздно нас бы всё равно поймали. Теперь, когда я здесь, у меня не будет препода, с которым мы могли бы продолжать похищения, но я и сам это делал, Уилбур, сам. Если меня перемкнёт снова заняться подобной... фотографией? Что тогда?
[float=right]http://gifok.net/images/2017/10/02/kokteil-sambuka.jpg[/float]Нейтан понимает, что опасен. Теперь не только для себя или Джефферсона, на которого, по сути, плевать. Вместе с оставленной комнатой, местом в академии и друзьями — коих, на деле, оказывается не так много, — в Аркадии остаётся психиатр, у которого Нейт брал рецепты таблеток. Он и с ними-то не отличался особо адекватностью, а что будет теперь? Уилбур так легко ко всему относится, что и Нейтану хочется уметь так же, просто забить и плыть по течению. Но теперь, когда от действий Прескотта зависит не только он сам или его преподаватель, но и волчонок, ему впервые по-настоящему кажется, что он изо всех сил должен бороться с любым позывом — с мимолётной мыслью! — о возвращении к своей прошлой жизни. Да и, начни тут кто-то пропадать или возвращаться без памяти, но накачанным наркотиками, подобные обстоятельства легко наведут Джефферсона на след. Разве тот просто так оставит своего нерадивого ученика в покое?
— Эй, я не сомневаюсь в тебе, — Нейтан неопределённо машет рукой в попытке умерить пыл Уилбура. Что правда, то правда, он прекрасно знает, на что способен оборотень. Спокойный, он запросто расправляется с обычным, ничего не подозревающим человеком, чтобы утолить голод, так что будет, если с другим человеком у волчонка будут личные счёты? Нейтан отгоняет от себя красочную картину растерзания Джефферсона на куски и всем корпусом оборачивается к Уилбуру, смотря в упор. — Знаешь, если уж мне пришлось оставить всю свою жизнь в прошлом, то пусть и он останется там же. Сейчас у него нет помощника, а сам он вряд ли сможет кому-то навредить, если только не найдёт мне замену. Меня он вряд ли выследит. Так что давай просто... забьём? Вообще на всю Аркадию. Есть Трансильвания. Ты...
Вообще-то Нейтан хочет продолжить мысль. Есть ты, я. Но стушёвывается, комкает её, оставляет себе. Их "приключение" в бассейне напрочь перечеркнуло взгляды Прескотта на симпатии, на поведение с понравившимся ему не_человеком, и пускай ему порой сложно говорить что-то подобное, одно возникновение подобных мыслей в его голове уже многого стоит. Он надеется, что Уилбур не переспросит, да и знает, что вряд ли — тот вообще ко всему относится так просто, что цепляться за подобную оговорку вряд ли станет. А может, и вовсе поймёт всё без слов.
К руке подъезжает новая порция алкоголя, но Нейтан так и не отворачивается от Уилбура. Отводит взгляд, прячет глаза сбоку, в хрустальном омуте заново налитого, но сам не возвращается корпусом за барную стойку. Это вовсе не признак недоверия — не поворачивайся к опасности спиной, — напротив, Нейт весь отдаётся этому разговору, действительно перечёркивая всё, что осталось запертым в Аркадии. Стоило раньше оттуда уехать. Да хоть с Уилбуром. Некстати вспоминается их нелепое прощание, когда всё невероятное, уволакивающее тебя с головой в омут событий вдруг выплёвывает на берег, напоминая, что встреча была недолгой, и её продолжения не будет. Тогда Нейтан и впрямь чувствовал себя использованным — боже, как это отвратительно звучит, — ведь ну нельзя так просто смотаться. Уилбур ничем не был обязан Прескотту, но тот не хотел верить, что можно вот так уйти, оставить тонкий след. Появиться в жизни и переложить все остальные заботы на Нейтана. Казалось, второй встречи не будет. И вот, судьба — нет-нет, Нейтан до сих пор в неё не верит — распоряжается совсем по-другому, заставляя всё же набрать тот самый номер и первым же рейсом отправиться даже не в Трансильванию. В лапы волчонка. Надёжные, верные — оказывается — лапы. Подумать только.
Белая полоска приковывает внимание Нейтана, всё же возвращая его к стойке. Он с опозданием думает, что хотя бы раз должен провести с Уилбуром время, не запудрив себе ничем мозги. Просто чтобы знать, что Уилбур реален не только в наркотическом волшебстве, но и в самой обычной жизни, где нет ни наркотиков, ни алкоголя, ни ещё какого-нибудь дерьма, затуманивающего разум. Бармен повторяет своеобразный запретный заказ, пока Нейтан мысленно соглашается с Уилбуром. Что тогда, что сейчас идеи лучше не придумаешь — и это кажется некой фишкой волчонка. Тот ведь потянет на самые безумные-бездумные поступки, и их некое свидание после расставания — лишь начало. Нейтан давит в себе сомнение — было бы ради кого стоять горой, — и просто отдаётся рассказу Уилбура о достоинствах отеля. Будто одних только монстров мало, чтобы сделать это место незабываемым.
— Тебя послушать, так не отель, а рай на земле, — хмыкает Нейтан, беря отзвучавший стеклянным звоном стакан в руку и делает глоток. А после оценивающим взглядом окидывает стены здания, прикидывая, сколько дней-недель ему понадобится для изучения. Если он здесь надолго — одним запоминанием комнат он не отделается. Сколько у Уилбура родственников? Сколько знакомых? Все постояльцы давным давно друг друга знают, и Нейтану придётся как-то вливаться во всю эту суматоху. Ну а пока... — За новую жизнь?
Он искоса глядит в глаза Уилбура, повторяя чоканье и вливает в себя алкоголь.

+2

11

Ariana Grande – Love Me Harder (feat. The Weeknd)

Уилбур не знал, что такое - быть обычным человеком. Даже представить себе не мог, никогда и не пытался, если честно, просто потому, что не имел ни малейшего знания об этом. Какого это - быть человеком, а не монстром. Что такое ходить в школу, посещать уроки каждый день, иметь какое-то хобби или вступать в клубы, вроде того же пресловутого клуба фотографии. Он понятия не имел, что такое бытовая ежедневная рутина, вроде мытья посуды, покупки продуктов в супер маркете или обязательной к выполнению домашней работы, заданной в школе. Он не знает, какого это, быть школьным изгоем или наоборот, школьным задирой. Его никогда никто не запирал в школьном шкафчике... например потому, что у них их нет или потому, что даже если бы были, то он бы его не удержал, только если бы ни был из чистого серебра. Он всегда был запредельно далёк от таких вещей из-за столь долгой изолированности монстров от людей. Он не знал, что такое усталость или сломанная нога, которая мешает тебе играть в футбол во дворе с друзьями. Он не знает, что такое банальный страх смерти. Он не знал, что значит быть обычным человеком, ведь он родился "другим". Они жили с Нейтаном в одном и том же мире, но в то же самое время, в бесконечно разных вселенных.
Но дело было даже не в разных социальных средах или континентальных место расположениях их домов. Они жили в разных мирах даже на физическом уровне. Глупый пример - стандартная температура тела человека 36,6, а стандартная температура тела оборотней - 39,9 как и у собак. От чего, даже сидя на таком расстоянии, на соседнем стуле от Уилбура, Нейт мог почувствовать жар тела проклятого монстра. Им трудно было понять мысли друг друга, переживания и отношения к происходящему в их жизнях, но это отнюдь не значило, что они не пытались даже сейчас... или что это было безуспешно ко всему прочему. Их сердца бились в унисон и этого было достаточно, чтобы их разумы тоже стремились понять друг друга, какими бы разными они ни были.
Он монстр. Это факт. От этого никуда не денешься. Но ведь это никогда не мешало Уилбуру ладить с людьми. Наоборот. Сколько бы ни было различий между ними, будь они моральные или физические, он не делал эти различия в своей голове, для него их попросту не существовало. Он дружил с Дениской сколько вообще себя помнил. Он был слабее, медленнее, жил по другому времени и с другим воспитанием, но он никогда не выделял его среди своих прочих братьев. Да, он считал Денисыча своим братом... и даже полюбимее многих.
И, на самом деле, Уилбура довольно часто посещали мысли о том, насколько же они разные с Нейтаном. Не просто с людьми, но именно с ним... и всё таки, то ли выражение "противоположности притягиваются" так верно, то ли просто дело было в исключительности Нейтана, но он не мог думать ни о ком, кроме него. Его тянуло к нему с невероятной, сверхъестественной силой.

http://s9.uploads.ru/t/Nm3A5.jpg

- Значит, он рыжий? Хах, кажется, всё наше семейство тянет на малиновых рыжиков, - такой издевательски, нежно приторный голос сестрицы, раздавшийся в дверях, застал Уилбура врасплох. Он сидел у окна в такой глубокой задумчивости, что не услышал её запаха или приближающихся шагов, хотя та и не пыталась скрыть своего присутствия. А она, воспользовавшись замешательством братца, что жонглировал в попытках поймать с перепугу подброшенный окурок, в два прыжка оказалась рядом, с довольной широкой улыбкой глядя на него своими ясными голубыми глазками.
- Двое, ещё не все... - ляпнул УКилбур с недовольной миной, когда, наконец, поймал сигарету.
- Значит, всё таки тянет.... хи-хи-хи, - уловив братца в признании своих чувств впервые за долгое время, она довольно хихикала, заставив оборотня засмущаться и почти даже покраснеть...


- Ну, тогда... хм... - Уилбур снова пытается состроить очень серьёзное табло и прямо вот со всем имеющимся в нём актёрским мастерством (никаким) изобразить поистине глубокие и тяжкие серьёзные раздумья. Но почти сразу, спустя долгие для него пару секунд, он ухмыляется, снова упираясь своим взглядом тёплого янтаря на Нейтана.
- Закупиться полиэтиленовыми мешками для трупов... я всегда буду рядом с тобой, какую бы ты дорожку не выбрал в конце концов, понимаешь? - его жёсткая бровь чётко так изогнулась в вопросе, а на мордашке появился тот самый привычный ему шкодливый нахальный оскал. Он смутился, сам же вспомнив тот странный разговор с сестрой Винни. Но именно это воспоминание подтолкнуло его сказать нечто такое, что уже звучало не просто как нечто "дружеское" из его уст. Защиту и поддержку мог предлагать и просто друг-приятель, а вот всегда быть рядом, что бы не выбрал Нейт... да тянуло почти что на полноценное признание! Но Уилбуру было неловко сказать заветные три слова даже в своей мохнатой черепушке, не то что вслух, прямо вот объекту этого своего "дзынь".
Но тут Нейтан начинает усиленно отговаривать Уилбура, буквально, брать след своего какого-то очень страшного учителя. И так явно он это делает, что даже такому тупому мохнатому пенёчку, как Уилбур, начинает казаться, что тут что-то не так. Но оборотня легко переключить с одной мысли на другую. Виной тому не столько алкоголь с наркотиками, сколько сам Нейтан и весомость значения его слова для волчонка. Его так и не сказанные слова... и хотя Нейтан так и не озвучивает вслух до конца, не трудно заметить по вытянувшейся шее Уилбура, что тот догадывается о том, что должно было прозвучать в продолжении. Был бы он сейчас хотя бы от части в своём животном воплощении, можно было бы увидеть вставшие торчком уши и виляющий со сверхскоростью хвост оборотня. Его глаза округлились, зрачки чуть расширились и брови поползли вверх. Из глотки чуть не вырвался скулёж нетерпения и лёгкого разочарования, что он так и не услышал то, что так хотел. Но Прескотт ему ничего не должен... тем более, что и сам Уилбур никак вслух не скажет то, что так нужно было бы сказать. Так что какое право он имел бы что-то требовать от рыжика? Так что тут же, точно так же как и Нейт, стушевавшись, отворачивается, опуская виновато глаза вниз и хватается за бокал с коктейлем. Очень кстати, возвращается бармен. Стараясь не замечать странной атмосферы между ребятами, он просто оставляет новые порции на зеркале перед ними и снова тенью тонет в бэкграунде событий.
- Нет... ну а что. Я тут вырос. И хотя раньше я почти нигде и не бывал кроме родной норы, да этого отеля, сейчас смело могу заявить, что это лучшее место на земле. Для монстра, возможно, но людей тут тоже много, так что, может рай и для людей тоже. Мне так кажется... - его слова звучат уже не так уверенно, но это лишь из-за смущения. Он снова ерошит по старой привычке ёжик коротких волос на затылке, смотря на дно бокала, а после и делает глоток. Пусть они только-только занюхнули, Уилл пододвигает к себе зеркало на этот раз первым и снюхивает, теперь уже используя другую ноздрю.
- За новую жизнь... - вдруг отвлекаясь от всего, с улыбкой повторяет он, спешно подхватывая со стойки бокал и чокаясь с ним. Он глядит на Нейтана всё то время, пока тот пьёт, словно заворожённый. И лишь когда рыжий парень заканчивает, испивает из своего бокала, запивая всю горечь дорожки и сладость тоста одним махом.
- Ух... ну что, надеюсь, ты взял с собой плавки? - он, подмигивая попеременно и неадекватно обоими глазами, закивал на бассейн, как бы не очень тонко намекая...
Бассейн. Пресвятые потёртые бинты, сколько было у них связано с бассейном, с ночью, друг с другом. И сейчас, Уилбур снова пригласил парня искупаться... интересно было только, что он задумал, повторить ту их ночь или вообще в его предложении не было никакого глубокого двойного дна, просто так сложилась ситуация. Холодный расчёт или простая случайность?

+1

12

Hollywood Undead — Circles

Нейтан всю жизнь чувствует себя замкнутым в каких-то бесконечных кругах. Они пересекаются друг с другом, а Нейт прыгает из одного в другой без возможности выбраться. Потому что не знает, как это сделать. За что зацепиться, какой поплавок вытянет из омута, в котором он тонет ещё одним чёртом. Круги наркомании, круги убийств, круги, созданные учителем; круги отношений с отцом, с однокурсниками и учителями; круги, пройденные под ручку с психиатром, но не выпустившие наружу. Нейтан захлёбывается, Нейтан каждый день умирает и рождается снова в натянутой улыбке для Вик, в истеричном крике для учителей, в протянутом коктейле из алкоголя и растворённом экстази для какой-нибудь тупой дуры; рождается для "всё окей", брошенном психиатру. Каждый день он перескакивает с одной линии круга на другую, а на нужную грань, за которой нет рамок, прыгнуть не может. Он привыкает. Он понимает, что иначе никак. Он, в конце концов, становится частью кругов и до тошноты ненавидит свою жизнь.
Пока однажды не попадает на новый круг. Круг ещё слабый, почти незаметный. Он отсвечивает светом фонаря, серебрится маленькой таблеткой, с которой начинается безумие Нейтана; круг отливает синевой и ярким алым под цвет пиццы [крови]. Нейтан настолько привыкает к кругам, что даже не замечает нового, ещё неизведанного. Делает несмелые шаги, и как-то совсем неожиданно проваливается в него не по пояс — по самую макушку. Круг достигает своего реального состояния за один вечер, но крепчает день ото дня. Слишком поздно до Прескотта доходит, как же он попал. Снова. Опять и совсем насовсем. Этот круг другой. В него попасть хочется, в нём хочется остаться, но Нейтан всё ходит по одной грани, а внутрь попасть не может. Между ним и омутом лежит клочок с номером — игнорируемой ступенью, на которую ступить почему-то страшно. И когда Нейтан делает шаг, не уверенный и шаткий, ступень почему-то не качается под ногами. И он всё-таки попадает в этот круг. Последний. Самый болезненный, но самый желаемый. Грани рябят, готовые исчезнуть, и страшно, невыносимо понимать, что от Нейтана-то совсем ничего больше не зависит. Он и без того сделал то, на что решиться для такого, как Прескотт младший, практически невозможно.

Понимаешь, жизнь не течёт по прямой. Она — как расходящиеся по воде круги. © Дом, в котором...

Нейтан встряхивает головой. Косит глаза на Уилбура. Ему кажется, будто всё повторяется, как с Джефферсоном, как с наркотиками и вечеринками. Он хочет чего-то нового, хочет попробовать, а потом не может выбраться. И если всё, без чего он, казалось бы, раньше не мог, получается с лёгкостью — относительной, конечно, но что в этом мире не относительно? — променять на этот вечер в баре отеля Трансильвании, то Нейтан не может быть уверенным в том, что Уилбура... Трансильванию он променяет так же просто. В этом-то круге он и утонул. Прескотту всё в новинку: сидеть, не привязанным к каким-то обязанностям, где-то далеко от дома, так в открытую — хотя, казалось бы, кто ему слово против скажет в Аркадии? — поглощать наркоту и алкоголь. Сидеть плечом к плечу как ни в чём не бывало с парнем, с которым переспал через пару часов знакомства. Если тогда вообще прошёл хотя бы час. Нейтан не может с точностью сказать, сколько у них было тогда времени. Сколько им дано сейчас. И будет в будущем.
Нейтан даже не замечает, как широко у него открываются глаза от слов Уилбура. Как перехватывает дыхание, как где-то глубоко внутри всё поджимается от мимолётной веры. Он не может понять волчонка. Да, у того стёрты все рамки дозволенного, он может сделать гораздо больше, чем может сделать Прескотт, несмотря на свою фамилию. Тем более, жизнь Уилбура не может быть не связанной с убийствами, ведь он же на глазах Нейтана — почти — невзначай так подкрепился человеком. Но помогать, в огонь и воду идти за таким, как Прескотт... Нет, Нейтан не из альтруистов, он не станет даже задумываться о том, что у кого-то могут быть из-за него проблемы. Ему плевать, он пойдёт по головам, и будь его воля — того же Джефферсона он бы сдал, если бы в таком случае не угодил за решётку вместе с ним. Нейту всегда будет плевать, что будет с людьми, и если те предложат помощь, которая может им навредить, — примет. Почему-то это работает со всеми, но только не с Уилбуром. Уилбуром Нейтан не может жертвовать, ему претит одна только подобная мысль. Почему-то Прескотту кажется, что Уилбур имеет в виду немного другое. Что-то большее. Да только такой тупица, как Нейт, никогда не догадается, что именно, пока пальцем не ткнут. Он-то живёт под лозунгом: "Меня все ненавидят".
[float=left]http://gifok.net/images/2017/12/01/LEVO.jpg[/float][float=right]http://gifok.net/images/2017/12/01/PRAVO.jpg[/float]И, быть может, за нежеланием Нейтана подставлять волчонка, за словами Уилбура идти за Прескоттом хоть с мешками, набитыми потрохами какой-нибудь несчастной, скрывается одно и то же. Забота? Нейтан вообще не уверен, что способен её проявлять, даже просто хотеть это делать, поэтому не понимает ни природы собственных порывов, ни порывов оборотня, сидящего с ним бок о бок и вот так без задней мысли говорящим такие вещи, не укладывающиеся в голове простого блэквеллского студента. Забавно, но насколько бы разными они ни являлись, они умудряются пробудить друг в друге нечто общее, до сих пор спящее. И, на самом деле, Нейтан всё же проводит параллель.
— Понимаю, — может быть, не совсем, может быть, лишь из-за того, что сам Нейтан не хочет создавать проблемы волчонку, равно как и Уилбур не хочет оказываться в случае чего в стороне от этих самых проблем. Прескотт, тот самый еблан Прескотт, которому насрать на любые последствия, сейчас может лишь запихнуть куда подальше свои наклонности маньяка и сделать так, чтобы Уилбуру не пришлось тащиться на пару с ним за мешками и не закапывать трупы. Нейтан не сдерживает перекошенной улыбки: когда-то он в одиночку закапывал тело девчонки, которая ему нравилась, а теперь, на пару с тем, кто ему снова нравится — правда чувствует Нейтан теперь что-то иное, более значимое, — может похоронить ещё чьё-либо тело. — Убийственная романтика, — да.
И прикусить язык не получается. Мысль летит быстрее, чем разум успевает её обдумать. Слово "романтика" будто вообще не из лексикона Нейтана, поэтому его самого "корёжит". На самом деле, у них и впрямь своя романтика: свидание за барной стойкой, тонкая дорожка порошка, два стакана и больше никого. Не считая бармена, конечно, но про него забывается как-то совсем легко. Нейтан, на самом деле, будто попадает в какое-то магнитное поле, за которым холодно, одиноко и тоскливо, а внутри — волчонок. Один Уилбур, и больше никого, ничего. Нейтану приходится напоминать самому себе, что это совсем не в его духе, вот так сходить с ума по кому бы то ни было. Забывать, напоминать, забывать...
Почему Нейтан отговаривает Уилбура от поиска Джефферсона? От мести? Нет, он прекрасно понимает, что у преподавателя нет ни шанса против оборотня. Причины тут несколько эгоистичнее: во-первых, он совсем не горит желанием возвращаться в Аркадию и встречаться ещё хоть раз с Джефферсоном, во-вторых, он надеется, что из-за пропажи помощника, тот прекратит своё дело, — а если и нет, то как это касается их-то? — в третьих [в главных], Нейтан равно как не хочет возвращаться в Аркадию, так и отпускать туда Уилбура. Да, волчонок куда быстрее обычного человека, но вспоминая тоску, постоянные попытки отогнать воспоминания о бассейне, Нейт боится, что ожидание повторится снова. Пусть гарантий, что Нейтана не выпрут из Трансильвании и он не надоест Уилбуру, никаких нет, всё-таки, пока у него есть время, он хочет провести его вместе с волчонком. Эгоистично? Прескотты растут эгоистами с самого детства, да помирают такими же.
И Нейтан снова чуть не произносит что-то важное, не подумав. Поменяйся две фразы местами, и он буквально признался бы в чём-то сокровенном. Ему везёт, потому что, вовремя опомнившись, он заставляет себя заткнуться. Ему кажется, будто он упускает что-то важное, глотая слова, не давая им вырваться наружу, и его разочарование в самом себе отражается в потухшем волчонке. Нейтан снова не понимает, на этот раз самого себя. Ему важно знать, что он здесь, в Трансильвании, не просто гость, а ожидаемый человек, ожидаемый только волчонком, только для волчонка, и всё ещё не имея прямых тому доказательств — он не может довериться простому "кажется" — не может заставить себя сделать первый шаг навстречу. Вполне возможно, что для Уилбура это так, встреча с подтекстом траха, а Нейтану подавай что-то большее. И обидно, и смешно от самого себя одновременно. И непривычно, потому что даже Эмбер — земля ей пухом, царствие небесное и так далее по тексту — не вызывала в нём никогда такой нестерпимой одержимости. Сколько бы он ни пытался смыть образ волчонка со дна бассейна — вечно видел его где-то в слоях хлорки и расходящихся кругах от маленьких капель.
— Я думал, вы постоянно куда-то выбираетесь с... братьями, — честно говоря, привыкнуть к такому количеству кровных родственников у одного не совсем человека, довольно трудно, поэтому Нейтан запинается. Он одёргивает себя. — Ну да, тогда бы они тебя не оставили.
Потому что на сотый раз допустить оплошность сложнее, чем, например, на десятый. И Нейт, на самом деле, даже благодарен этой оплошности. Он в который раз поражается тому, насколько точно сложились все случайности, чтобы они смогли встретиться. Этих "если бы" настолько много, что с куда большей вероятностью ему сейчас бы покоиться рядом с Рейчел, а не сидеть в отеле, наполненном монстрами, и не знать о существовании ни оных, ни оборотня, способного вывести его на новый круг. На новый и куда более манящий, чем все те, в которых до этого дня тонет Прескотт.
Алкоголь прохладный и даже бодрящий. После такого обычно, когда прохлада уйдёт, развозит быстрее. Они чуть ли в дёсны не втирают наркотик, мешая всё, что только можно. Нейтану приходится отогнать мысль, что после такого он нахрен забудет, где он и какого чёрта здесь оказался, но доверяется, в который раз, Уилбуру. Волчонок-то он, а на поводке сейчас Прескотт. Спасительном и одновременно способным погубить поводке. Потому что новая жизнь всегда опасна, особенно, если начинается с неопределённости, но если в чём — ком — хотя бы сейчас, хотя бы в данную минуту, хотя бы на вечер, Нейтан и уверен, так это в Уилбуре. Дальше будь, что будет. А сейчас он, с того самого разговора по телефону, видит перед собой руку помощи, протянутую волчонком, и хватается за неё с верой, с пониманием, что рука сейчас не исчезнет.
Да здравствует новая жизнь.
Нейтан допивает, слышит совсем рядом глотки, поглядывает на довольную физиономию волчонка, чувствуя что-то щемящее внутри, расползающееся до самых кончиков ослабевших пальцев, в которых опасно покачивается бокал. Нейтан с какой-то преувеличенной внимательностью слушает [не]двусмысленный вопрос, вместо ответа вздёргивая брови. Он не отвечает, ставит с цоканьем-стуком стакан на стойку и тянет руку к руке Уилбура — теперь в их ненормальной реальности. Он не даёт времени опомниться — про оставшиеся капли алкоголя в руке волчонка он как-то совсем забывает — и всё быстрее шагает к тому самому бассейну, синеющему, зовущему, знакомому, по пути буквально стряхивая ботинки с немеющих ног и срываясь на бег. Он всё так же не даёт опомниться — ну, он так думает (да он вообще ни о чём не думает, господи), всё-таки, Уилбур должен соображать пошустрее, — и тянет Уилбура за собой, в секундную пустоту перед плеском воды.
И прыгая в бассейн, ни скинув одежду, ни хоть словом обмолвившись перед прыжком с Уилбуром, Нейтан крепко сжимает в пальцах горячую ладонь.
Ведь ты сказал, что всегда будешь со мной. Тогда мы будем в порядке.

Отредактировано Nathan Prescott (01-12-2017 23:01:57)

+1

13

The Wolf – The Wolf ◄

http://s5.uploads.ru/t/xkYsN.jpg http://s0.uploads.ru/t/xeyMH.jpg http://s5.uploads.ru/t/m8PF4.jpg  http://s8.uploads.ru/t/MD3O1.jpg
I'm out of my head Of my heart, and my mouth || Cause you can run But you can't hide || I'm gonna make you mine || Cause I can feel How your flesh Now Is crying out for more
•     •     •     •     •     •     •

Удивительно было, как менялись эмоции на лице волчонка... как быстро и радикально. Каждое его слово и интонация заставляли его бледное личико меняться, показывая всю богатую гамму эмоций. И в каждом этом малейшем изменении читалась необъяснимая эта его звериная обаятельная суть. Вот в уголках его глаз хитрые морщинки, вот красный язычок скользит по губам, а вот зрачок расширяется в янтарной радужке. Вот он хмурится от серьёзности, вот улыбается от умиления, но чтобы он не показывал и насколько разными ни были бы эти все его эмоции, в каждой из них, в той или иной мере, чувствовалась эта его уникальная "быдло" нотка. Эдакий гопнический шарм гетто, с которым он просто родился. Он ведь не вырос на улицах большого грязного города, нет, он просто родился таким мальчиком - хулиганом. И чем старше становился, тем круче "хулиганил". И тем больше в нём появлялось вот этого самого необъяснимого уличного бандитского обаяния.
Эта простота обычного мальчишки с района чем-то своим вот таким простым и покоряла. И трудно было не любить его такого или, как минимум, не проникнуться симпатией. Такого вот прямого, как шпала, простого и искреннего - честность его хоть порой и обижала, обескураживала и даже возмущала кого-то, зачастую просто искренне радовала. Может, не всегда это хорошо, но так было проще и, наверное, лучше даже сказать, что правильнее по жизни. Хорошо ведь знать, что собеседник перед тобой не лукавит, не льстит, не будет никогда лицемерить и шептаться за твоей спиной. И какую бы, казалось, ерунду он не говорил, не приходится сомневаться, что это правда и сказана она от всего его чистого (ну, образно выражаясь) сердца. И сейчас было точно так же... как обычно. Он говорил, как ему самому казалось, такие простые истины, такие очевидные и бесспорные вещи, что вопрошать о них вслух - это даже как-то глупо, что ли. Но при этом, снова читал удивление на лице того, кому это было адресовано.
А ведь правда, что такого? Разве для дорогих нам людей (или кто они там по происхождению) мы не готовы на всё? Даже если они не просили об этом, даже если были против... это ведь нормально, это естественно. Знаете, когда мы любим кого-то, мы любим его не за что-то, а... таким, каков он есть, вполне довольные и положительными и даже отрицательными его сторонами. Чёрт, да мы порой любим вопреки всего, а не за что-то даже! Так что Уилбур не мог понять, чему Нейтан был так удивлён. Но отвечать на это ничего не стал. Когда придёт время, его действия будут куда красноречивее слов... и куда кровавее. Уж в этом не сомневайтесь...
- Хах... страсть не зря окрашена в ярко красные цвета, - решив не смущать и, в то же время, сделав наверняка с точностью наоборот, отвечает Уилл на фразу "убийственная романтика". А сам волчонок, был бы виден хвост, вилял бы им с невероятной скоростью. Ведь такая малость, такая случайность, оброненная Нейтом, а делала его таким счастливым. Но он отвлекается и "топит" свою слишком уж довольную лыбу в напитке. На глаза наплывает дымка задумчивости и некоего экстаза. Так мало для счастья нужно, если ты... если он... просто вы вместе.

http://s2.uploads.ru/t/f1JhT.png

Осень. Вернее, её середина, то есть, самое мерзкое время года. Деревья и трава уже отцвели праздным золотом и алым покрывалом и теперь стояли совершенно уродливые, чёрные, словно вены, полные яда. Но ещё не та осень, когда сыпящийся снег задерживается на земле красивыми пушистыми сугробами. Нет. Луж нет, всё подсохло, а новых не может появиться. Даже сама земля словно древняя старушка - сухая, чёрная, уродливыми пятнами и трещинами идёт. С серых свинцовых небес, что опустились так низко, что ложатся копотью на кривые ветви чёрных голых деревьев, падает снег. Мелкими такими порциями - то идёт, то нет. Такой промозглый, жёсткий, словом, неприятный со всех сторон. Порой так вообще трудно понять, это снег или дождь. Сыпет медленно, словно пепел их тяжёлой сигареты самого господа бога. И, к тому же, этот смог...
Питер. Город, где суровые люди борятся с ещё более суровой непогодой. Смельчаки (или просто глупцы и упрямцы?) противостоят самым неблагоприятным условиям для жизни. Словно бы просто стихиям на зло. И, хотя в Питере почти всегда дожди и серость туманов тянется  с воды жутковатой дымкой, сейчас был не самый удачный сезон, чтобы погостить в культурной столицы матушки России.
Окно. Из окна покосившейся и обшарпанной пятиэтажки, что забыта давно на задворках города, свисали худые юношеские ноги. Прямо вниз, с узкого побитого подоконника. В чёрных узких штанах босые пятки проветривались на морозном влажном воздухе Санкт-Петербурга. И, время от времени, струи сигаретного дыма выплывали тяжёлыми, как сами небеса, облаками.
- Ты сейчас... так похож на Хатико, - раздался из мрака комнаты приятный юношеский голос и повеяло приторным ароматом сладостей.
- Чо бля? - интеллигентно недоумевал в ответ Уилбур, оглядываясь через плечо на лежащего на старом матрасе Гамболла.
- Ну, знаешь, обычно ты прям эдакий источник энергии, шума, неприятности и много всего прочего, а сейчас... словно перешёл в режим ожидания или что-то вроде того. На тебя не похоже, знаешь ли... совсем, - Уилбур не ответил, лишь отвернулся обратно к депрессивным питерским белым ночам за окном.
- Можешь упрямиться сколько хочешь, только это не изменит того, что тот парнишка, кем бы он ни был и какими бы ни были обстоятельства вашей встречи, запал тебе в душу... и может даже в сердце. В этом нет ничего постыдного, напротив, это же здорово! Я никогда не представлял тебя, правда, с кем-то одним, тебя влюблённого... но это даже занятно...


От воспоминаний его глупая улыбка не исчезла, а скорее даже наоборот, стало ещё более идиотской. Он далеко не сразу понял, что к чему творится с ним и что он чувствует к Нейтану. Он долгое время пытался объяснить это сложными словами и длинными предложениями, но для этого в его мире всегда существовало одно малюсенькое, но всем понятное и веское "ДЗЫНЬ!". Он не меньше времени "бегал" от этого, отрицал и бесился, но... от себя не убежишь. И, в конце концов, пройдя все стадии от отрицания, до принятия, просто отдался этому чувству. Но сейчас, даже если Нейтан произносил такие слова, что давали ему надежду на взаимность, он старался просто об этом не думать. Ему не хотелось грузить парня своими... страшно признаться, чувствами. Боялся отпугнуть его, испортить то, что они имеют сейчас... так что пытался просто быть другом. Хотя бы пока что. Хотя то, что и как говорил Нейт, заставляло мурашки бегать по всему его телу и он чуть поперхнулся своим напитком в стакане, пока делал пузырики через трубочку, когда услышал слова парня.
- Кха...кха! Ох, да если бы! Копать-хоронить, да отец пытается нас удерживать в пределах домашней территории так долго и усердно, как только может. Разбегись мы все триста по свету, так точно случился бы апокалипсис! Ха-ха-ха-ха! - стоило только представить, как оборотень и сам рассмеялся от такого вот вывода.
Смеётся он прям от души, жмуря глаза и открывая их в тот момент, когда вдруг его хватают за руку и дёргают на себя. резко, неожиданно и так спонтанно. Уилбур растерялся, и хотя пролил добрую половину своего коктейля, как истинный алкоголик, не выпустил из рук, держа мёртвой хваткой. И даже когда его без лишних разговоров утянули к воде, он не оставлял попыток выпить до дна содержимое стакана. В результате чего, конечно же, один глоток лишь выпило, а остальное плеснул сам себе же в лицо. Жмурясь и наугад перебирая ногами по скользящему подло кафелю, он не надолго остаётся липким и алкогольно-сладким. Плашмя падая в воду, он всё с себя, разумеется, тут же смывает... кроме идиотской счастливой улыбки!
- Ха-ха-ха, в этот раз по внезапным прыжкам в бассейны по ночам очко зарабатывает Нейтан! - громко возвещает он, по-животному забавно встряхивая лысенькой башкой и потирая глаза от хлорки. Их взгляды сталкиваются в тот же миг. И шутки шутками, но как бы Уилбур не старался быть ненавязчивым и "нейтральным", оказавшись СНОВА ночью в бассейне с рыжим пареньком из Аркадии Бэй, трудно не флешбекнуть в прошлое. От чего, разумеется, тут же сердце начинает биться быстрее, перехватывает дыхание и мурашки бегут по коже... вовсе не из-за прохладной водички.
- Эм... в общем... знаешь... я просто хочу сказать, что я рад, что ты приехал сюда... ко мне, - опустив глаза вниз, на качающиеся из-за них волны бирюзово-болотной водицы, лишь под конец фразы, Уилбур снова посмотрел на Нейта.

Отредактировано Wilbur (07-12-2017 06:57:33)

+1

14

He called her Jen — Rock'n'roll tonight

Наверное, всё дело в том, что ради Нейтана никто и никогда не был готов ввязываться в сомнительные авантюры. Ему и дверь никто не придержит, а хоть какая-то опека над студентом — результат вложенных в половину города его отцом денег. Нет, у Нейтана были друзья, даже довольно близкие. Хейден вон и слова плохого ни разу не сказал в его сторону. Но... ребята ведь не знали — до сих пор не знают, — какую тайну от них хранит младший Прескотт. Тайну, выданную волчонку, от которого секретов быть не может. Нейтан на удивление осторожен в вопросах доверия всего этого ужаса. Говорят, держать что-то в себе не стоит. А кому рассказать? Кто не побежит в полицию, кто не испугается? И да, Нейтан был... как минимум удивлён такому порывистому ответу. Он знает, понимает, что Уилбур не станет раздувать из мухи (которая ростом с лошадь) слона, но его желание быть рядом в те моменты, когда Нейтан снова начнёт превращаться из обычного подростка в маньяка с фотоаппаратом, для Прескотта ново. Конечно, рядом всегда был Джефферсон. Но это, честно говоря, такая себе поддержка, которая из себя выводит похлеще, чем само осознание пиздеца, ими сделанного.
И да, Нейтан всё ещё надеется, что в Аркадии он оставил всё своё прошлое, включающее в себя желание похищать студенток. Да и где ему здесь таких найти? Кругом одни монстры, с которыми он вряд ли при всём желании справится. И фотоаппарата с собой нет. О последнем он жалеет: здесь столько всего, что можно запечатлеть! Он даже не прочь — теперь уже — согласиться на какую-нибудь вылазку в лес, где наверняка кадров с кровожадным волчонком выйдет куча, и все, как на подбор, мрачны и веют протяжным воем на луну. Фотограф в Нейтане не умирает. Умирает сама возможность заниматься любимым делом, послужившая ещё одной платой за встречу. Прескотт снова и снова думает, есть ли хоть что-то, ради чего стоит всё бросить и вернуться назад — да хотя бы через пару дней, не сегодня, — но неизменно не находит достаточно весомых причин. Кажется, он на своём месте? Вот только, как долго он будет его греть?


Поиграем, давай, с тобою? Прячься! Кем будешь? Я буду волчком. © Аффинаж


Всё-таки Уилбур, которому неведомы были запреты, ловит его не первым. Нейтан и не сомневается. Уилбур не понимал отказа, Уилбур так привычно слизывал влажную хлорку с кожи, Уилбур так хорошо знал, как будет приятнее... Нейтан не сомневается. Сколько ещё таких вот Прескоттов приедет в Трансильванию, когда нужен будет новый дом, нужна будет защита? Нейтан не раз задумывается о том, что ему ещё предстоит уехать, вовсе не потому, что ему так уж хочется в какой-то момент расстаться с Трансильванией — потому что придёт время. В груди неприятно стискивает сердце, губы сжимаются в тонкую нить, размыкаемую стеклом стакана. Он и смотрит на Уилбура так, украдкой, будто не смея взять больше, чем волчонок даёт ему сам. И всё-таки... Всё-таки этот монстр относится к Прескотту с тем человеческим пониманием, которое прежде Нейту и не снилось. Нейтан запутывается в конец. Попросту в первый раз не сталкивающийся с плохо скрываемой ненавистью к нему.
[float=right]http://gifok.net/images/2017/12/07/f4d38e758a7d675a9a97a104427dbdc1.jpg[/float]— Любовь — в розовый, — зачем-то добавляет он. Нейт как-то, когда ещё не входил в "Циклон" и был совсем зелёным студентом, видел, как Хейден в День Святого Валентина доставал из шкафчика нежно-розовую валентинку. Парень явно не понимал, от кого ему прилетело письмо счастья, в то время, как Нейтан кривился от этой тошнотной картины. Видимо, их судьба — страсть, кроваво-красная и постоянно на грани.
Нейтан думает, что любовь — глупости для доверчивых подростков. Он не видит в ней смысла, тем более, после того, как на его руках умирает Рейчел. С этой секунды он не смотрит ни на кого. Он не доверяет сам себе. Он может только разрушать, а что-то такое, нежное, хрупкое, мягкое, как любовь, ему чуждо. Он всегда будет извращенцем с единственным желанием обладать. Может, в будущем он бы ошивался во всяких барах, цеплял проституток, связывал их, потому что так даёт жаром в пах от одних постеров, потому что так — сладко, почти до дрожи в коленях. Где-то ещё он может контролировать ситуацию? Не сейчас, в будущем, когда выпустится и больше никогда не увидит Марка Джефферсона, забудет его, как страшный сон.
Но... Нейтан помнит, что без связываний, без обладания, ему так же сладко, так же хорошо, когда это не он, а его, когда напротив звериный оскал, когда вокруг контрастно прохладная вода. Он, оглядываясь на ту ночь, не узнаёт сам себя и, пока не срывается в Трансильванию, думает, что это какое-то помешательство. Иначе всё было бы наоборот. Иначе он не вспоминал бы каждый день, силясь выбросить из головы. Иначе... Иначе.
На Нейтана вдруг нахлынывает. Он так долго боится связаться с Уилбуром, что доводит свою прошлую жизнь до критической точки. Вырывает себя из лап смерти, чтобы ещё хотя бы недолго, но успеть доказать, что он достоин жизни. Он долго боится неправильного номера, разочарованного в звонке голоса по ту сторону, да простого: "А... это кто?" — что предпочитает не трогать этот треклятый клочок картонки. Запоминает номер наизусть, но усиленно делает вид, что и для него та ночь — просто новые впечатления. Но эти новые впечатления зовут его в Трансильванию и спасают, дают хоть какой-то шанс. И в первую очередь это не шанс убежать за тридевять земель от преподавательского пистолета — просто увидеться с тем, кто, вопреки невыносимому желанию забыть, стоит в темноте век, стоит хоть на секунду прикрыть глаза. Это стоит всего пережитого. И вместо красного впервые Нейтан видит другие оттенки. Яркие, как синь бассейна, терпкие, как алкогольный янтарь в стакане. Может, они и не походят на розовый, но мир становится красочнее, Нейт чувствует себя живым и открытым для этой, другой, жизни, которую для себя он похоронил ещё после первой вечеринки, закончившейся фотосессией какой-то девчонки, имя которой давно стёрлось из памяти. Вот ведь забавно: первое преступление подёрнулось дымкой забвения, а секс на одну ночь осталось в мозгу постоянным напоминанием.
— Один, кажется, и случился, — "копать-хоронить", как точно Уилбур описывает происходящее в почти прескоттском городе. — Я вовремя свалил из Аркадии. Там в последнее время куча всякой необъяснимой херни творилась типа снега или массового уничтожения птичек. Не твоих рук дело?
О, ба, да он пытается шутить. На самом деле, всё это до жути пугает, и Нейтан только рад оказаться в такой момент подальше от Аркадии Бэй. Он вообще рад бы узнать, как обстоят дела в городе, но не уверен, что позже спросит у Уилбура, как в отеле с интернетом. Нейт ведь разорвал все связи. Зачем лишний раз ворошить прошлое? Тем более, об этом можно подумать после. А пока он цепляется за предложение волчонка, от которого веет той самой свободой. Свободой выбора и отвязных поступков, над которыми не нужно задумываться, которые происходят потому, что только-только закралась в голову мысль. И Нейтан хватается за горячую руку, знакомую на ощупь, которая фигурально давно держит его сама, спасая там, где, казалось, выхода нет.
Нейтан перед громким шлепком воды ещё слышит дзынь, с которым разлетается стакан, так и не успевший оказаться на столе. И, блять, да он хоть натурой отработает стоимость посудины — отцовских денег-то теперь нет, — просто чтобы было так... свободно и легко. Он ещё немного держит за руку Уилбура, пока не всплывает на поверхность, теряя недавнюю опору. В ушах всё ещё звучит этот потухший дзынь, и, чёрт, вся его поездка в Трансильванию — сплошной дзынь, в котором не место ни какому-то прогнозированию будущего, ни пухнущей от мыслей головы. Одна свобода, одна рука, выскользнувшая, чтобы потом, позже, обязательно найтись вновь. Дзынь — это их встреча спустя долгий месяц; дзынь — это холл, в котором они стоят далеко друг от друга, но в одном, только им двоим отведённом, мире; дзынь — это барная стойка, обжигающий алкоголь и порошок по носоглотке. Дзынь — это весь Уилбур со всем его окружением. И почему-то эти мысли про дзынь — всего лишь звук упавшего стакана — стоят в голове, заглушая остальные, что Нейтан улыбается, так широко, как никогда не улыбался в Аркадии, выслушивая комментарий волчонка.
— Один:один, — задыхаясь не водой — моментом — добавляет он к уилбуровой речи, замолкает, пока улыбка сползает до состояния "вменяемой и привычной" для хмурого Прескотта, обиженного судьбой. Он внимательно, долго разглядывает Уилбура — одни зрачки, по сути, — что, кажется, может на память описать их до каждой еле заметной крапинки почти невидимой радужки. И это так... интимно, что он сейчас не удивился бы, стань вдруг вода бассейна не красной — розовой, и ему плевать будет, как это не по прескоттски, как это девчачьи и глупо. Он чувствует себя... влюблённым? Влюблённость — чувство проходящее. Даже страсть проходит со временем, если только это не... любовь? Нейтан — такой себе романтик, вряд ли когда-нибудь назовёт то, что чувствует, тем словом, которым так любят распылять в мелодрамах, и вместо него снова слышит отголоски разбившегося стакана, колко вонзившегося под рёбра слева.
Так и не отрывая взгляда от бесконечно потемневших за зрачками глаз, Нейтан понимает, что не будет таких вот на голову свалившихся Прескоттов. Что картонка с номером оставлена была только ему, ради этого откладываемого из-за постоянных страхов звонка. Ради поездки, которая обязательно перевернула бы жизнь не только Нейтану, но и самому Уилбуру.
— Я тоже, — он проговаривает это одними губами, даже не шепчет. Он блуждает взглядом по лицу волчонка, пока тот снова не смотрит на него в упор, то ли по инерции волн, то ли самостоятельно оказываясь ближе. В ушах не то шумит набранная после падения вода, не то набатом стучит разбитое стекло, и Нейтан чуть громче зачем-то добавляет, что: — Нужно было позвонить раньше...
Но лучше ведь позже, чем никогда? Нейтан считает ошибкой весь этот месяц, который они попросту потеряли из-за его нерешительности. Нейтан считает ошибкой их последние минуты, проведённые вместе; неловкое расставание, постоянные попытки забыться и забыть. И единственным правильным решением — звонок, покупку билетов, слепую веру в Трансильванию и Уилбура, который правильнее всего, чем когда-либо жил Прескотт.
— Тебе, — голос всё-таки срывается в беззвучное проговаривание по губам, но настолько искреннее, что Нейтан надеется, что вкладывает в последнее слово, в короткое местоимение всё: начиная от поездки и заканчивая разбитым у бассейна стаканом.

Отредактировано Nathan Prescott (07-12-2017 16:05:20)

+1


Вы здесь » Crossover Apocalypse » По чужим следам » Are You Afraid of Monsters?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC