Лес живёт своей жизнью. Вполне понятный, обычный, обыденный факт, над которым она когда-то совершенно не задумывалась. Живёт, конечно же живёт! Как может быть иначе? И только лишь с тех пор, как лес — Лес, — поглотил весь знакомый ей мир, девушка действительно поняла, что это значит. Читать дальше.
Вверх страницы
Вниз страницы

Crossover Apocalypse

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossover Apocalypse » Я тебя ни на кого не выменял » не твоя смерть


не твоя смерть

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

—  не твоя смерть —
Gamora, Star-Lord.
[Guardians of the Galaxy]

Кто сам упал - тому и встать суметь;
http://s5.uploads.ru/t/tnVTO.gif http://s8.uploads.ru/t/WqcOI.gif
Давай, вставай - это не твоя смерть!

+1

2

разве можно объяснить,
почему люди, которые не умеют плавать,
бросаются с моста за утопающим?

Черным цветком между ребер прорастает страх, подселенный Мантис на планете Эго. Разрезает плотные ткани тела, впивается в каждую клеточку, обвивает горло. Каждая буква ожогом отпечатывается на коже. Сердце бьется быстро, норовя вырваться из прутьев ребер, остро врезается в них, болит-гудит и ухает. Животный, истинный, дикий, не природный страх. Возникает непреодолимое, не истовое желание спрятаться, укрыться, бежать, прижаться к матери и ощущать, как ее ладонь с грубыми от работы пальцами будет гладить темные волосы, шептать-обещать-спасать. Становится трудно дышать. Приходится проталкивать воздух в легкие, напоминать организму о простой функции, что известна практически каждому с рождения. Приказывать - дыши. И задыхаться. Дрожать и не чувствовать холода. Пытаться отыскать логическое объяснение этому внезапному явлению. Та, которая пошла через ад, достигла дна; кто подвергался многократным пыткам, убивала, убивала, убивала, смотрела как гибнут цивилизации, как исчезают в огне мира, отчаянно шептала ломанным голосом потерянной девочки "что-это-что-это-что-это-со-мной-такое?" Буря в груди заставляет ронять крупные слезы. Ладонь тянется к лицу и рваным и быстрым движением убирает не прошенную влагу. Находиться на грани истерики. Суметь приди в себя лишь через несколько долгих минут. И то продолжать ощущать, как липкий страх подступает к горлу.

Я нахожу Квилла в комнате, что служит команде гостевой. Среди разброшенных вещей, недобомб и деталей чего-то там Ракеты, забытых чашек и книжек; в какофонии отдаляющихся звуков отлетающих космических кораблей и всепоглощающей тишине; среди золотистых огоньков ушедшей жизни, отголосков прошлых лет и несвершений, что каленым железом выжигают свои знаки в памяти, Питер созерцает непостижимый космос, что простирается от неизвестности до бесконечности. Необузданный мир со звездным колючим воротом. Тысячи и тысячи звезд, одни уже погасли, другие же на пике своего развития. Сиреневые и красные вспышки на черном фоне; желтые и горячие; забытые и покинутые; холодный блеск далеких планет. Привет из ниоткуда, что мчится в никуда, не имеющий и не встречающий преград. Луч, несоизмеримый в длине, не видимый для глаз, преломляется, оставляя яркий всплеск. Черная дыра. Величественный космос со своими шарадами, которые не разгадает ни одна живая душа даже через тысячи лет.

За годы, проведенные под попечительством Таноса, я умела настигать неожиданного, ходить тихо и быть незаметной, если того требовала ситуация. Использовать свое тело, очарование как приманку. Быть оружием, самой опасной, которая разбиралась в технике, способах умерщвления и в различных устройствах, что несли исключительно смерть. Убивать по приказу, по щелчку, не отмечать имена погибших в памяти очередной галочкой. Для кошмаров хватало лишь двоих. Но быть открытой, свободной от брони, в которую заковали обстоятельства, многолетние сражения, тиран-отчим, частые убийства я лишь учусь. Меня продолжает поражать и удивлять, каким порой может может быть беззащитным Питер. В его странном стремлении обрести семью и не видеть очевидного - таковая имеется рядом, под боком, только посмотри в нужном направлении. Подобно ребенку доверяется незнакомцу, а после страдает от собственной беспечности. Отталкивает, говорит/творит глупости и сожалеет о сказанном. И эти странные самоубийственные попытки быть героем с большой буквы, даже если встретит смерть. Абсолютно не думает о последствиях. Не взвешивает слова, не знает истинную цену им. Не думает или думает причинным местом. Глупый мальчишка с глазами беспризорника. Питер Квилл полон недостатков, но есть некоторые вещи, которых мне стоит научиться у него.

Поразительно, но Квилл не боится показаться слабым в такие минуты. Он кажется настоящим, со своими хрупкими углами и ломкими сторонами. Откидывает браваду самого крутого пирата (все с большой буквы, естественно). Это вызывает уважение. Это будоражит. Это удивительно. Ладонью бережно брожу вдоль широкой спины Питера вверх, изучая и отмечая насколько напряжены мускулы; огибая наиболее болезненные и чувствительные участки, что пострадали от взрыва [исцеляется не так быстро как я и вряд ли на замечание отправиться в постель отреагирует должным образом]; очерчивая изгиб плеча. Лишь замираю костяшками пальцев в том районе шеи, где отчетливо прослушивается пульс. Считать мысленно - раз, два, три... И смотреть не на необъятный взгляду простор Вселенной, не на то, как рождаются и умирают Галактики, а лишь на него. Видеть в роднике глаз две Вселенные. Пытаясь запечатлеть в памяти этот момент. Сохранить, как самую любимую вещь и спрятать глубоко-далеко, что бы никто и никогда не достал и не отнял. Мы находимся в опасной близости друг от друга. Тактильно чувствовать чужое тепло [пресловутых бабочек; космос; необъятность] и не убирать резко ладонь, прежде чем окажусь пойманной на горячем. Недосказанность останется за порогом, за пределами, далеко. Губы непроизвольно вытянутся в скромной улыбке. Сонно жмуриться. Слова лишь мешают. Сердце фонит. Не отводить взгляд. Молчать, пока тишина все не скажет сама.

- Мы все состоим из звездной пыли. Ты и я. И даже эта шлюпка. Однажды мы все вернемся в первоначальное состояние. Мама в это верила.

И спустя пару часов, когда Питер-черти и дьявол его дери-Квилл не вернулся на борт корабля, а остался в эпицентре взрыва, вторая вспышка страха накатила с новой волной. Он не феникс, что восстает из пепла. Простой человек, не выживет! Часть сумасшедшей команды, что то и дело встревает в безрассудные авантюры; часть разномастной семьи - бывшие одиночества, что обрели в друг друге нечто большее, чем просто стражи Галактики. Он друг, товарищ и что-то еще [заталкиваю как можно глубже, даже перед лицом смерти не решаюсь сама себе признаться]. И именно в тот момент, когда я решительно поднимаюсь на ноги с твердым намерением вернуть Звездного Л(п)ор(нт)да на его законное место, меня пронзает разряд тока. С Ракетой еще предстоит длинный разговор. Но даже здесь ощущая его дыхание макушкой, острые иголки не отпускают меня. Кулаком бью по груди парня, вкладывая в удар достаточно силы, что бы боль была ощутимой, но не ранила серьезно.

- Идиот. Я могла потерять тебя сегодня.

+2

3

Когда потеряно всё, жёсткий сюжет;
Когда в пучину несёт, хочешь или нет;
Когда внутри зима, минус под 40 -
Словно тюрьма.

Что он сделал не так? Где в очередной раз он свернул не туда?  Когда его персональный компас начал сбоить и выводить совершенно другие координаты? Подменяя все то, что он любил пеплом и разочарованием, а еще целой тонной боли. Он хотел знать, кто его родители, но стрелки невидимого компаса сделали оборот, который совершенно не свойственен им, против часовой стрелки и вот – у Питера Джейсона Квилла появился отец. Мечтал ли он о таком отце? О картонном злодее, который заем-то решил поработить весь мир, да еще таким ужасным способом. Его заботливый папаша своей дланью сделал каждой планете подарки – оставил почти везде по ребенку.

Что у отца, что у ребенка нет проблем с фантазией. Совершенно. Папаня «рассадил» своих детей по всей Галактике, Питер же решил играть по его правилам. Он же парень с фантазией, да? Еще в детстве мать учила его представлять картинки, фантазировать. Что будет, когда он перешагнет порог их родного дома? А когда толкнет дверь в свою комнату? А если включить мамину любимую музыку? В его голове всегда была четкая картинка с действиями и декорациями. В детстве, в опустошитеьских рейдах (когда нужно было красивейшим образом отступить или просто сделать так, что бы десятка опустошителей смогла добыть то, что раньше показал Йонду; о, Йонду нельзя было разочаровывать ни в коем случае, ведь для Йонду у Питера всегда был отдельный отсек с фантазией, потому что капитана опустошителей было сложнее всего вывести из равновесия), даже сейчас у него есть план. План с большой буквы, который нужно было осуществить.

Даже тогда, когда они таранили отца вместе с Йонду, у Питера была четкая картинка, которая была настолько яркой и реалистичной, что другого выхода у него не было, как осуществить спасение всех планет. Кажется, что новообретенный папаша удивлен не меньше, чем сам Питер, когда из его рук выходит чудо уж очень сильно напоминающее старую добрую игрушку. Пакман растет все больше и больше, атакуя Эго со всех сторон. Жаль, что вскоре очередная фантазия Квилла рассыпается миллиардами пикселей в разные стороны, а отец все еще полон решительности разнести весь мир своими руками. Питер не знает, чем еще можно удивить своего папашу (не детские же рисунки ему показывать), поэтому он просто делает то, что ему удавалось лучше всего – импровизирует.
Удары сыплются с разных сторон. Питера не остановить, часовая бомба в нем зрела уже слишком давно. Первый удар – за самого себя, за его детские мечты и переживания за такого далеко отца, который был самым лучшим (жаль, что только в детских мечтаниях); второй удар – за команду (а если Эго не хватит и этого, то Квилл готов перечислить каждого члена Стражей); и последний самый мощный – за Йонду.

Большие планеты сгорали со скуки -
Здесь воздуха нет, а значит - нет звука.

Всех проблем не решить, иначе бы он сейчас не горбил спину в жилом отсеке своего корабля. Он раз за разом прокручивает события прошлых дней. Где же он перестал понимать, что происходит? Где началась его самая фатальная ошибка в жизни? Звездный Лорд не гений стратегии, но все еще продолжает винить только себя. Это он не смог вовремя устранить своего отца, это он не смог протянуть руку помощи Йонду. И в итоге теперь он смотрит в иллюминатор взглядом побитой собаки, будто пытаясь вымолить у праха уже бывшего главаря опустошителей, которого сейчас баюкал космос.
Это странный сон, который скоро закончится. Питер проснется, и все те страшные дни перемотаются на тот момент, где Ракета стащил батареи у заказчиков. Питер, словно в детстве, пытается смотать карандашом запутанную пленку музыкальной кассеты, сейчас же вместо  хрупкой ленты его жизнь. И если с кассетой всегда помогала мать или он справлялся сам, то с его жизнью не все так просто. Это не сон, действия не переделать.

Космос нас ждёт. Космос нас любит.
Космос живёт в каждой из судеб.

Почему он не понял, что с ним прощаются? Его обволакивает спасательный жилет, Йонду же спокойно остается в открытом холодном космосе. И Питер не может соскрести усталыми пальцами с себя жилет, что бы отдать его своему настоящему отцу. Нужно посмотреть в глаза ему, пока не поздно, иначе все будет так же как с матерью – Питер уже не помнит ее голоса и цвет глаз. Он все бы отдал, что бы досконально восстановить ее портрет, что бы в его памяти картинка осталась навсегда.

Питер вздрагивает, будто кто-то пинком выгоняет его из тяжелых дум. Рука Гаморы бродит по спине, отвлекая от прокручивания прошедших событий, но он упорно хочет вернуться туда, что бы понять, что же он сделал не так. Ее речи не помогут (о, он точно знает это, потому что когда-то давно рука деда пыталась погладить его по макушке, будто пытаясь сказать, что все будет хорошо). Ничего. Не. Будет. Хорошо. Он знает это с детства. Ни тогда, ни теперь эти жалкие слова не нужны ему.
- Я потерял сегодня всё, а ты могла потерять только меня, – он передергивает плечами, будто пытаясь то ли прекратить этот разговор, то ли пытаясь сбросить руку Гаморы.
- Давай оставим эти странные слова, которые не помогают. Они не смогли помочь мне ни на Терре в детстве, ни сейчас здесь, – Звездный Лорд, который в данный момент вовсе растерял всю свою крутость, останавливается, понимая, что всем здесь сейчас тяжело. - Прости за это, – Питер нервно обрисовывает рукой пустое пространство. Интересно, из-за этого «прости» Гаморе легче?

Не сказкой, не былью. Не звери, не люди, -
Космической пылью мы были и будем.

Отредактировано Star-Lord (21-09-2018 19:56:07)

+2

4

давай просто послушаем тишину -
я буду считать твоё сердцебиение.

Там, где нет солнца, теней и света, где не звучит звуки песен из далекой Терры, где горестный перестук сердец как поминальная грустная мелодия. Чья-то смерть как рубикон, через который сложно перейти; как стеклянный мост, где под ногами виднеются все грехи, все оплошности, не сказанные слова и не совершенные поступки. Почти потерялись в этом /безжизненном/ пространстве, почти растворились в ничто, вездесущая боль набирает обороты - в светлых радужках глаз плещутся не выплаканные слезы, замер беспросветный мрак. И это пугает больше, чем все войны мира; чем все покоренные планеты, которые преподносила Таносу; чем армия немых и безгласых, которые врываются в мои сны и превращают их в кошмары. Сделался болью, прозрачностью голоса, стал призраком в /еще/ живом теле. Отпечаток потери остался на лице, читается в каждом жесте. Так глупо - быть все время рядом и не осознавать важность той или иной личности, а когда рассыпается на пепел, понимать, что былого не вернуть, что внезапно тонешь во всех воспоминаниях разом. Вдох-выдох. Бисер слез в мечтах. И снова вдох. Застыть над бездонным разломом судьбы и /безучастно/наблюдать за скитаниями. Слышать в ушах шум сердца /загнанная птица в грудной клетке без возможности выбраться и от того бьет крыльями по прутьям, от того паника поднимается холодной водой от стоп к коленкам и стремится все выше/ и понимать, что не наделена способностью унимать боль, чужие страдания. Что холодная и застегнутая на все пуговицы /ведь если бронь падет, то шлюзы былых поражений затопят/. Искать исцеление в чем-то привычном, бросаться из крайности в крайности - именно так /какое-то безрассудство/ меня привело к стражам. Мы стоим в тишине космоса, на самой отдаленной точке и в данный момент мне кажется, что Питер еще дальше от меня, хоть под ладонью ощущаю его тепло. Что он как воздушный шарик - если отпущу ниточку, то потеряется в бескрайнем небе, исчезнет навсегда. Вдох-выдох. Подбираю слова.

Чем старше становилась, тем сложнее было быть настоящей - улыбчивой и искренней. Вражеская обстановка способствовала тому, что обрастала шипами, становилась несколько грубой, покрытой шрамами и внимательной - подмечала любые детали, любые мелочи, по которым в случае опасности можно ударить/сделать больно. Но когда вопрос касается /завышенных, сердечных/ чувств, мне становится подобрать верные слова, донести свою истинную мысль. Я не умею говорить об этом, Питер - не умеет правильно читать мои поступки. А когда вдруг открывалась, вдруг невзначай нежно прикасалась к нему в порыве эмоций, мы отскакивали друг от друга, как малые дети, застигнутые врасплох на горячем и всячески делали вид, что ничего особенного не случилось. И вот сейчас я подбираю слова, ощущая себя распятой тенью и невозможностью унять чужую боль того, кто мыслями блуждает в городе памяти - не забытые и потерянные не вернутся на вокзал вечности. Остается лишь скорбить и сожалеть о былом. Оглядываясь назад, на обломки из чужих жизней и бесконечных войн во имя безумного титана, я понимаю, что у меня толком ничего не было. Я никогда не жила, лишь выживала и карабкалась ко свободе. К той, что не сковывает грудь тяжелыми оковами; той, что не заставляет окроплять свои пальцы в крови; той, что любит и не просит дани; к смешной и забавной; с не опаленными крыльями парить ввысь и чувствовать, как ветер обтекает тело, теребит волосы и холодный воздух забирается в легкие; к той свободе, с которой дышать легко и вольно. Питер подарил мне золотой билет, сам того не понимая.

- Питер... - Голос слегка дрожит, опускаю голову. Пальцами перебираюсь с его плеч, накрываю своими ладонями его. Стоило б стукнуть еще раз, что бы все шарниры стали на место, что бы перестал нести чушь, что бы наконец понял, что своими словами делает мне больно и взглядом потерянного щенка режет меня без ножа. Я мотаю головой влево-вправо. Нет, легче не стало. Глубокий вдох. Выдох. Возможно, в другой ситуации я бы оскорбилась на Питера, когда он так грубо отбрасывает легенду о звездах/воспоминание о моей матери, которые я так нежно берегла, охраняла и прятала от всех. В другой ситуации я бы отскочила от парня, будто мы магниты с одинаковым зарядом и продолжила себе напоминать, что нельзя ни к кому привязываться - сильный и могучий враг воспользуется моей слабостью и сделает еще хуже, больнее, убьет его. Но я твердо остаюсь стоять на месте. Делиться сугубо личным, далеким прошлым, обрывками /осколками/ из былой - детской и наивной - жизни мне сложно. Я понимала Квилла, когда тот начинал разглагольствовать и упоминать о привычном и родном, о любимой планете, которая после его исчезновения продолжил существовать и крутиться вокруг своей оси. Только он застрял в тех обрывочных воспоминаниях, к которым так приятно иногда окунаться. - Ты прав, это всего лишь слова. Но так говорить ты не имеешь права. Мы все семья - Дракс, Ракета, Грут и даже Мантис. Ты - моя семья, и потерять тебя - это означало потерять все. Я сожалею о твоей потери и скорблю вместе с тобой. Ты, наверное, хочешь побыть один. Я пойду.

Опускаю руки, делаю шаг в сторону и намереваюсь направиться в свою каюту.

+2

5

Кончилась сказка, и ты один.
За что еще можно уцепиться, когда все твои привычные ориентиры давно сбиты? Проще бороздить космос без радаров и ориентиров, в конечном итоге тебя когда-нибудь прибьет к какой-нибудь нерабочей станции или к планете, где (как и везде) будут копошиться орлони мелкие грызуны, которые, казалось, кочевали с одной планеты на другую. Можно даже не забивать в сетку координаты, не думать об этом: так проще, так легче. Ключевые слова – не думать. Забыть. Быстрее, Питер Квилл, быстрее забывай об очередной потере, закрывай глаза, засыпай, а утром все исчезнет как утренняя дымка на Терре. Ты уже смог распрощаться когда-то давно с матерью: быстро и безболезненно сбежал с помощью Опустошителей. Много ли он помнит про смерть дорого человека? Какая там была палата, а ее номер? Может он вспомнит тот вечерний час, в котором мать еще могла толкнуть к нему в руки, завернутые в праздничную обертку, кассеты?
Можно ли сейчас сбежать от Опустошителей куда-нибудь? От красных плащей с забавной эмблемой и прошлых боевых товарищей? Тогда будто маленький воришка он сбежал с больницы, пытаясь вытолкнуть воспоминания о матери быстро и безжалостно. Придется ли сейчас скрываться Питеру Квиллу на Терре от смерти Йонду?  Зачем ему горевать об ушедшем настоящем отце, который даже не интересовался своим ребенком. Считал ли он своим ребенком Квилла? Разве так поступают с детьми? Даже Питер со своими сбитыми социальными навыками понимал, что так не поступают с родными. Да, он мог часами, днями, месяцами скрываться от Удонты и его гневной стрелы, но они оба знали, что все будет как прежде, когда он перешагнет порог Базы. Да, он обкрадывал своего не-отца, да он даже до последних дней его и отцом не считал. А тут… Нет, так нельзя поступать не только с родными, но и с простыми живыми существами.

Куда двигаться дальше? Где эти ориентиры, на которые он должен равняться и лететь? Лететь, пока он не потеряет очередного дорого человека. Да их и не так много осталось. Забирайте всех, давайте сразу же переживем все трагедии и навеки успокоимся.
Дельных мыслей нет, они ушли со злостью, когда он понял, что сотворил Йонду. А тут еще сам Питер, наверное, обидел Гамору. Почему «наверное»? Потому что даже после нескольких лет на одном корабле Стражи так и не разобрались, как общаться между собой. Будто не у одного Квилла нет адекватных социальных навыков, будто они все жучки разных видов в банке, которые пытаются просто выжить. Гамора, Гамора, Гамора. Столкновение будет уже через несколько секунд, через несколько минут тут будет пожар из криков двух Стражей. Что должен сделать Звездный Лорд, прежде чем начнется аварийная высадка его тела на ближайшей планете?
Настроение Гаморы – загадка, которую еще надо разгадать. Что она хочет этим сказать. Она его жалеет? Питер почему-то усмехается – впервые они видит, как самая опасная женщина в Галактике кого-то жалеет. Да будь неладен этот свет звезд, наверное, Квилл просто в ужасном состоянии и разваливается на части, раз его жалеет приемная дочь Таноса.
- Если бы мы почаще вспоминали слово «семья», тут бы было тише. Или кому-то из них не известно значение этого слова, – он упорно гнет свою линию, не смотря на Гамору. У Питера есть два режима и оба почему-то аварийные и безвыходные: первый – сказать ей, что Гамора просто не понимает потерю Йонду, ведь у нее не было отца. Танос и отец, о, он уверен, что понятия не совместимые. Впрочем, тема Таноса на корабле запрещенная, ведь на кого-то до сих пор ведется охота и лишний раз напоминать об этом глупо. Второй режим еще «лучше» - выложить ей все как есть. Но поймет ли Гамора, если у нее будет рыдать мужик тридцати с чем-то лет?

Дело не доделано, кровь не остыла ещё,
И тело не согнули в бараний рог.

Он встает, ощущая, как за спиной кто-то двигается. Нет, Гамора не будет бить – слишком предсказуемо, да и совершенно не нужно в данный момент. Может, Квилл глубоко в душе и мазохист, но в данный момент выбивать дурь из него не стоит. Вдруг он безвольно раскинется по жесткому полу и будет получать удовольствие от ударов. Раз – первый кулак точно должен пройтись по скуле, что бы выбить все ненужные мысли. Нужная мысль должна быть только одна – остановить, ведь разговор не только не закончен, но и кто-то до сих пор не понимает смысла слов. Второй удар – для этого нужна вторая рука, которая придется точно в солнечное сплетение, что бы из глаз посыпались звездочки и стало совершенно пусто, что бы на место пустоте пришли новые ощущения, новые воспоминания и события.

- Я здесь, все хорошо, – будто мантру повторяет Питер. - Я не собираюсь исчезать в ближайшие пару лет, честно, даже не пойду за заказами, буду сидеть тут и доводить Ракету, если хочешь. Твои слова дошли до меня. И даже не двенадцать процентов, как всегда, а все до единого. Ты скорбишь, я скорблю, мне ничем не помочь. – как-то обреченно заканчивает он, прислонясь к стенке корабля, пытаясь получить спокойствие от этой механической махины.
- На самом деле я не хотел втягивать тебя в это. Это – только моя проблема, которая не должна затрагивать тебя. – поток ненужных слов, которые просто разбавляют паузу, пока Гамора не покинула каюту. - На самом деле, в самом лучше варианте развития событий я бы попросил тебя остаться. И я прошу. – Квилл сбегает от признания самым удачным, на его взгляд, образом – начинает рыться в кассетах, что бы включить подходящую тихую музыку, которая отпечатается навсегда в его памяти.

Ноги не помнят, куда идти,
Руки не знают, кого спасти.

Отредактировано Star-Lord (21-09-2018 20:03:17)

+2


Вы здесь » Crossover Apocalypse » Я тебя ни на кого не выменял » не твоя смерть


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC